Свобода без корсета

Глава 2.

Глава 2

Право на вдох

К полудню Маргарита успела понять три вещи.

Первая: Париж тысяча девятьсот восьмого года не был открыткой.

Он был живым, шумным, сырым, пахнущим углём, хлебом, лошадьми, духами, мокрым камнем, крахмалом, горячим железом, молоком из утренних бидонов и человеческой суетой. Он не позировал. Он работал, торговался, спешил, сплетничал, ругался, смеялся и пачкал подолы платьев брызгами из-под колёс.

Вторая: ателье Маргариты Лакруа держалось не на деньгах.

Денег там, как выяснилось, было примерно столько же, сколько здравого смысла в панталонах с кружевными оборками до колена.

Ателье держалось на Камилле, Софи, Элоизе, Жанне, Луизе, старой тётиной репутации и таком количестве женского упрямства, что из него можно было ткать паруса для небольшого флота.

Третья: если Маргарита не хотела закончить в долговой яме, монастыре, лечебнице или в семейных воспоминаниях под грустным названием «бедная Марго совсем переутомилась», действовать нужно было немедленно.

Но действовать красиво.

Потому что плохо устроенная революция превращается в скандал.

А хорошо устроенный скандал — в моду.

Она сидела в маленьком кабинете за столом, заваленным счетами, тетрадями, квитанциями, образцами ткани, письмами клиенток и засохшим букетиком фиалок в узкой вазе. За окном дворик блестел после утреннего дождя: между камнями в брусчатке темнели влажные швы, у стены сирень только набирала почки, а на верёвке под навесом сушились белые полотенца, раздуваемые ветром, как маленькие капитулировавшие флаги.

На столе стояла чашка кофе, уже вторая за день. Кофе был горьким, плотным, слегка зернистым, но Маргарита мысленно поставила ему четвёрку с плюсом за честность. В нём не было карамельных нот, модной пенки и бариста с татуировкой на предплечье, зато он бил в голову уверенно, как бухгалтерский отчёт в конце квартала.

Камилла сидела напротив.

Она сняла нарукавники, но всё равно выглядела так, будто готова в любую минуту вскочить и пойти спасать дом от пожара, клиентки или Жюля. На столе перед ней лежала раскрытая тетрадь расходов. Рядом — маленькая железная коробка с наличными, несколько монет, сложенные расписки и карандаш, заточенный почти до злости.

Маргарита перелистнула страницу.

— Ещё раз, — сказала она. — Поставщик шёлка требует оплату до пятницы.

— Да.

— Поставщик кружева — до понедельника.

— Да.

— Угольщик ждёт уже две недели.

— Он не ждёт, он приходит каждый день и смотрит на меня так, будто я лично украла у него зиму.

— А Жюль за последние три месяца получил от нас… — Маргарита провела пальцем по строкам, — сто восемьдесят семь франков.

Камилла сжала губы.

— Ты не хотела записывать это как долг.

— Прежняя я, видимо, была щедрым человеком.

— Прежняя ты была усталым человеком, которому легче было отдать двадцать франков, чем два часа слушать, как Жюль умирает от позора.

Маргарита подняла взгляд.

— Камилла, такие мужчины не умирают от позора. Они им питаются и растят на нём усы.

У Камиллы дрогнули губы.

— У Жюля нет усов.

— Значит, деньги уходили не туда.

За дверью кто-то тихо фыркнул.

— Жанна! — не оборачиваясь, сказала Камилла.

— Я не подслушиваю! — немедленно отозвался тонкий голос из коридора. — Я просто проходила медленно.

— Проходи быстрее.

— Да, Камилла.

Шаги поспешно удалились.

Маргарита отметила карандашом все строки, связанные с Жюлем. Потом все срочные переделки. Потом заказы, где стоимость ткани почти съедала оплату клиентки.

— У вас нет системы доплат, — сказала она.

Камилла потерла переносицу.

— Есть. В теории.

— Теория умерла от голода. Где практика?

— Практика в том, что если мадам Дюваль хочет изменить лиф, она говорит, что знала тётю Элизу двадцать лет. Если мадам Бертран недовольна рукавом, она напоминает, что рекомендовала нас своей сестре. Если баронесса де Ларош задерживает оплату, она присылает записку с извинением на бумаге такой дорогой, что мне хочется выставить счёт хотя бы за конверт.

Маргарита откинулась на спинку стула.

Вернее, попыталась.

Корсет тут же напомнил, что расслабляться — занятие для аморальных женщин и мягких кресел.

Она выпрямилась обратно и мысленно добавила к списку будущих преобразований: «стул для работы без ощущения, что ты даёшь интервью инквизиции».

— Значит, мы меняем правила, — сказала она.

Камилла посмотрела на неё с опаской.

— Марго, я понимаю, что утро вышло… необычным. И мне нравится, что ты вдруг решила смотреть в книги. Но если мы резко начнём требовать деньги за каждую мелочь, часть клиенток уйдёт.

— Часть должна уйти.

— Что?

— Клиентки, которые приносят убыток, не являются клиентками. Они являются хобби. У нас нет денег на хобби.

Камилла молчала.

Маргарита взяла чистый лист.

— Нам нужны три категории заказов.

— Категории?

— Да. Обычные платья. Срочные заказы. Индивидуальная работа с подбором фасона, цвета и ткани.

— Но мы и так подбираем фасон.

— Нет. Сейчас вы выполняете желания клиентки, её матери, тётки, мужа, иногда соседки, которая пришла за компанию. Подбор — это когда мы сначала выясняем, кто будет носить платье и зачем.

Камилла смотрела на неё всё внимательнее.

— Объясни.

Маргарита потянулась за чашкой, сделала глоток и поморщилась. Кофе остыл, но бодрил уже из принципа.

— Женщина приходит за платьем для приёма. Мы спрашиваем не только цвет и бюджет. Мы спрашиваем: она будет стоять или сидеть? Танцевать? Ехать в экипаже? Ей нужно произвести впечатление на свекровь, жениха, соперницу, кредитора или саму себя? Она хочет казаться моложе, серьёзнее, богаче, тоньше, мягче, опаснее?

Камилла медленно опустила взгляд на лист.

— Опаснее?

— Иногда это самое полезное качество платья.

— Марго…

— Камилла, платье — это не просто ткань. Это сообщение. Женщина входит в комнату раньше, чем успевает открыть рот. Вопрос в том, что именно она сообщает.

Камилла молчала уже совсем иначе.

Не испуганно.

Не настороженно.

А с тем выражением, которое Маргарита хорошо знала по современным совещаниям: человек ещё не согласился, но уже видит, куда можно дойти.

— И за это можно брать больше, — сказала Камилла.

— За это нужно брать больше. Потому что мы продаём не шов. Шов продают все. Мы продаём результат.