Чудовища из Бриксвилла

— А что же папаша сам не ищет свою дочурку? — подозрительно прищурился Ифань.

— Он сильно болен, а его люди боятся Бриксвилла как огня. Тот парень, сбежавший с принцессой, единственный человек во всём Винтере, которому по зубам заколдованный лес, — Чанёль развёл руками и пригубил ароматное вино. — Я утолил ваше любопытство, господа?

«Господа» переглянулись между собой, но от дальнейших расспросов воздержались. Пока остальные мирно вернулись к ужину, Сехун переключил всё внимание на мрачного хозяина дома, продолжающего распиливать на тарелке кусок хорошо прожаренного мяса.

— Всегда хотел спросить, Чонин, откуда в твоём замке такое дорогое вино и еда? Ты же никуда не выходишь! — хмыкнул лич, отправив в рот кусок свинины.

— За домом есть небольшой сарай. Мой слуга присматривает за хрюшками и курами с помощью магии, которая всегда заключалась в стенах дома. — Чудовище опустило волосатую морду и тяжело вздохнуло. — А откуда вино я не знаю. Я вообще не помню свою жизнь до определённого момента.

— Да? У меня тоже амнезия, — хохотнул Ву. — Помню, как-то раз очнулся посреди леса — без оружия, денег и без памяти. И тут же нарвался на разбойников. Даже не представляю, как мне удалось победить их в явно нечестной схватке и добиться, чтобы они признали меня главным.

— Вы шутите? — напряжённо поинтересовался лич, прищурив кошачьи глаза. — Я тоже не помню своей прошлой жизни, но что-то мне подсказывает, что за моей спиной не всегда росли крылья.

Все трое одновременно обернулись на Чунмёна, и тот лишь кивнул, с содроганием вспомнив момент, когда открыл глаза и вместо человеческого тела увидел покрытый трухлявой корой ствол, уходящий корнями глубоко в землю.

— То есть вы утверждаете, что у всех вас случилась массовая амнезия? — нервно накладывая в тарелку салат, заключил Пак. — Мне кажется, что вы преувеличиваете.

— А ты не договариваешь! — одновременно рявкнули мужчины.

— Как так получилось, что все мы не помним ни своего детства, ни юности? Мы словно бы потеряли память в одно и то же время, а очнулись теми, кем не были раньше! — возмущался Чонин, встряхивая воздух волосатыми кулаками.

— Так почему вы тогда уверены, что точно не были чудовищами? Или вы считаете, что имели право быть людьми? — насмешливо произнёс Чанёль.

Он едва успел уклониться от метко пущенного прямо в его горло ножа. Лезвие лишь чиркнуло по коже и вонзилось по самую рукоять в стену за спиной.

Вытерев выступившую на царапине кровь, юноша поднялся из-за стола и брезгливо швырнул на пол скомканную салфетку. Слуга недовольно захлопал ставнями, но Пак даже не подумал обращать на это внимание.

— Не сверкайте тут глазами и не дышите яростью! Все вы — монстры, а я человек. Хорошее оправдание списывать всё на стёртую память и доказывать себе, что ранее вы были людьми. Если хотите знать, родиться человеком и быть им разные вещи. И даже если раньше вы были людьми, это ещё не значит, что вы не были монстрами.

Все четверо продолжали испепелять дерзкого северянина злобными взглядами, но Чанёль ничуть не растерялся.

— Если вы закончили истерить, то предлагаю вернуться к обсуждению нашего плана.

Вытащив из внутреннего кармана аккуратно сложенную карту, Пак убрал в сторону тарелки и расстелил её в самом центре стола, прижав по краям посудой. Чудовища недовольно поворчали, но всё же склонились над пожелтевшей бумагой, вглядываясь в причудливое переплетение линий.

— Мы здесь, — Чонин ткнул в бумагу когтистым ногтём, едва её не продырявив. — А Брасс здесь.

— Да мы же совсем рядом! — воскликнул Ифань, мысленно высчитывая расстояние до королевства.

— Именно поэтому я полагаю, что беглецы направились в обход королевства. Зачем им идти в лапы королевы, которая их ищет? — предположил Чонин, потирая подбородок, скрытый под густой бородой.

— Смею не согласиться, — заявил Чанёль. — Принцесса Вэнди не знает о замысле королевы и попытается найти убежище в её замке. Полагаю, нам нужно направляться в Брасс.

— Не думаю, что это так, — вклинился в спор Сехун. — Она наверняка пошла по северной дороге, чтобы выйти к морю и уплыть на другой континент подальше от разгневанного папаши.

— Виктория — её единственная родственница на несколько сотен километров! Вполне возможно, что силы путников на исходе. Где им попросить кров и убежище, как не у собственной тётушки? — не унимался юноша, всё больше убеждаясь в правоте собственной догадки.

— Тогда давайте разделимся! Одни пойдут к морю, а другие в Брасс, — предложил молчавший до этого тролль.

Мужчины крепко задумались над выдвинутой идеей, но Чанёль живо остудил их пыл.

— Мы все идём в Брасс! Если разделимся, то можем не справиться с охранником принцессы. Я достаточно наслушался про этого зверя в человеческом обличии, чтобы верно оценить его силы и умения.

— А если они не в Брассе? — для очищения совести предположил Ифань.

— Тогда мы пойдём к морю, но что-то мне подсказывает, что нам это не придётся делать, — довольно потирая ладони, заключил Чанёль.

Выдвигаться было решено рано утром. Допив вино и разобравшись с остатками ужина, мужчины разошлись по комнатам, заботливо приготовленным слугой, и почти сразу заснули, сморённые усталостью и долгой дорогой.

***

Дафна привела их к крохотной избушке, крыша которой была почти не видна из-за наметённого снега и нависших многовековых деревьев. С трудом отворив проржавевший засов, она первой нырнула в тёплую глубину дома и отряхнулась от снега на круглом цветастом половичке.

— Проходите! — приветливо позвала рыжая.

Бэк и Вэнди, продолжающие ожидать подвоха, боязливо заглянули внутрь и огляделись. Здесь дом выглядел гораздо более ухоженным, чем снаружи. Он состоял из нескольких комнат и стоящей в центре большой печи, в которой потрескивали дрова. Рядом, на столе, лежала краюха свежего хлеба и блюдо с мочёными яблоками. Яркая керосиновая лампа пускала по стенам тени, но те не казались пугающими видениями из кошмаров. Напротив, делали кухоньку уютной.

— Угощайтесь, а я вам пока чая заварю!

Дафна потянулась к повешенным под потолком пучкам сухих трав, выбирая нужные. Бэкхён же деловито отрезал два больших куска хлеба и выловил из тарелки яблоко, осторожно его надкусив. Оценив собственные ощущения, протянул его принцессе и приободряющее кивнул.

— В этом домике жила бабушка моего друга — потомственная ведьма и колдунья. В королевстве её боялись, вот и выселили на задворки леса, но всё равно вечно таскались сюда по протоптанной дороге — то порчу навести, то скот соседский заморить. Люди сами большие сволочи, но всегда удобно обвинить ведьму в своих грехах.

Рыжая поставила на стол две кружки с ароматным чаем и села на лавку напротив, подперев подбородок руками. Путники ели жадно, давясь и обливаясь яблочным соком. Вот только южная принцесса даже в таком невыгодном положении умудрялась грациозно вытирать капли на подбородке и сидеть с гордо выпрямленной спиной.

— А где сейчас твой друг? — взмахнула ресницами Вэнди.

— Мой друг ищет вас по приказу королевы, его уже несколько дней нет в Брассе. — Дафна с грустью посмотрела в обледеневшее окно. — Когда мы были маленькими, то слыли лучшими друзьями во всём королевстве. Родители ругали меня, когда я убегала в лес к внуку ведьмы, даже дома запирали, но я всё равно находила лазейки, чтобы улизнуть. А когда бабушки Пак не стало, ведьма забрала Чанёля к себе и сделала его совсем другим. Он больше не помнил ни меня, ни наших счастливых дней. Он стал таким же ледяным и равнодушным, как сердце королевы Виктории. И я не знаю, как его растопить…

— Любое сердце можно растопить любовью, — мечтательно выдохнула принцесса, ласково взглянув на закашлявшегося Бэкхёна.

— Не думаю, что любовь в нашем случае уместна, — огрызнулась Дафна, встав из-за стола. — Вы оба замёрзли, так что я нагрею для вас кадку воды, а то простудитесь.

Стоило рыжей скрыться в одной из комнат, как Бэкхён встряхнул за плечо девчонку и зло зыркнул глазами.