Граница восприятия

–За твоё здоровье.

Опять поднимаю бокал. Да, сидящий напротив меня человек неплохо изображает из себя попавшегося с поличным изменника, но всё же эмоций ему не достаёт. По крайней мере, если он практически не изменяется в лице, то у полицейского сейчас такой вид, словно на его плечах лежат все мировые проблемы. Он никак не может определиться.

Наступает вторая половина операции. Поскольку пересматривать повторно фотографии не очень логично, то я протягиваю диктофон и наушники, якобы с компрометирующей аудиозаписью. На самом же деле, отец очень скоро, почти незаметно задевает устройство локтем. Одно движение – и голоса целей уже на карте памяти.

Время чудовищно тянется. Я кручу головой по сторонам, соблюдая те действия, что должен делать вымогатель такого низкого уровня. Ведь по теории, я крайне молод, стало быть глуп, самоуверен, чтобы не вызывать излишних опасений и замаскировать волнение, если такое будет, значит не должен беспокоиться о безопасности и казаться немного рассеянным.

Их разговоры мне кажутся бесполезными. Вернее, я не до конца их понимаю, не понимаю их стратегии, по которой они зачем-то ведут добычу в бар, а не в какой-нибудь переулок, но не понимаю и того, к чему такой фарс. На кой чёрт сидеть тут вдвоём, когда проследить мог и один, зачем вообще не попробовать наблюдать издалека? Хотя раз отец меня позвал, значит оно того стоит. Пускай он и слишком часто перестраховывается, только вот, полагаю, он не из тех людей, что задаром отдадут четверть заработка.

Отец то и дело вскидывает брови. Должно быть что-то интересное, однако я уже примерно понимаю, как события пойдут далее.

Мелкие сошки.

Начинаю анализировать движения. То, как они сидят, как располагают свои конечности, как и куда обращают чаще всего взгляды. Интонация голоса, кивки головой и лицевые выражения, частота дыхания, испарина, манипуляции с одеждой и величина наклона её, её складки… Чем дольше я смотрю, тем хуже становится ситуация. Для них, естественно.

Охранник сидит в какой-то весьма потрёпанной временем и событиями коричневой куртке и грязных джинсах, сидящий рядом «дипломат» вообще выбивает слезу своим видом. По-моему, он ошибся лет на десять в плане моды. И где его только откапали? Дела, однако совсем у них плохи…

Немного понаблюдав за целями, я обнаружил, что только полицейский имеет оружие. Наверняка они побоялись приносить своё на случай облавы. Ну и дураки. Прежде чем что-то делать, надо хорошенько подумать. А оставлять потенциальных «языков» в таком беспомощном положении как минимум глупо. Но нельзя исключать и того, что они ничего важного и не знают. Хорошо, тем проще будет выбивать информацию.

Интересно, сколько они предложили? И куда ему столько денег? В полиции ведь платят неплохо…

Да и по поведению они никак не походят на членов картеля. Слабые недомерки, не способные чувствовать себя уверенно в незнакомой обстановке. Ёрзают на стульях словно геморроем страдают. Неудивительно, что легавый так долго ломается и пытается отвертеться. Верно тоже пытается по больше выгоду вывернуть, не замарав руки по локоть в дерьме.

Смотрю в окно. Вернее, в то, что выполняет его функцию. Я подозреваю, что сделаны они были только для того, чтобы сэкономить на освещении, но показывать такой «пейзаж» в виде стены ближайшего здания очевидно неуважительно по отношению к посетителям.

И чего отец удумал? Ей-богу, что-то мне подсказывает о грядущих резких переменах в плане. Надо ведь как-то от лишних избавиться.

Краем глаза замечаю нетвёрдое рукопожатие, отец напрягается. Неподготовленному взгляду не видно, но я догадываюсь, что он собирается сделать. План дальнейших действий вычерчивается в голове.

Ах ты сукин сын…

По отношению к этому родственнику я не стеснялся в выражениях. Более того, кроме кровного родства меня с ним ничего не связывало. За исключением работы, естественно. Но даже так отношения сложно было назвать исключительно «деловыми». Их вообще не было. Каждый сам за себя, каждый обязан быть готовым к тому, чтобы отразить предательство, или же нападение. Нейтралитет, но внутри едва сдерживаемая ярость и почти открытое недолюбливание. Как на пороховой бочке. В принципе, очень похоже на аналогичные взаимодействия в той среде, в которой он обращается, но, по правде, если бы я был там в полной мере, а не правах наёмного разнорабочего, то мог бы и превзойти отца. Здесь же меня постоянно подставляют под удар.

Охранник собирается выйти из заведения первым, но отец, делает вид, что не замечает его, наступая на ногу и одновременно отталкивая.

Понятно, зачем он машину взял…

Естественно, делается всё это так, чтобы разозлить человека и довести его словесной перепалкой до состояния «пойдём выйдем». Как только они скрываются за поворотом, наступает моя очередь.

Как и следовало ожидать, «дипломат» начинает следовать тёмными переулками, полагая, что за ним может вестись преследование. Вернее, я позволяю ему заметить свою слежку, от чего он и петляет, как заяц, убегая от лесы.

Дальше – дело техники. Появляясь то там, то тут, я заставляю его использовать выгодный для меня маршрут. Свидетели ведь не нужны. Предугадываю его действия, пока не решаю, что пора.

Я выхожу прямо перед ним, направляя дуло пистолета куда-то в произвольный район живота. «Дипломат» мгновенно поднимает руки вверх, как я и предполагал, исходя из сведений о характере. «Не боец» – вот его описание.

До сих пор меня продолжает мучать загадка, каким образом кому-то удалось раздобыть пистолет спецслужб другой страны, снабдив его при этом нехилым запасом патронов, а после продать отцу сразу в нескольких экземплярах. В то время, как отец предпочитает использовать неэффективный глушитель, моё оружие реализует снаряды, при использовании которых не появляется звуковая волна. Да, там есть порох, однако при поджоге, пороховые газы запираются в гильзе, в то время, как пулю выталкивает поршень. Тихо и эффективно. Единственный звук появляется, когда затвор возвращается на исходную позицию, но разве это может стать большим недостатком?

–Привет. Как дела?

Я специально задаю бессмысленные вопросы, чтобы проверить насколько сильно его шоковое состояние и насколько просто будет подчинить цель себе. Судя по тому, что ему даже не удаётся открыть рот, проблем не будет.

–Не догадываешься, чего мне надо? Хорошо, тогда заключим небольшую сделку… Прямо сейчас ты звонишь своему главному и говоришь, что необходимо срочно решить одну проблему, о которой, естественно, говорить по телефону нельзя, не забывая упомянуть, что с тобой будет ещё один человек. Если ты всё выполняешь правильно, то остаёшься в живых и в городе более не появляешься, если главный заподозрит подвох, пеняй на себя. Понятно объясняю?

О боже! Ну и ублюдок…

–Эй, отвечай. Чего сложного? Звонишь, говоришь, что нужно встретиться и с тобой будет ещё один, потом валишь на все четыре стороны. Согласен?

–Д-д-да…

–Ну и отлично. Можешь приступать. Давай, звони.

Он начинает медленно доставать телефон из кармана, полагая, что сделай резко, то я испугаюсь и начну стрелять. Ну и дурак, как будто я и так не знаю, чего у него там под одеждой нет.

–Не забудь упомянуть, чтоб глаз чужих поменьше было.

–Х-хорошо.

Я убираю оружие в карман. Больше оно не нужно. Он и так теперь знает, что «сидит» на мушке.

–Алло? Это я. Да, я. Э… Тут, в общем… Кое-кто хочет поговорить с вами… Да, относится. Не по телефону… Ага, и это… клиент… не хочет посторонних глаз… Хорошо. Ага, понял. Спасибо…

–Молодец. Теперь сопроводи меня к тому месту, которое он указал. Вперёд, я за тобой. Когда будем подходить, скажешь.

–Ладно…

Мы начинаем движение. Похоже, он немного смог оправиться и понять, насколько глубоко увяз в трясине, потому я немного подстраховываюсь, идя сзади, чтобы «дипломат» не расслаблялся.

Один квартал, два квартала, пять кварталов… Наконец, он сообщает мне, что уже близко. Я надеваю кожаные перчатки. Мысленно приказываю сосудам в мышцах расшириться, попутно придумывая три возможных пути развития диалога и столько же возможных типов помещений. Как оказывается, встреча намечается в обычной квартире.