Граница восприятия

Сколько раз я уговаривала её развестись с ним? Пять, десять, сотню – всё бесполезно. Ни объяснения зачем, ни какого-либо однозначного ответа – только злоба. Естественно, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться об аналогичности мыслей, но тогда зачем тянуть? А ведь могли бы жить и без него. Денег бы хватало… Может быть я бы ещё чем-нибудь занялась, тогда точно проблем в финансах не было, но…

Я так больше не могу…

Терпеть можно многое, но не это.

Пока я делала домашнее задание на завтра в голове крутилась только одна избитая и знакомая фраза «хочу домой», только вот ничего конкретного она уже несколько лет не подразумевала. Только безопасное тихое и изолированное от других место.

С несложной работой покончено. Я ложусь на кровать, отдающую сыростью и затхлостью, не расстилая её, закрываю глаза руками. Тут же голова начинает кружиться, а в глазах бегать разноцветные точки, уследить за которыми невозможно. Стоит только попытаться сфокусироваться на одной из них, как она убегает.

Стараюсь не о чём не думать. Мне плохо, на сердце обида и злоба, которые требуют выхода, но я ничего не могу поделать, как и с тем фактом, что ничего от моей скорби не изменится. Есть один способ избавиться от напряжения, но на левом бедре и так слишком много шрамов, поэтому я и стараюсь всё забыть. Чтобы… чтобы завтра всё вновь повторилось.

Глаза закрыты, в комнате светло от постоянно работающей лампы, из соседних квартир доносятся приглушенные звуки бытовой деятельности.

Никогда её не выключала. Конечно это смешно и глупо, но стоило остаться наедине и без освещения, как я начинала чувствовать, что за мною кто-то наблюдает. Не просто смотрит, а медленно приближается, старается догнать…

Моя комната очень маленькая, но и в таком объёме тоже может появиться страх. Тёмные углы, скрипы и пощёлкивания в мебели, которые я легко могу объяснить перепадом температур, но никак не могу заставить себя поверить в правильность вывода.

Да, я сильно боюсь темноты, когда остаюсь одна. Однако, пока лампы хватает. Её света достаточно, чтобы искоренить любые приступы, убрав даже намёки на них. Вдобавок, под подушкой всегда присутствует маленький карманный фонарик, на случай, если лампочка вдруг перегорит. И всё же, когда темно, есть некоторые места в доме, спиной к которым поворачиваться я не буду.

Я представляю перед глазами различные геометрические фигуры, начиная от треугольной пирамиды и кончая тем, что в энциклопедии называют додекаэдром. Бессмысленное занятие, требующее большой концентрации и внимания. Однако именно утомления я и добиваюсь – это намного лучше, чем пролежать несколько часов без сна.

Голова не справляется, образ рушится на мелкие кусочки, уплывая куда-то вбок, вместо этого появляются случайные картинки, чаще всего природы, гор, но иногда и персонажей из анимационных фильмов. Только у них сильно искажаются лица…

Я не знаю, чего хочу. В последнее время меня начинают посещать такие мысли, которых быть не должно, о которых стыдно говорить… Но ничего не могу поделать, мне слишком приятно, слишком картины привлекательны, чтобы стараться оторваться от них. Нет, я не хочу их терять.

Только в моих мыслях… Всего лишь фантазия…

Вижу, что лежу на берегу озера. Глаза смотрят вверх на усеянное тусклыми звёздами небо, но верхушки дают понять, что вокруг меня столетний еловый лес, в котором темно даже в самые солнечные дни. По земле стелился густой туман, переливающийся перламутровыми оттенками в свете Луны, а саму поверхность покрывает толстый слой мха. Я прислоняюсь к нему лицом – мягкий и влажный, покрытый капельками начавшей оседать росы, мох тут же принимает форму моего тела, податливо прогибаясь и потихоньку хрустя в ухо.

Недалеко в тумане кто-то шепчется – приглушённые детские голоса, которые по какой-то причине немного хрипят. Я не могу разобрать фраз, но решаю, что это – духи-хранители леса, добрые летающие сгустки материи и энергии, решившие взглянуть на нарушителя. Мысленно извиняюсь за незаконное присутствие.

Поднимаю голову на другой ракурс. Сквозь туман и редкие облака отчётливо вижу мистический ореол молочного света, окружающий сияющую столь же мягким и пушистым оттенком Луну. Она даёт множество крошечных бликов на мелкой ряби чёрной, но прозрачной воде озера. Оно не кажется тёплым, но древний, сделанный из толстых стволов деревьев помост, служащий одновременно и пристанью для единственной лодки такой же старости, так и намекает, что с него можно спрыгнуть.

Позади озера поднимаются горы. Я не обращаю внимание на крошечный огонёк на одном из их склонов, но подмечаю, что, наверное, будет интересно доплыть до него и посмотреть, что там происходит. Теперь мне не страшно это сделать.

Вокруг летают светлячки. Маленькие огоньки снуют, тоня в глубинах растительности и теряясь между стволов деревьев. Но не это интересно мне. Да, я хочу забежать вглубь, скача по искорёженным корням деревьев, выпирающим из-под земли, хочу размахивать руками, не чувствуя усталости разгоняя туман и ловля ночных насекомых, парящих в нём, хочу летать. Но больше всего меня привлекает то место, откуда доносится одинокий волчий вой. Хочу познакомиться с тем, кто стоит там на «ведьминой поляне», воя на ползущую и скрывающуюся за облака Луну, хочу погладить его по жёсткой шерсти на голове, а, если он будет сопротивляться, то только поле того, как получу доверие, объяснив, что с ним за одно. Мы ведь так похожи?

Затем бежать и бежать. Уходить во тьму, пробираясь сквозь лесную чащу, бежать по мелкой обкатанной гальке на берегу озера, спрыгнуть с помоста в объятия бездны… Никто не достанет, никто не поймает… Развести костёр и позволить друг другу, греясь от пламени и тепла наших задыхающихся в возбуждении тел, поведать историю жизни, найти в них общее. Забраться в лодку, выплыть на середину озера, попробовать в ночи ловить рыбу, беспрерывно шутя, что друг у друга ничего не клюёт, и вернуться ни с чем.

И, наконец, встретить рассвет, затем разойтись, чтобы дать побыть каждому из нас в одиночестве. Разойтись, чтобы с наступлением тьмы, с долгожданным появлением на небе ночного светила, по зову отыскать вторую свою половину и вновь отправиться в путь, как будто встретились в самый первый раз. Неважно куда, неважно зачем.

Я погружалась в пучину несбыточных желаний. Давно ли мне стали видеться такие сны? Или это не сон? С каждой минутой становилось всё сложнее вспоминать от том, что было до этого. Вскоре, картинка распалась, оставив смутные контуры одинокого волка. Кажется, я пообещала, что подарю ему портрет на фоне неба с высоко плывущими по нему перистыми облаками. Когда-нибудь, когда судьба нас сведёт вместе.

Какие развратные мысли…

Без сомнения, я спала, продолжая по инерции перебирать ногами по скомкавшемуся пыльному покрывалу коричневого цвета. Может это был всего лишь сон, но, мне казалось, что пахло… морем.

Блин, всё как они и говорили. Голова просто раскалывается.

Я лежу на кровати, но не могу понять, где именно. Явно комната и близко не похожа на мою, но и вспомнить, что произошло я тоже не в состоянии.

Стены до сих пор плывут, а люди на плакатах, кажется, шевелятся, но это ничто по сравнению с тем, что было. Как ни странно, но большую часть своего «приключения» я хорошо помнила. Единственный пробел начинался с того момента, как какая-то двойня вела меня под руки и кончая тем, как я оказалась здесь.

С кем я была?

Вариантов много. Всё, что сохранилось в памяти, так это смутно знакомые голоса, имеющие мало общего со знакомыми. Мужские, женские, по-моему, даже детские – невозможно различить, какие из них настоящие, а какие – только вымысел. Отрывочные кадры вечера в каком-то оживлённом месте, куда меня привезли на машине, громкая музыка, какие-то вспышки света. Незнакомые лица…

«Убойная штука – рекомендую».

Это она говорила? А, тогда всё проясняется.

Одного всплывшего кадра покупки того, о чём говорить нельзя вслух, оказалось достаточно, чтобы восстановить хронологию событий. Какой-то сложный коктейль, судя по нынешнему состоянию.