Страница 37 из 96
— Пока рано.
— Нет, — тихо сказала девушка. — Уже нет.
Маргарита вдруг почувствовала странную мягкость в груди.
Она не любила такие моменты.
Они мешали оставаться язвительной.
— Тогда приходите через два дня готовой смотреть в зеркало дольше трёх секунд.
Адель улыбнулась.
— Я попробую.
Александр задержался у двери.
Изабель и Адель уже вышли к экипажу.
Он стоял на пороге салона, и утренний свет с улицы обводил его фигуру тёмным контуром: широкие плечи, прямая спина, рука на шляпе, чёрные глаза, в которых теперь было слишком много вопросов.
— Мадемуазель Лакруа.
— Месье?
— Вы сказали, что женщина, которой удобно, держится лучше.
— Да.
— Это наблюдение или убеждение?
Маргарита посмотрела на него.
— Опыт.
— Ваш?
Она улыбнулась.
— Женский.
Пауза.
Он склонил голову.
— Тогда до послезавтра.
— До послезавтра.
Он вышел.
Колокольчик звякнул.
Дверь закрылась.
И только когда экипаж отъехал, Камилла медленно опустилась на ближайший стул и сказала:
— Я сейчас либо заплачу, либо выпью весь кофе.
Жанна подскочила:
— Он такой красивый!
Софи устало прикрыла глаза.
— Жанна.
— Что? Я молчала почти всё утро!
Элоиза улыбнулась, перебирая лиловый шёлк.
— Адель тоже красивая.
— А платье будет ещё красивее, — заявила Жанна.
Камилла подняла чек.
— Платье обязано быть гениальным. За такие деньги оно должно ещё и молиться за нас по воскресеньям.
Маргарита рассмеялась.
Но смех быстро стих.
Она подошла к столу, где лежал дымчато-лиловый шёлк.
Провела ладонью по ткани.
Сегодня они получили больше, чем заказ.
Они получили дверь.
Узкую.
Опасную.
Открытую в мир, где одно платье могло сделать маленькое ателье заметным.
Или уничтожить его.
За окном Париж шумел всё громче. День входил в силу. Экипажи стучали по мостовой, торговцы выкрикивали цены, где-то смеялись девушки, проходя мимо булочной. Солнце скользило по стеклу, по столу, по ткани, по новому чеку в руках Камиллы.
Маргарита взяла карандаш.
— Так, дамы. Радость закончилась. Начинается работа.
Жанна жалобно вздохнула.
— А булочки?
— Булочки будут, когда я увижу первый черновик основы.
— Это шантаж.
— Это управление мотивацией.
Камилла встала.
— Я закажу батист.
— И уточни у Гарнье по мягкой тесьме.
— Уже.
— Софи, основу начнём сегодня.
— Я подготовлю крой.
— Элоиза, подумай над вышивкой «дождь на стекле».
— Уже думаю.
— Жанна…
— Я не буду ронять пуговицы!
— Прекрасное начало. А теперь найди серую ленту, которую ты вчера положила туда, где её никто не найдёт.
Жанна замерла.
— Откуда вы знаете?
— Потому что я тоже когда-то работала с ассистентами.
— С кем?
— С людьми, которые думают, что хаос — это метод хранения.
Камилла тихо засмеялась.
Работа снова закрутилась.
Но теперь в ней был другой ритм.
До этого ателье выживало.
Теперь оно готовилось рискнуть.
Маргарита развернула чистый лист.
Перед глазами стояла Адель в утреннем свете.
Серые глаза.
Сжатые пальцы.
Первый свободный вдох.
И рядом — другой взгляд.
Чёрный.
Внимательный.
Слишком понимающий.
Она провела первую линию будущего платья.
Не громкую.
Не пышную.
Тонкую.
Точную.
Как начало голоса у женщины, которая только учится говорить за себя.