Страница 77 из 96
— Она велела добавить, что если вы откажетесь, она лично пришлёт экипаж с двумя лакеями и Адель в качестве морального давления.
— Шантаж ребёнком?
— Племянницей.
— Какая семья.
— Вы уже предупреждены.
Маргарита посмотрела на него.
— В семь.
— В семь.
Он поднёс её руку к губам.
И снова поцеловал через перчатку.
Чуть дольше, чем требовало приличие.
Ровно настолько, чтобы все в мастерской сделали вид, что срочно ослепли.
Когда он ушёл, Камилла посмотрела на Маргариту.
— Ну?
— Что?
— В семь.
— Да.
— Он приедет за тобой.
— Я слышала.
— С выбором.
— Камилла.
— Я молчу.
— Нет. Ты вся разговариваешь.
— Я управляющая. Мне положено оценивать риски.
— И какие риски?
Камилла посмотрела на дверь.
Потом на неё.
— Что ты станешь счастливой и совершенно невыносимой.
Маргарита фыркнула.
— Я уже невыносимая.
— Да. Но счастливая женщина невыносима с блеском.
Элоиза тихо сказала:
— Зато красиво.
Маргарита отвернулась к платью.
— Работать.
Но улыбка всё равно осталась.
К вечеру город начал темнеть рано.
Над крышами собирались тучи. Воздух стал влажным, плотным, словно Париж заранее задержал дыхание перед тем, что должно было произойти в салоне графини де Ларош. На мостовой пахло дождём, лошадьми, угольным дымом и горячими каштанами от уличного торговца.
В ателье горели все лампы.
Маргарита стояла перед большим зеркалом.
Платье цвета тёмной стали село безупречно.
Лучше, чем она ожидала.
Софи стояла сзади и проверяла боковую линию. Элоиза поправляла серебристую вышивку на рукаве. Камилла закрепляла маленькую брошь тёти Элизы у горла. Жанна держала перчатки так торжественно, будто это были королевские регалии.
Новое бельё под платьем работало.
Не просто терпимо.
Хорошо.
Маргарита могла дышать глубже, плечи не зажимались, шаг стал свободнее. Ткань платья двигалась вместе с ней, не спорила, не цепляла, не заставляла держаться хрупкой статуэткой.
Она повернулась перед зеркалом.
Юбка пошла мягкой волной.
Свет лампы скользнул по серебристой вышивке.
В зеркале стояла не прежняя Маргарита Лакруа, уставшая и зависимая от чужого мнения.
И не современная женщина, случайно застрявшая в чужом веке.
Там стояла хозяйка.
Своей жизни.
Своего дома.
Своего будущего скандала.
— Ну? — спросила она.
Камилла вздохнула.
— Если они сегодня не испугаются, значит, у них нет инстинкта самосохранения.
Жанна прошептала:
— Вы очень красивая.
Софи поправила последнюю складку.
— И шаг нормальный.
— От тебя это лучше комплимента.
— Да.
Элоиза улыбнулась.
— Вышивка как лезвие.
— Прекрасно.
Маргарита взяла перчатки.
Внизу звякнул колокольчик.
Все замерли.
Жанна подбежала к окну.
— Он приехал.
Камилла строго сказала:
— Не прижимайся к стеклу.
— Я не прижимаюсь!
— Ты почти вышла через него.
Маргарита подошла к лестнице.
Сердце билось спокойно.
Почти.
Она спустилась вниз не торопясь.
И увидела Александра в салоне.
Он стоял у стола с тканями, но не трогал их.
Смотрел на неё.
Так, что весь воздух между ними стал тёплым.
На нём был чёрный вечерний костюм, белая рубашка, тёмный галстук. Без украшений, кроме часов на цепочке. Строгий. Элегантный. Невыносимо красивый.
Но сегодня Маргарита заметила другое.
Он тоже волновался.
Не внешне.
Нет.
Только пальцы чуть медленнее сомкнулись на шляпе.
Только взгляд стал глубже.
Только дыхание на секунду сбилось.
Она спустилась последнюю ступеньку.
— Добрый вечер.
— Добрый.
Он смотрел на неё долго.
Потом тихо сказал:
— Я был не готов.
— К чему?
— К вам.
За спиной Жанна издала странный звук и тут же получила, судя по всему, локтем от Камиллы.
Маргарита улыбнулась.
— Хороший ответ.
— Честный.
— Ещё лучше.
Он подал ей руку.
— Поедем?
Она вложила ладонь в его.
— Поедем.
У дверей он остановился и чуть наклонился к ней.
— Мама просила передать, что она уже у графини.
— И?
— И если мы опоздаем, она начнёт без нас.
— Что именно?
— Разрушать репутации.
Маргарита вздохнула.
— Нельзя оставлять Изабель без присмотра.
— Отец сказал то же самое.
Они вышли на улицу.
Дождь ещё не начался, но воздух был уже полон его обещания.
Экипаж ждал у тротуара.
Париж шумел вокруг, блестел фонарями, шуршал юбками прохожих, цокал копытами, пах каштанами и мокрой весной.
А где-то впереди, в доме графини де Ларош, уже собирались люди, которые думали, что сегодня будут смотреть, как маленькую портниху ставят на место.
Маргарита подняла подбородок.
Александр помог ей сесть в экипаж.
— Готовы? — спросил он.
Она посмотрела на него.
И улыбнулась.
— Александр, я сама выбираю своё место.
Он сел напротив.
В его глазах вспыхнуло тёмное тепло.
— Тогда покажем им.
Экипаж тронулся.
И Париж, мокрый, сияющий, голодный до сплетен, покатился им навстречу.