Третья мировая война (сборник)


Военная фантастика.

 

Обложка — В. Долуда.

Составитель: Ю. И. Стаднюк.

Москва: Патриот, 1992 г.

Час оборотня (сборник)


Составитель Сергей Смирнов.

Художник В. Н. Виноградов.

 

Москва: Вся Москва, 1990 г.

Сокрушитель


Новая повесть «Гений кувалды» лежит в основе сборника известных волгоградских писателей. Тонкий юмор и острый сюжет, неожиданный поворот темы и глубокое погружение в социально-философские проблемы — вот основные ингредиенты их творческого успеха. Читателей ждет немало сюрпризов — произведения, вошедшие в книгу, сокрушают наши устоявшиеся представления о фантастике. Новый сборник Любови и Евгения Лукиных — прекрасный подарок любителям высококачественной фантастической литературы.

Разные среди разных


Любовь Лукина, Евгений Лукин

Разные среди разных

Глава 1

Всё, что требовалось от новичка, — это слегка подтолкнуть уголок. Стальная плита сама развернулась бы на роликах и пришла под нож необрезанной кромкой. Вместо этого он что было силы упёрся в плиту ключом и погнал её с перепугу куда-то в сторону Астрахани.

На глазах у остолбеневшей бригады металл доехал до последнего ряда роликов, накренился и тяжко ухнул на бетонный пол. Наше счастье, что перед курилкой тогда никого не оказалось.

Первым делом мы с Валеркой кинулись к новичку. Оно и понятно: Валерка — бригадир, я — первый резчик.

— Цел?

Новичок был цел, только очень бледен. Он с ужасом смотрел под ноги, на лежащую в проходе плиту, и губы его дрожали.

А потом мы услышали хохот. Случая не было, чтобы какое-нибудь происшествие в цехе обошлось без подкранового Аркашки.

— Люська! — в восторге вопил подкрановый. — Ехай сюда! Гля, что эти чудики учудили! Гля, куда они лист сбр…

Котэрра


Котэрра

Елена Хаецкая

Сосед с другой планеты

Произведения разных авторов и разной стилистической направленности объединены общим героем — кошкой. Точнее, даже не общим героем, а общей идеей. Веками кошка смотрит на королеву. Время от времени королева отрывается от своих таких важных повседневных дел и начинает всматриваться в кошку.

В первую очередь кошка, несомненно, — милое домашнее животное, которое как никто умеет приносить радость людям, живущим с ним бок о бок. «Спаси одну кошку — и ты спасешь Вселенную», — говорят друзья этих красивых хищных зверьков. Сборник открывается пронзительным стихотворением Аркадия Руха — «У кошки девять жизней»… О, если бы так! Если бы и вправду — «смерти у кошки нет»!.. Если и вправду все так хорошо, то откуда слезы? Есть смерть для кошки, есть, и так часто люди ответственны за это…

Загадочность кошки заложена в изначальном мифологическом представлении о ней. Кот — победитель тьмы и зла, он видит во мраке и успева…

Наша фантастика, №3, 2001


Искатель. 1993. Выпуск №1


ИСКАТЕЛЬ 1993

Выпуск № 1

Любовь Лукина

Евгений Лукин

СТАЛЬ РАЗЯЩАЯ

1

— Да поразит тебя металл! — вопила Мать. — Да заползет он тебе в руку, когда уснешь! Да лишишься ты рассудка и поднимешь металл с земли!

Чага стояла бледная, как пепел. Уронив костяной гребень, она смотрела под ноги — на неровную, глубоко процарапанную черту, навсегда отделившую ее от живых.

Вокруг песчаной проплешины шуршала, качалась трава, а живые по ту сторону стояли так тихо, что временами чудилось, будто в степи всего два человека: сама Чага и зашедшаяся в крике Мать.

— Да подкрадется он к тебе сзади! Справа! Слева! Да ударит он тебя в сердце! В печень! В кость!

Где-то рядом фыркали и переступали стреноженные звери. Ветер перекатывал у ног рыжее облачко вычесанной шерсти, да колола глаз блестящая крупинка, так неожиданно легко погубившая Чагу.

Как отрывают присохшую к ране одежду, она отняла наконец взгляд от черты…

Королевство теней (сборник)


Королевство теней

РУМБЫ ФАНТАСТИКИ

Александр Бушков

ТРИНКОМАЛИ

Его самолет — в три часа дня. Ее — улетает двумя часами позже. Город Тринкомали, Золотая Ланка, невыразимо прекрасный остров, который с незапамятных времен именовали раем земным. Отпуск закончился у обоих. Осталось часа полтора на сборы и прощание.

Вот и все. Три недели, как один день. Не увидеть ее больше — это же непостижимо, не умещается в сознании, как раздумья о размерах Вселенной. И все же, все же… Как ей сказать, и стоит ли вообще говорить? Я сказал бы, останься все курортным романом, но курортный роман перерос в нечто большее, мы оба давно это поняли. И каково ей будет узнать, моему милому искусствоведу с глазами, в которых читается любое движение души, что никакой я не инженер из Пловдива, что я — сотрудник управления “Гамма”? Вот именно, ООН, Международная служба безопасности. И не далее, чем завтра, мы приступаем к работе там, в Южной Америке, и ясно, что дело предстоит жар…

Век дракона (сборник)


Век дракона

РУМБЫ ФАНТАСТИКИ

Владимир Гусев (Киев)Анна Китаева (Киев)Леонид Кудрявцев (Красноярск)Любовь Лукина (Волгоград)Евгений ЛукинНиколай Полунин (Москва)Михаил Пухов (Москва)Александр Рубан (Стрижевой)Далия Трускиновская (Рига)

Владимир Гусев

УЗЛОВОЙ МОМЕНТ

Я пришел в лабораторию часов в семь вечера — в самый удобный, по моим расчетам, момент. Распределительный щиток не отключен, значит, Барчевский еще работает. Так я и думал. Возится в углу со своим новым макетом. Поднял голову на хлопок двери, увидел меня и, кажется, обрадовался.

— А, Александр Перескоков собственной персоной! Нью-Ромео! Что же ты вернулся? Не пришла красавица? — Игорь снова склонился над столом. — Ну и плюнь, не расстраивайся. Все Джульетты ныне удручающе одинаковы…

— Почему же одинаковы? — пытаюсь я принять участие в разговоре. Странно, что он знает о моем сегодняшнем свидании. Неужели позавчера я был …

Сборник «Щелк!»


Евгений Лукин, Любовь Лукьина

Авторский сборник «Щелк!»

Евгений Лукин

Затерянный жанр

(предисловие)

Ты, Молчун, говоришь больно коротко: только начнешь к тебе прислушиваться, а ты уже и рот закрыл.

А. и Б. Стругацкие «Улитка на склоне»

Интересные настали в нашей фантастике времена. Роман — плодится, рассказ — вымирает. Лет десять назад в такое даже трудно было бы поверить.

А причина самая обыкновенная — рынок.

Во-первых, рассказом сегодня сыт не будешь. Обдумывается он не менее долго и мучительно, чем роман, а текста в нем — всего-ничего. Кроме того, это — жестокий жанр. В отличие от того же романа промахов автору он не прощает. Тут, как в саперном деле, достаточно одной ошибки.

Во-вторых, рассказ капризен — ему нужен далеко не всякий читатель. Обильно размножившийся ныне пожиратель сериалов, где мысль стоит, а все остальное едет, — прочтя рассказ, обиженно взвоет: «А дальше?..»

А дальше было раньше. Он проглотил т…