Страница 69 из 96
Девушка смутилась.
— Просто… примерка была хорошей.
— Уже? — спросил Арман. — А я думал, первые примерки всегда заканчиваются булавками, страданиями и желанием сжечь ткань.
— Это вторые, — сказала Маргарита.
Александр усмехнулся.
Изабель сухо заметила:
— Вторая примерка будет через два дня. Прошу не сжигать ткань. Она дорогая.
— Тогда сожжём предрассудки. Они дешевле.
Арман расхохотался.
— Изабель, она мне всё больше нравится.
— Это заметно.
— Тебя раздражает?
— Разумеется.
— Почему?
— Потому что ты всегда радуешься людям, которые могут доставить мне хлопоты.
Маргарита подняла бокал.
— В таком случае обещаю соответствовать ожиданиям.
Изабель посмотрела на неё долгим взглядом.
— Я даже не сомневаюсь.
Но в голосе не было прежнего льда.
И это услышали все.
Даже Адель подняла глаза.
Разговор за столом сначала держался вокруг тканей. Арман рассказывал о новых партиях, о поставщиках из Лиона, о красителях, которые давали нестабильный оттенок при газовом освещении. Александр добавлял короткие технические пояснения — не для того, чтобы показать знания, а чтобы Маргарита могла точнее представить свойства ткани.
Она спрашивала много.
О плотности.
О поведении при влажности.
О том, как ткань переносит многократное сгибание.
О том, можно ли получить тонкую шерсть с шёлком в более мягкой обработке для женских костюмов.
Арман слушал всё внимательнее.
Изабель — всё молчаливее.
Александр смотрел на Маргариту так, будто каждый её вопрос подтверждал то, что он уже решил о ней, но ещё не произнёс вслух.
Когда подали рыбу в сливочном соусе с лимоном, Арман наконец отложил приборы.
— Мадемуазель Лакруа, вы понимаете, что думаете не как обычная портниха?
— Смотря что считать обычным.
— Вы думаете как человек, который строит направление.
— Потому что одного платья мало.
— Вот.
Он указал на неё вилкой.
Изабель мгновенно сказала:
— Арман, вилкой не указывают.
— Я промышленник, дорогая. Мы люди простые.
— Ты владеешь тремя фабриками.
— Поэтому у меня трижды больше права быть простым.
Маргарита рассмеялась.
Арман продолжил:
— Если вы хотите изменить бельё, вам нужна не только выкройка. Вам нужна ткань, которую можно повторить. Не один образец для богатой дамы, а партия. Пусть маленькая. Но стабильная.
— Знаю.
— И мастерские, которые смогут шить.
— Сначала моё ателье. Потом ещё две-три проверенные портнихи, если найдём.
— Если? — спросил Александр.
— Женщины, которые умеют шить хорошо, есть. Женщины, которые готовы работать с новым и не испугаться сплетен, встречаются реже.
Изабель промокнула губы салфеткой.
— Сплетен будет много.
— Прекрасно.
Адель удивлённо посмотрела на неё.
— Почему прекрасно?
— Потому что сплетня — это бесплатная реклама, если не дать ей стать приговором.
Изабель чуть прищурилась.
— Кто вас этому научил?
Маргарита едва не ответила: «Двадцать первый век».
Вовремя остановилась.
— Клиентки. Они приходят за платьем, потому что видели его на другой женщине, но делают вид, что просто проходили мимо.
Арман довольно кивнул.
— Практический опыт.
— Самый честный.
— И самый дорогой, — добавил Александр.
Маргарита посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что за него платят ошибками.
Их взгляды встретились.
На секунду разговор о тканях стал разговором о них.
О её прошлых ошибках.
О его.
О доверии.
О том, что никто из них уже не был юным, чтобы верить, будто чувства приходят без цены.
Изабель, конечно, заметила.
— Александр, — сказала она.
Он даже не повернул головы.
— Да?
— Рыба остынет.
— Спасибо.
— Я не для заботы сказала.
— Знаю.
— Просто проверяю, способен ли ты ещё воспринимать реальность.
Маргарита тихо кашлянула.
Арман улыбнулся в бокал.
Адель смотрела на тарелку, но плечи её дрожали от сдерживаемого смеха.
После рыбы разговор стал острее.
Изабель положила локти на стол — едва заметно нарушив собственную безупречность — и спросила:
— Селина сегодня прислала записку.
Александр мгновенно стал холоднее.
Не внешне.
Внутренне.
Маргарита почувствовала это даже через стол.
— Мне? — спросил он.
— Мне.
— Что хотела?
— Уверить, что вчера была рада видеть тебя счастливым.
— Как великодушно, — сказал Арман.
— И намекнуть, что счастье иногда делает мужчин невнимательными к последствиям.
Маргарита отложила вилку.
Вот теперь стало интересно.
— Последствиям?
Изабель посмотрела на неё.
— Именно.
— Она беременна? — спросила Маргарита.
Тишина.
Очень резкая.
Адель застыла.
Арман медленно опустил бокал.
Александр посмотрел на Маргариту с таким выражением, будто она одним ударом ножниц разрезала занавес, за которым все ещё собирались вежливо ходить кругами.
Изабель первая пришла в себя.
— Вы всегда так быстро переходите к сути?
— Только когда запах манипуляции перебивает сливочный соус.
Арман медленно улыбнулся.
— Изабель, я окончательно за неё.
— Никто не голосует, Арман.
— Жаль.
Александр смотрел только на Маргариту.
— Почему вы так решили?
— Жест вчера. У камина. Она коснулась живота ровно тогда, когда хотела, чтобы вы заметили. Слишком аккуратно для случайности, слишком рано для объявления, слишком театрально для женщины, которая действительно хочет тишины.
Изабель медленно кивнула.
— Она написала мне, что находится в деликатном положении и не хочет, чтобы слухи навредили Александру.
Адель тихо ахнула.
Маргарита подняла брови.
— Как заботливо.
— Не правда ли? — сказала Изабель.
— Когда женщина начинает защищать мужчину от слухов, которые сама же готова породить, это почти искусство.
Александр сказал ровно:
— Это невозможно.
— Я знаю, — ответила Изабель.
Маргарита посмотрела на него.
Он не оправдывался.
Не вспыхивал.
Не начинал доказывать.
Просто сообщил факт.
И мать ему верила.
Арман тоже.