Страница 35 из 96
— Не будем пережимать. Лучше слегка поднять линию и дать ткани уйти вниз.
Изабель произнесла:
— Это может выглядеть недостаточно торжественно.
— Тогда добавим торжественность не объёмом, а движением.
— Объясните.
Маргарита взяла другой отрез — тонкий полупрозрачный шёлк на тон темнее. Положила поверх лилового.
Ткань заструилась.
Не как вода.
Как дым.
Лёгкий, вечерний, серебристый.
— Верхний слой. Очень тонкий. Он будет двигаться, когда Адель идёт. Не громко. Но глаз будет следить.
Александр подошёл ещё ближе.
— Ткань может цепляться.
— Если шов будет грубым — да.
— А если обработка мягкая?
— Тогда нет.
Он взял край верхнего слоя двумя пальцами.
Осторожно.
Профессионально.
Не как мужчина, которому позволили потрогать женское платье, а как человек, проверяющий материал.
Его пальцы оказались рядом с пальцами Маргариты.
Совсем близко.
На мгновение они оба держали один и тот же край шёлка.
Ткань была тонкой, почти невесомой.
А его рука — тёплой.
Сильной.
Очень живой.
Маргарита почувствовала это тепло сквозь ткань.
И вдруг мир сузился до странной детали: их пальцы не касались, но между ними была только тонкая прозрачная полоска шёлка, и от этого казалось, будто касание уже случилось.
Она резко подняла глаза.
Александр смотрел на ткань.
Нет.
Врал.
Он смотрел на неё.
Очень спокойно.
Но слишком внимательно.
Маргарита медленно отпустила край.
— Месье де Бомон, вы правы. Обработку нужно будет проверить отдельно.
— Я могу прислать вам несколько образцов более мягкого шёлка.
Изабель повернула голову.
Вот это явно не входило в её план.
Маргарита тоже не ожидала.
— С вашей фабрики?
— С нашего склада. Фабрика работает в основном с другими объёмами, но у нас есть экспериментальные партии.
— Экспериментальные?
Слово прозвучало слишком заинтересованно.
Александр заметил.
В его глазах мелькнуло что-то почти тёплое.
— Вы любите эксперименты, мадемуазель?
— Я люблю решения.
— Даже если они непривычны?
— Особенно если привычные плохи.
— Тогда вам стоит увидеть наши образцы.
Изабель медленно произнесла:
— Александр.
Всего одно слово.
Но в нём было предупреждение.
Он спокойно ответил:
— Мама, если мы хотим платье, которое будет двигаться так, как предлагает мадемуазель Лакруа, ей нужна правильная ткань.
— У нас не было речи о сотрудничестве со складом.
— Теперь есть.
В салоне снова стало тихо.
Маргарита смотрела на них двоих и мысленно делала выводы.
Изабель контролировала ситуацию, но Александр не был послушным приложением к её воле. Он мог спорить. Спокойно. Без вызова. Но твёрдо.
И мать это знала.
И не любила, когда он делал это при чужих.
Прекрасно.
Семейная динамика обещала быть не менее сложной, чем крой платья.
— Я не откажусь посмотреть образцы, — сказала Маргарита.
Изабель перевела на неё взгляд.
— Разумеется, не откажетесь.
— Я вообще редко отказываюсь от полезного.
— А от бесполезного?
— С удовольствием.
Александр чуть опустил глаза.
Опять.
Нет, это надо было прекращать. Его едва заметные улыбки становились слишком приятной привычкой.
Адель вдруг тихо спросила:
— А платье будет… удобным?
Все посмотрели на неё.
Девушка покраснела, но на этот раз не опустила голову сразу.
Маргарита подошла к ней.
— Да.
— Правда?
— Правда. Вы сможете дышать. Сидеть. Идти. Возможно, даже не думать о платье каждую секунду.
Адель посмотрела в зеркало.
— Я никогда не носила такого платья.
— Именно поэтому вам понравится.
Изабель сухо сказала:
— Удобство не должно вредить осанке.
Маргарита повернулась к ней.
— Мадам, женщина, которой удобно, обычно держится лучше. Ей не приходится тратить силы на борьбу с собственной одеждой.
— Вы уверены?
— Я проверю на себе.
Камилла за спиной резко подняла голову.
— Марго…
Изабель прищурилась.
— На себе?
— Да. Первый образец нового белья я надену сама. Пройду в нём рабочий день. Поднимусь по лестнице, сяду, наклонюсь, поработаю за столом. Если конструкция выдержит меня, выдержит и приём.
— Вы готовы носить экспериментальное бельё под собственным платьем?
— Мадам де Бомон, я сегодня уже ношу обычное. Поверьте, хуже будет трудно.
Жанна закашлялась.
Софи отвернулась к полке.
Элоиза покраснела так ярко, что кружево в её руках показалось бледным.
Александр больше не скрывал улыбку полностью. Она появилась на его лице коротко, резко, как трещина в тёмном камне, через которую вдруг пробился свет.
Адель тоже улыбнулась.
Впервые.
Маленькая, неуверенная улыбка.
Но настоящая.
И именно ради неё Маргарита была готова выдержать ледяной взгляд Изабель.
— Вы невозможны, — сказала Изабель.
— Мне уже говорили.
— Уверена, недостаточно часто.
— Я работаю над тем, чтобы увеличить статистику.
Адель тихо рассмеялась.
И этот смех оказался окончательной победой.
Не над Изабель.
Не над заказом.
Над страхом, который держал девушку за горло.
Маргарита увидела, как Александр посмотрел на кузину. В его лице не изменилось почти ничего, но взгляд смягчился. Значит, Адель была ему небезразлична. Не просто родственница, которую привели на примерку. Он переживал за неё.
Ещё одна отметка.
Красивый.
Умный.
С руками рабочего.
И умеет заботиться, не устраивая спектакля.
Совершенно невыносимый мужчина.
Маргарита повернулась к Камилле.
— Записывай. Дымчато-лиловый основной слой. Верхний — полупрозрачный шёлк на тон глубже или холоднее, посмотрим образцы месье де Бомона. Подклад — батист. Корсет облегчённый. Рукав мягкий, небольшая поддержка плеча. Линия талии не жёсткая. Отделка — минимальная, серебристая нить, возможно, едва заметный узор по краю.
Элоиза подняла глаза.
— Как иней?
Маргарита улыбнулась.
— Нет. Для Адель — как дождь на стекле.
Адель снова посмотрела в зеркало.
— Дождь на стекле…
— Да. Тонко. Не грустно. Живо.
Изабель молчала.
Потом сказала: