Страница 7 из 61
Соберись, подготовься… Пропускай его первым…
«Дипломат» кивает отворившему дверь человеку, в котором я различаю черты цели, после чего предлагает мне заходить. Но не тут-то было. Жизненно необходимо контролировать всю обстановку. Не хочу быть зажатым с двух сторон.
Меня передёргивает, когда понимаю, что таким техникам меня обучал всё-таки отец. Как бы противно это не звучало.
–Проходите.
Коридор узкий, по планировке похоже на максимум двухкомнатную, следовательно, тянуть не стоит.
Как только расстояние до ближайшего противника стало более метра, я резким движением руки вытаскиваю пистолет, заранее спущенный с предохранителя и с патроном в патроннике. Стреляю от бедра в цель, после чего, не давая ему закричать, добиваю выстрелом в лоб. Сажусь в стойку на одном колене на случай, если есть защита. Кто догадается, что противник присел? Понадобится время, чтобы сориентироваться, чем я и могу воспользоваться. Но никто не появляется. Поднимаюсь.
«Дипломат» замирает на месте как вкопанный, поэтому я приказываю отойти подальше в комнату – проверка на засаду. Чисто.
–Я…я…
–Неужели ты и вправду думал, что я тебя отпущу?
Да, да, сделай ещё более испуганное лицо, вот так, отлично… Нравится мне, как ты боишься.
-Ну тогда извини…
Три выстрела – два трупа.
Я подмечаю наличие вполне высокого дивана с жёсткой спинкой, но прежде, чем перетащить их на него, проверяю, насколько хорошо заперта дверь.
И зачем столько замков, если открываешь кому попало? Идиоты…
Перетаскиваю тела на диван, свешивая их вниз головой. Достаю нож и прикреплённый к петле короткий пинцет. Извлекаю пули одну за другой кое-какие из стен, а некоторые попутно разрывая ткани, чтобы опознать снаряд стало сложнее, подбираю гильзы, пакуя инструмент в полиэтиленовый пакет. Он тоже удачно крепится внутри «кожанки». Перерезаю артерии, чтобы выпустить кровь – если её не будет в трупах, то сложнее для криминалистов определить время смерти. Проверяю, есть ли ещё следы. Чисто. Ухожу, плотно закрывая за собой дверь. Дело сделано. Ковёр не даст соседям испытать неприятности.
Домой возвращаюсь пешком, поскольку ныне камеры расположены повсюду. Если светиться, то, рано или поздно, станет возможным заметить закономерность. Ну да кто только за таким наблюдать станет…
Ну вот, заработал пару тысяч зелёных… Было бы всегда так легко…
К дому я начала идти уже после девяти вечера. Мне повезло, что работодатель разрешал мне работать сверх нормы, платя за дополнительные часы. Для меня это было спасением.
Сложно понять, зачем я работала настолько долго. Всё равно, почасовая оплата в частной кондитерской лавке была недостаточна, чтобы обеспечить семью из трёх человек, тем более родители… Может быть я не хотела возвращаться домой именно из-за них?
В магазине я могла почувствовать себя в безопасности. Скрытая от глаз покупателей в отдельном помещении. Никто не мог в него проникнуть, никто не мог мне помешать или что-то испортить. Хозяин был хоть уже и немолодым, но порядочным и довольно проницательным человеком. Он не спрашивал меня ни о том, к чему я так упорно стремлюсь, ни зачем это надо. Даже не пользовался тем фактом, что трудовой договор заключён не был, по причине недостаточного возраста.
И, по правде говоря, если и рассуждать о том, кому я больше всего доверяю после себя самой, то его имя прозвучало бы первым. Однако особо себя не распускала. Всё-таки человек чужой, нельзя быть уверенной в том, что у него на уме именно то, что и на языке.
Смена окончена. На улице темно. Я стараюсь идти там, где горят фонари, но легче от этого не становится. Вскоре даже они пропадают, заставляя ориентироваться только по остаткам света в окнах – район почти полностью состоял из съёмных квартир, постоялицы которых постоянно сменялись. Никто не мог долго выдерживать этого ада.
Здесь никогда не было тихо. Никогда. Всё время слышались крики, ругань, повсюду бродили подозрительные личности, что в совокупности с узкими, давящими на мозг переулками между зданиями только увеличивало вероятность попасть в беду. Мало кто приходил в этот район без нужды. А нужда почти не изменялась.
Я уже примерно предполагала, где находятся «запретные» зоны и старалась их обходить, но и это не давало спокойствия. Приходилось постоянно перебарывать желание побежать – перед каждым поворотом я останавливалась на некоторое время, прислушиваясь.
Тут душно. Воздух, запертый в лабиринте из невысоких зданий, не мог найти выход, застаиваясь. Днём же становилось совсем невыносимо. Солнце тоже не выдержало натиска архитекторов, никогда не достигая дна антропогенного «ущелья». Воняло. Скорее всего едой, но были ещё и какие-то другие запахи, мало знакомые мне. Чем-то напоминали краску или лак для ногтей и… клейкой основы двустороннего скотча. После аромата ванили в кондитерской, ноздри буквально разъедало, как и гудение множества трансформаторов над головой мучало мозг – рой гигантских комаров, норовящих залезть в черепную коробку. Ужасно.
Последние несколько метров я добиваю бегом. Тяжело, я задыхаюсь, не успев преодолеть и двадцати, но останавливаться нельзя – слишком страшно. Взлетаю на свои второй этаж, подходя к знакомой двери.
Не тороплюсь входить. Теперь я, в какой-то мере, в безопасности. И она большая, чем там, внутри. Даю себе пару минут на отдышку, после чего нехотя и очень медленно поворачиваю ручку. Повезёт – не заметят.
Щёлк! И уже слышны крики и ругань. Отец с матерью и раньше немало выпивали, но после того, как первый потерял работу, а другая завела вторую, положение вещей изменилось. Теперь пил только он, за двоих. С того момента прошло полгода.
Он кричит на мать, скоро ли она приготовит ему ужин, добавляя пару крепких слов. Это не действительное желание, ибо наверняка, проведя весь день в квартире он как-то питался, но лишь способ показать своё превосходство. Да и напивался, похоже, специально перед её приходом. Сейчас он уже пьян, однако не настолько, чтобы превратиться в безвольного животного, возвращающегося домой на коленях к утру. Я напрягаю мышцы в ушах (если такие имеются) чтобы только не слышать, но звуки всё равно пробиваются сквозь гудение крови, резво двигающейся по мелким сосудам.
Слушаю ответ её, в котором она, пускай и тихо, почти шёпотом, пытается оправдаться тем, что только вернулась, но ему нет дела. Всем и так прекрасно известно, что ничего не изменится от подобных фраз – не в первый раз получает подобный ответ.
Пройти мимо незамеченной не представляется возможным. Чтобы попасть в мою комнату дальше по коридору, необходимо пройти кухню, где находится отец. Жаль, что сегодня он не ушёл раньше времени, как иногда случается.
Разговор затихает. Он смотрит на меня, начиная почти незаметно улыбаться примерно через две секунды. Точнее, я знаю, что он так сделает. Если посмотрю в глаза, то будет только хуже.
У меня нет другого выбора. С тех пор, как мать проговорилась о том, что я работаю, возможность сохранить хоть каплю скрывалась только во лжи и умении прятать – безмолвно протягиваю дневную выручку. Один из способов откупиться, избавиться от его присутствия в доме. Однако лично мной воспринимается, как ритуал, как некая данность, избежать которой невозможно. Раз – и нет. Только привычное злобное ворчание от недовольства количеством, толчок в плечо, отбрасывающий меня в сторону, после чего дверь захлопывается. Когда он вернётся завтрашним утром денег уже не будет. Только пьяная морда и свидетельства спуска наличности на мелкие азартные игры – ему не хватало терпения, чтобы накопить больше. Что ж, у всего есть своя плата. Вот от чего я считала, что работаю сверх нормы по желанию оставаться как можно дольше вне «зоны досягаемости».
Немедля добираюсь до собственной комнаты, проверяя, заперта ли дверь. Уже лучше…
Конечно, слабая и уже погнутая дверная ручка с замком с большим преувеличением может служить преградой, однако так намного легче, чем совсем без этого. Быстро, насколько это возможно достаю из рукава то, что смогла спрятать – отец уже примерно знал, сколько за один день я могла заработать, поэтому, если вдруг выходило больше, то оставалось у меня, неплотно располагаясь между страниц книг, покрывшихся с последнего использования пылью. Стараюсь делать аккуратно, чтобы разница по виду не была очевидной для невооружённого взгляда.