Рассказы


Номер начинается рассказами классика-аргентинца Хулио Кортасара (1914–1984) в переводе с испанского Павла Грушко. Содержание и атмосферу этих, иногда и вовсе коротких, новелл никак не назовешь обыденными: то в семейный быт нескольких артистических пар время от времени вторгается какая-то обворожительная Сильвия, присутствие которой заметно лишь рассказчику и малым детям («Сильвия»); то герой загромождает собственную комнату картонными коробами — чтобы лучше разглядеть муху, парящую под потолком кверху лапками («Свидетели»)… Но автор считает, что «фантастическое никогда не абсурдно, потому что его внутренние связи подчинены той же строгой логике, что и повседневное…»

Счастливчики


Новый прекрасный перевод романа Хулио Кортасара, ранее выходившего под названием «Выигрыши».

На первый взгляд, сюжетная канва этой книги проста — всего лишь путешествие группы туристов, выигравших путевку в морской круиз.

Однако постепенно реальное путешествие превращается в путешествие мифологическое, психологический реализм заменяется реализмом магическим, а рутинные коллизии жизни «маленьких людей» обретают поистине эсхатологические черты.

«Обычное проникается непостижимым», — комментировал этот роман сам Кортасар.

И тень непостижимого поистине пропитывает каждое слово этого произведения!

Другой берег


Прочитав роман «Грозовой перевал», Данте Габриэль Россетти написал другу: «Действие происходит в аду, но места, неизвестно почему, названы по-английски.» То же самое у Кортасара. Рассказчик умело втягивает нас в свой чудовищный мир, где счастливых нет. Этот мир проницаем, сознание человека может здесь вселиться в животное и наоборот. Кроме того, автор играет с материей, из которой сотканы мы все: я говорю о времени. Стиль кажется небрежным, но каждое слово взвешено. Передать сюжет кортасаровской новеллы невозможно: в каждой из них свои слова стоят на своем месте. Пробуя их пересказать, убеждаешься, что упустил главное.

 

Хорхе Луис Борхес

Потоки


 Да если ты и низвергала на прощанье свои обычные проклятья и клятвы утопиться возле ближайшего моста в Сене — что за дурацкая манера еле ворочая языком выплескивать ночные фантазии на меня — дремлющего в зыбкой глубине полусна — и при этом еле прикасаясь ласкающими кончиками пальцев пытаться привлечь мое внимание одновременно опасаясь пробудить и зная бесполезность и ненужность подобных попыток — неужели это может каким-то образом нарушить привычное течение жизни — ибо все равно твои слова — бушующие или мурлыкающие — в столь поздний час и всегда — только проплывают мимо моих глаз — моего сознания — моего сна — моего погружения в манящие бездны бесцветной тишины. Хотя эти твои всплески тоже привычны и отложились навечно в памяти — чтобы не отвлекаться от важного и не обращать внимания на все твои излияния — ибо на что могут повлиять твои деяния — пошла ты на набережную или топишься под мостом или переходишь его или тело твое плавает под ним разметавшись по поверхности воды как на темно-серой простыне которой ты сейчас укрыта и лежишь возле меня — ибо помню я до погружения в сон — сегодня или вчера или год назад — ты уходишь топиться всегда оставаясь рядом и томишься пустыми страхами и затихая с прозрачными капельками слез на щеке изгибаешься телом — может ужасаясь кошмару — ты идешь по набережной к ближайшему мосту через Сену и бросаешься в мертво-серую постель реки. Это было всегда — и нет для тебя другого исхода — наполнять глаза прозрачными слезами и погружаться за мною в сон и спать — спать — спать — баюкая свое бурлящее воображение — всплывая из сновидений к тому часу когда плещутся по улицам выкрики газетных разносчиков — под мостом найдено тело утопленника — ночью кто-то действительно навсегда уснул в речной глубине подмывающей город.

Избранное


Хулио Кортасар

ПОИСКИ И ОТКРЫТИЯ ХУЛИО КОРТАСАРА

Вступительная статья

«Второе открытие Америки», — говорили еще недавно, желая кратко охарактеризовать творческий подвиг латиноамериканских писателей XX века, запечатлевших облик своего континента. Сегодня эта образная формула кажется недостаточной. За последние десятилетия выдвинулись и такие мастера, которые, углубив художественное исследование национальной действительности, подошли к воплощению общечеловеческих проблем. В книгах гватемальца Мигеля Анхеля Астуриаса и кубинца Алехо Карпентьера, мексиканца Карлоса Фуэнтеса и колумбийца Габриэля Гарсиа Маркеса поднявшаяся во весь рост Латинская Америка открывает уже не только себя, но и весь западный мир.

Особое место в этом ряду занимает аргентинский писатель Хулио Кортасар, художник подчеркнуто интеллектуального склада, исходный материал которого — индивидуальное сознание, основная тема — духовный кризис буржуазного общества, а заветная мечта — освобождени…

Газетные вырезки


Хулио Кортасар

Газетные вырезки

Хотя не вижу необходимости говорить это, первая вырезка настоящая, а вторая — придуманная.

Скульптор живет на улице Рике, что не кажется мне самым удачным выбором, но в Париже нельзя слишком привередничать, если ты аргентинец и скульптор — два обычных способа трудного существования в этом городе. В сущности, мы мало знаем друг друга, мы виделись обрывками, растянувшимися уже на двадцать лет; когда он позвонил мне, чтобы рассказать о книге с репродукциями его самых последних работ и попросить меня написать сопроводительный текст, я сказала ему то, что принято говорить в этих случаях, то есть чтобы он показал мне свои скульптуры, а потом посмотрим, вернее, давайте посмотрим, а потом.

Вечером я отправилась к нему, и сначала было кофе и любезные финты, мы оба чувствовали то, что неизбежно чувствуешь, когда один показывает другому свою работу, и наступает этот почти всегда опасный момент, когда костры вспыхивают или приходится призн…

Книга песчинок. Фантастическая проза Латинской Америки


Книга песчинок

Фантастическая проза Латинской Америки

ЯСНОВИДЕНИЕ БЫЛОГО И ЧУДЕСНОГО

Относительность наших представлений о земле и о месте человека в мире позволила европейцам открыть Америку. Относительность наших взглядов на социальное и политическое устройство общества позволила латиноамериканцам освободиться от европейской колониальной опеки. Относительность апробированных веками эстетических норм позволила европейцам признать за латиноамериканской прозой последних десятилетий право называться великой и во многом недостижимой. Сама же эта проза зиждется на относительности границ между реальностью и вымыслом.

Феномен латиноамериканской прозы, покорившей в последние три десятилетия мир, сопоставим в обозримом прошлом лишь с мировой славой русского романа XIX века. При всех отличиях политических, философских и литературных взглядов и пристрастий создатели новой прозы Латинской Америки едины в своих попытках приблизиться к географической, исторической, н…

Я-зычники языка. Журнал ПОэтов № 1 (34) 2012 г.


Проза из обсерватории


Предисловие переводчика для сетевого издания

Понимая, что перевод «Прозы из обсерватории» не будет в ближайшее время опубликован ни в одном издательстве, поскольку эпоха копирайта и формата в настоящее время определяют издательскую политику, переводчик решил опубликовать его в сети. Он будет рад, если это малоизвестное произведение Хулио Кортасара найдет своего читателя.

Текст данного издания немного отличается от текста, размещенного в сети. В первую очередь наличием краткого авторского предисловия и фотографий обсерватории в Джайпуре, сделанных самим Кортасаром, о чем он среди прочего упоминает в своем предисловии. Фотографии обсерватории (сделанные не Кортасаром) легко разыскать в Интернете, и любой желающий без труда найдет их.

Переводчик взял на себя смелость разместить после текста перевода некоторые комментарии.

Михаил Николаевич Петров 2009 г.

Собрание в кроваво-красных тонах


Хулио Кортасар

Собрание в кроваво-красных тонах

Борхесу[1]

Думаю, Хакобо, в тот вечер вы порядком продрогли, и дождь, который упорно шел в Висбадене[2], заставил вас укрыться в «Загребе». Возможно, главной причиной был разгулявшийся аппетит, ведь вы целый день работали, и как раз наступило время поужинать в каком-нибудь тихом и спокойном месте; может, «Загребу» и не хватало каких-то других качеств, зато этого у него было в избытке, и вы, я полагаю, пожав плечами и в глубине души посмеиваясь над собой, решили поужинать именно там. Так или иначе, в полумраке заведения, стиль которого отдаленно напоминал балканский, вы увидели столики, и было так приятно повесить намокший плащ на старую вешалку и найти уголок, где в пламени зеленоватой свечи, стоявшей на столике, слабо колебались тени и можно было различить старинные столовые приборы и высокий бокал, в котором, словно птица, укрылся блик света.

Сначала у вас появилось ощущение, которое всегда появляется, …