Страница 36 из 96
— У вас есть три дня на первый эскиз и черновую основу.
— Два.
— Простите?
— Через три дня вы начнёте нервничать, а я не люблю, когда вокруг меня нервничают люди в дорогих перчатках. Через два дня покажу основу. Тогда у нас будет больше времени на исправления.
Камилла чуть не выронила карандаш.
Изабель посмотрела на Маргариту так, будто ещё не решила, оскорбиться или восхититься.
— Вы распоряжаетесь моим расписанием?
— Нет. Экономлю ваши нервы.
— Какая забота.
— Я очень внимательна к клиенткам.
— Я заметила.
Александр тихо сказал:
— Через два дня я могу привезти образцы ткани утром.
Маргарита посмотрела на него.
— Лично?
— Если вы не возражаете.
«Возражаю. Очень возражаю. Вы отвлекаете персонал, хозяйку ателье и, кажется, законы здравого смысла.»
— Не возражаю, — сказала она вслух.
Камилла снова посмотрела на неё с тем самым лицом.
Маргарита решила позже сделать вид, что ничего не заметила.
Примерка длилась ещё почти час.
Сняли мерки.
И это оказалось отдельным испытанием — не для Адель, а для Изабель.
Маргарита настояла, чтобы лишние люди вышли из примерочной зоны. Александр сразу отошёл в салон к столу с тканями, даже не дожидаясь просьбы. Изабель осталась.
— Мадам, — сказала Маргарита, держа в руках ленту, — мне нужно, чтобы Адель не втягивала живот и не расправляла плечи по команде.
— Она должна держаться прямо.
— Она должна держаться естественно. Иначе платье будет сидеть на вашей версии Адель, а не на настоящей.
Адель замерла.
Изабель медленно вдохнула.
— Я выйду на несколько минут.
Это было почти чудо.
Когда дверь за ней закрылась, Адель выдохнула так глубоко, что Маргарита едва не сказала: «Вот видите». Но не сказала. Иногда лучше дать человеку самому услышать собственный вдох.
— Вы её боитесь? — спросила Маргарита тихо.
Адель покраснела.
— Нет. Тётя Изабель добра ко мне.
— Я не спрашивала, добра ли она.
Девушка молчала.
За ширмой пахло тканью, пудрой, сухими цветами в маленьком саше и слабым девичьим волнением. У окна стояла ширма с вышитыми птицами, и свет проходил через тонкий край ткани, делая комнату мягкой и почти безопасной.
— Она не злая, — сказала Адель наконец. — Просто… рядом с ней трудно ошибаться.
Маргарита чуть улыбнулась.
— Понимаю.
— Вы её не боитесь.
— Я боюсь многих вещей.
Адель посмотрела с недоверием.
— Правда?
— Конечно. Плохого кроя. Неоплаченных счетов. Родственников с карточными долгами. Женщин, которые говорят «сделайте мне как у неё», не понимая, что «у неё» совсем другая грудь, талия и характер.
Адель неожиданно рассмеялась.
Снова.
Уже легче.
Маргарита осторожно сняла мерку с талии.
— А если серьёзно, страх не всегда означает, что нужно подчиняться. Иногда он просто показывает, где у вас ещё нет привычки стоять прямо.
Адель тихо повторила:
— Привычки стоять прямо…
— Да. Она вырабатывается. Как хороший шов.
Девушка опустила взгляд на свои руки.
— Мне кажется, я всегда буду… такой.
— Какой?
— Никакой.
Маргарита остановилась.
Вот теперь в комнате стало по-настоящему тихо.
Она могла бы сказать привычную утешительную глупость: «Что вы, вы прекрасны». Это было бы легко. И бесполезно.
Она повернула Адель к зеркалу.
— Посмотрите.
— Я…
— Посмотрите.
Адель подняла глаза.
— Видите девушку?
— Да.
— Она не никакая. Она просто очень долго старалась не мешать окружающим.
Глаза Адель заблестели.
— А если я начну мешать?
— Тогда, возможно, окружающим наконец придётся подвинуться.
Девушка смотрела на неё в зеркало.
И в этом взгляде было уже не только доверие.
Там появилась первая осторожная искра.
После снятия мерок Адель вышла в салон тише, чем вошла, но иначе.
Не резко.
Не чудесным образом преображённой героиней романа.
Просто чуть свободнее держала плечи.
И не сразу посмотрела на Изабель.
Сначала — на ткань.
На выбранный дымчато-лиловый шёлк.
Потом на своё отражение.
И только потом на тётю.
Изабель это заметила.
Разумеется.
Её лицо осталось непроницаемым, но взгляд на секунду стал глубже, сложнее.
Александр, стоявший у стола, увидел тоже.
И посмотрел на Маргариту.
Не с благодарностью.
Хуже.
С пониманием.
Как будто он только что увидел не приём портнихи, а метод.
Она не наряжала женщин.
Она вытаскивала их наружу из-под чужих ожиданий.
И от этого Маргарите вдруг стало неуютно.
Потому что мужчина, который видит слишком точно, опаснее мужчины, который просто красиво смотрит.
— Мы закончили? — спросила Изабель.
— На сегодня — да.
— Ваши условия оплаты?
Камилла выпрямилась так резко, что едва не стукнулась о полку.
Вот теперь начиналась её зона страха.
Маргарита спокойно взяла подготовленный лист.
Да, она подготовила его ещё утром.
Потому что ловушки ловушками, а аванс должен быть авансом.
— Половина суммы сегодня. Остальное — после финальной примерки. Срочные изменения после утверждения эскиза оплачиваются отдельно. Экспериментальная нижняя конструкция входит в стоимость только для этого заказа, так как служит образцом. Если вы захотите повторить её для других платьев — это будет отдельная работа.
Изабель взяла лист.
Прочитала.
Медленно.
Камилла, кажется, мысленно молилась всем святым бухгалтерии.
— Вы уверены в этих условиях? — спросила Изабель.
— Да.
— Они выше, чем я ожидала от вашего ателье.
— Ваш заказ сложнее, чем обычное платье.
— Вы оцениваете не только ткань.
— Конечно. Я оцениваю задачу.
Александр посмотрел на мать.
Изабель достала из ридикюля чековую книжку.
Камилла побледнела уже от счастья.
Маргарита внутренне позволила себе маленькую победу.
Очень маленькую.
На лице — ничего.
Когда подпись Изабель легла на бумагу, в ателье словно стало больше воздуха. Камилла приняла чек с таким выражением, будто держала не деньги, а младенца королевской крови.
— Через два дня, — сказала Изабель, надевая перчатки.
— Через два дня.
Адель подошла к Маргарите перед уходом.
— Спасибо.