Страница 65 из 96
— Оно должно входить в комнату так, чтобы Селина вспомнила, что некоторые женщины не уходят в Нормандию.
Маргарита медленно вдохнула.
Вот это был заказ.
Не ткань.
Не фасон.
Не вечер.
Заявление.
И впервые Изабель произнесла его почти открыто.
Не попросила защиты.
Не признала боль.
Но дала её форму.
Маргарита кивнула.
— Цвет?
— Вы предложите.
— Тогда не золото. После вчерашнего оно стало вашим полем боя, но повторяться нельзя. Не чёрное — слишком очевидно. Не красное — даст ей повод говорить о театре.
— Продолжайте.
— Глубокий зелёный. Очень тёмный. Почти чёрный в тени, изумрудный при свете. Без лишних украшений. Только линия. И ткань, которая держит не тело — власть.
Изабель молчала.
Потом сняла перчатку снова и протянула руку к тёмно-зелёному образцу, лежавшему на краю стола после заказа мадам Паскаль.
Провела пальцами.
— Возможно.
Маргарита улыбнулась.
— Это значит да?
— Это значит, что я позволю вам принести мне варианты.
— Щедро.
— Не привыкайте.
— Уже слышала.
— Услышите ещё.
Александр смотрел на них так, будто перед ним происходило не обсуждение платья, а заключение военного союза.
В некотором смысле так и было.
Селина этого ещё не знала.
Бедная женщина.
Почти.
— Мадемуазель Лакруа, — сказала Изабель, уже у двери. — Сегодня вечером вы свободны?
Маргарита насторожилась.
— В каком смысле?
— В обычном. В том, который люди используют, когда хотят узнать, не заняты ли вы.
— С вами обычные смыслы редко безопасны.
— Верно. Но вопрос остаётся.
— Зависит от цели.
Изабель улыбнулась.
— Ужин. Без гостей. Вы, я, Адель, Александр и Арман. Нужно обсудить платье, ткани и несколько светских змей, которых лучше распознать до того, как они начнут шипеть.
Камилла медленно открыла рот.
Жанна тихо прошептала:
— Семейный ужин…
Софи наступила ей на ногу уже автоматически.
Маргарита смотрела на Изабель.
Вот это было важно.
Очень важно.
Вчера — приглашение на вечер как оружие.
Сегодня — ужин без гостей.
Не принятие в семью.
Нет.
Но вход за следующую дверь.
— Я приду, — сказала Маргарита.
— В семь.
— В каком платье?
Изабель оглядела её с ног до головы.
— В том, в котором вам удобно отвечать на неприятные вопросы.
Маргарита улыбнулась.
— Значит, в рабочем.
— Только попробуйте прийти в фартуке.
— А если он хорошо сидит?
— Я сделаю вид, что не знаю вас.
— Уже поздно.
— К несчастью, да.
Изабель вышла первой.
Адель задержалась на секунду.
— Спасибо, — тихо сказала она Маргарите.
— За платье?
Девушка покачала головой.
— За то, что вы выгнали тётю.
Маргарита улыбнулась.
— Не привыкайте. Это дорогое удовольствие.
Адель неожиданно взяла её руку обеими ладонями.
Быстро.
Неловко.
И тут же отпустила.
— Я буду стараться стоять прямо.
— Не старайтесь слишком сильно. Просто чаще вспоминайте, что вам можно занимать место.
Адель кивнула.
И ушла.
Александр остался последним.
Конечно.
Камилла, Софи, Элоиза, Жанна и Луиза одновременно нашли себе дела в мастерской. Очень нужные. Очень срочные. Очень близко к двери, чтобы всё слышать.
Маргарита это видела.
Александр тоже.
— У вас удивительно занятый персонал, — сказал он.
— И удивительно хороший слух.
— Полезное качество.
— Для шпионов?
— Для портних.
Она улыбнулась.
Он подошёл чуть ближе.
Свет из окна ложился на его лицо мягко, но не смягчал полностью. В нём всё равно оставалась та самая сдержанная сила, которая заставляла Маргариту одновременно успокаиваться и терять равновесие.
— Сегодня в семь, — сказал он.
— Да.
— Вы придёте?
— Я уже сказала вашей матери.
— Мне хотелось услышать самому.
Маргарита подняла бровь.
— После вчерашнего вы стали смелее.
— После вчерашнего я стал честнее.
Вот так.
Просто.
Без улыбки.
Без игры.
И от этой честности у неё внутри стало тише.
Она посмотрела на его руки. На шрам у большого пальца. На тёмную ткань манжета. На то, как он стоял — достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие, и достаточно далеко, чтобы не вынуждать её отступать.
— Александр…
— Да?
Она хотела сказать много.
Что всё это слишком быстро.
Что у неё есть дом, ателье, Жюль, платье, новая жизнь, которую она ещё не успела понять.
Что она не девочка, которую можно увлечь одним поцелуем.
Что она не хочет быть чьим-то красивым эпизодом.
Он словно услышал.
— Я не тороплю вас, — сказал он тихо.
Маргарита замерла.
— Вы читаете мысли?
— Нет. Вы сжимаете пальцы, когда собираетесь защищаться.
Она посмотрела на свою руку.
Действительно.
Проклятый внимательный мужчина.
— Это раздражает.
— Что именно?
— Что вы замечаете.
— Мне перестать?
— Нет.
Он улыбнулся.
— Хорошо.
— Но не используйте это против меня.
— Не буду.
— Почему я должна вам верить?
Александр посмотрел ей прямо в глаза.
— Не должны. Но можете попробовать.
Воздух между ними снова стал плотным.
Как вчера в зимнем саду.
Как в экипаже.
Как на складе, когда шёлк касался запястья.
Маргарита сделала шаг ближе сама.
Совсем маленький.
Но он увидел.
В его взгляде что-то изменилось — не победа, нет. Скорее глубокое, почти осторожное тепло.
Он поднял руку.
Медленно.
И большим пальцем стёр с её щеки белую полоску мела.
Она даже не знала, что та там осталась.
Прикосновение было лёгким.
Почти невесомым.
Но после него кожа будто стала горячее.
— Мел, — сказал он.
— Очень коварная вещь.
— Да.
— Александр.
— Да?
— Если Камилла сейчас выйдет из мастерской, я её уволю.
Из-за занавески донёсся сдавленный звук.
Очень похожий на подавленный смех Камиллы.
Александр улыбнулся.
— Тогда мне лучше уйти.
— Наверное.
— До вечера, Маргарита.
Имя снова прозвучало так, что у неё в груди стало слишком много воздуха.