Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 11

Кир подавился матюгом, закашлялся: «Вера сбрендила, какая комната, какой секс», — открыл рот возражать — и захлопнул обратно.

Последнее желание умирающего — закон, а сестренка более не ребенок. У нее взгляд взрослой, настрадавшейся женщины и зрелые, отнюдь не подростковые стихи.

«Как часто рядом мы проходим,

Не замечая, мимо них,

Они же вместе с нами ходят,

Во всём похожи на других.

Без белых крыльев, нимбов — люди,

Их отличает только взгляд.

И долго мы слепцами будем?

Так просто — ангелы глядят»… — Вспомнилось мужчине последнее стихотворение сестры. Действительно, просто — явиться ангелом для двоих юных влюбленных. Но персонал «д.онкологии а» не позволит подобного непотребства…

Прокашлявшись, Кир почесал затылок через шапочку, помялся с ноги на ногу и решился.

— Интересно, — предположил он, радуясь, что выражение лица невозможно разобрать под маской, — а на прогулку, допустим, в парк, вас с Толей отпустят? Погода на улице отличная…

Вера непонимающе моргнула, и Кир похлопал ее по плечу.

— В нашей квартире целых две спальни, — напомнил он девушке. — Кто помешает нам вместо парка завернуть домой? Сделаем заранее влажную уборку, воздух прокварцуем…

В других «да» Вера не нуждалась и расцвела благодарной улыбкой. Кир дал «добро» на мероприятие.

— Спасибо, — шепнула девушка, — ангел… Не зря я в тебя всегда верила…

Кир загнал подальше стон отчаяния и покивал. Веки жгло непролившимися слезами. Пусть случится по желанию сестры, видит бог, бедняжка просит сущую малость.

***

Олег, услышав о плане Кира, подскочил и забегал по кухне.

— Ты ебанулся? — Воскликнул парень, размахивая руками, и выразительно покрутил пальцем у виска. — А если Вера залетит?!

Кир лишь поморщился.

— Вряд ли у них вообще что-либо получится, — ответил он сдержанно. — Толя на «химии», оба девственники. А если вдруг получится, — мужчина позвенел ложечкой о стоящую перед ним на скатерти чашку с кофе, — есть презики. Я подробно проинструктирую Толю, Оля — Веру. Олег, — нервно вышагивающий взад-вперед Олег нехорошо оскалился, — ребятишки любят друг друга. Давай моя сестра уйдет счастливой. Тебе жалко?

Нет, Олегу было не жалко, но парень боялся ответственности сразу за две угасающие жизни.

— В твоей спальне везде пыль и микробы, — возразил он неуверенно, прекращая махать руками. — Опасность легочной инфекции. На шкафу, за шкафом, шторы…

Кир пожал плечами.

— У нас есть пара дней на подготовку, — успокоил. — Я неделю в отпуске, ты вчера сдал последний зачет. Вместе вынесем из спальни все вещи, включая мебель, оставим только кровать. На окно жалюзи повесим. Стены и пол протрем с хлоркой. Кварцевую лампу я уже купил. Постельное белье тщательно прогладим горячим утюгом. Ребятам ничего не будет угрожать, клянусь.

Олег в сомнениях качал головой, хмурил брови.

— Ну, Кир, — протянул, наконец, парень. — Я от тебя в полном ахуе…

Похоже, он опомнился от первого шока и вернул способность соображать.

— Да здравствует любовь, — кивнул, по-прежнему без восторга. — Лады. Ты меня уговорил, кажется… — помолчал, теребя ворот футболки, и вновь кивнул. — А может ты и прав, — сказал тихо-тихо. — Подарим Вере кусочек настоящей жизни…

Он отвернулся к окну и уставился через стекло невидящим взглядом. Кир отодвинул недопитый кофе, встал и подошел к любовнику. Обнял его со спины, привлек вплотную и поцеловал в ухо. Олег фыркнул нечто несогласное, но не отстранился.

— Ты — мое солнце, — губы мужчины захватили в плен мочку парня и пососали. — Не фырчи. Хочешь, прямо сейчас тебе в любви признаюсь?

Олег дернулся и повернул голову.

— Хочу, — вздохнул. — Только замуж не зови — откажусь. Глупо двум мужикам жениться…

Кир поймал его руку и прижал ладонью к щеке.

— Я люблю тебя, Олег, — он неотрывно, не моргая смотрел на отражение парня в стекле. — А ты меня?

— Я тоже тебя люблю, — Олег, смежив веки, на ощупь нашел ладонь мужчины и сплел его пальцы со своими.

Вот и случилось — обыденно и просто, без ресторанов, цветов и колец, на вечерней кухне. Кому нужны кольца и букеты, если сердца бьются в унисон, а души сплелись куда крепче пальцев?

В окно снаружи стукнул камень, брызнуло разлетающееся стекло, и влюбленные испуганно шарахнулись назад, разрывая объятие.

— Пидарасы! — донесшийся с улицы голос дворника Михалыча пьяно плыл и спотыкался. — Пидары! Гы-ы-ы!

Кир глухо зарычал и сжал кулаки.

— Убью гада, — хищно щурясь, пообещал мужчина в пространство.

На самом деле жизни дворника ничто не угрожало. Добрый от природы Кир, максимум, за шкирку отволочет алкаша, ускоряя пинками, к жене, отсыпаться. Назавтра же Михалыч протрезвеет, и, бормоча извинения, бесплатно вставит несправедливо обиженному и уважаемому им, всегда дающему на опохмелку Кириллу Андреичу новое стекло. Хорошо, лето — до утра дотянут, не вымерзнут. А что Кирилл Андреич гей, соседям не новость. Привыкли за почти шесть лет, не шугаются.

— Ты неси веник, я — за совком, — велел Киру опомнившийся первым Олег. — Подметем и ляжем. Поздно уже.

***

Последующие два дня Кир и Олег готовили комнату для интимного свидания Толи и Веры. Разобрать старый шифонер оказалось делом непростым, скрепляющие его доски шурупы проржавели и рассыпались трухой при попытке их выкрутить. В конце концов конструкция сдалась, устав бороться за свою целостность, устрашенная злыми мужскими матюгами, была по частям вынесена в гостиную и прислонена к стене. Чтобы собрать ее обратно, требовалось купить новые шурупы.

За шифонером обнаружилась, густо присыпанная пылью, занятная коллекция всякой фигни, от небольших детских игрушек и пуговиц до кружевного алого лифчика примерно четвертого размера. Кто из прошлых жильцов закинул сюда белье и когда? Была это ссора или страсть? Неведомо.

Фигню вместе с лифчиком собрали в мешок и выбросили на помойку, пыль засосали пылесосом, потом Кир просверлил дрелью над окном две дырки и навесил жалюзи. Столик решили оставить — не мешал.

Покончив с мебелью, Олег и Кир в четыре руки, не ленясь, вымыли углы и полы с хлоркой и застелили кровать тщательно прожаренным утюгом бельем. Подушки под наволочками обвернули полиэтиленовой пленкой.

Оставалось установить кварцевую лампу, и можно привозить ребятишек.

На удивление Кира, Веру и Толю отпустили погулять без проблем. Лечащий онколог лишь велел обоим не снимать масок и надеть кофты потеплее.

— Мороженое не есть, — напутствовал, — беречься ветра, и хорошей вам прогулки! Но к обеду чтобы были на отделении — процедуры!

Дежурная медсестра, тетя Марина, выдала подросткам утреннюю порцию лекарств, Веру обняла, Толе пожала руку, и тоже пожелала удачи. Многоопытная женщина, мать троих взрослых детей, заподозрила, что ребятишки, с разрешения Кирилла Андреича, что-то затеяли, но промолчала. Пусть, пока живые, радуются короткой свободе и солнышку. Вряд ли Кирилл Андреич позволит им насовершать убийственных глупостей, слишком любит младшую сестренку.

Никто, даже Толя, не заметил — покидая палату, Вера сунула в карман курточки заветный блокнот со стихами и некий маленький, свернутый из носового платка кулечек и украдкой смахнула с ресниц рукавом слезы. Девушка прощалась с местом, которое полгода было ее домом, уверенная — более сюда не вернется никогда. Предпочитала умереть не в «д.онкологии а».

Шептала беззвучно:

Я не хочу быть собранной с асфальта,

И недоступны мне, увы, асфальт

И в пропасть завершающее сальто.

Я не хочу считать биений пульса,

Надеясь — не последует удар,

Ведь жизнь давным-давно уже — не дар.

Я не хочу в ночи кричать от муки

И умолять сестричек — уколите.

А вы, прошу, услышьте и поймите.

Чего хочу? Закрыв глаза, спокойно

Уплыть во тьму, вокруг — родные лица.

А вы — моей мечте позвольте сбыться.