Граница восприятия

Если она спрыгнет, дороги назад не будет.

Я рисковал, ради самого себя. И она об этом знала.

Прошло некоторое время, но я не мог понять, насколько много. Я пытался доплыть до камня, который видел в прошлый раз, но терял ориентацию и вновь погружался под воду. Вовсе не от тяжести мокрой одежды.

Я так утону… Нет, она поможет, она… спасёт меня, снова спасёт…

Ещё один глоток воды попал в желудок, по пути затопив бронхи, я закашлялся, начав окончательно тонуть. Воздух в лёгких ещё мог поддерживать жизнь во мне, но его едва ли хватило бы на минуту.

Позади меня раздался хлопок. Кто-то не очень удачно спрыгнул с обрыва, войдя воду под значительным углом.

Я засмеялся, стоя уже на берегу. От радости, или же от сильного испуга – разницы ноль. Мне было весело, я был счастлив.

Наконец-то повернулся к ней лицом. Оно выглядело так, словно его обладатель только что избежал смерти. Через минуту я заметил улыбку такого же характера, как и моя. Мы оба поняли, к чему следует её приурочить.

Это был переломный момент. Начало конца.

Прошло ещё несколько счастливых дней, проведённых в попытке научить её тому, что попросила сама, пока я окончательно не убедился, что продолжать больше невозможно.

Пляж, занимавшийся парой странных и неподходящих друг к другу людей, которые, начиная с полудня пугали нелогичным времяпрепровождением редких посетителей, опустел. Кто-то подумал, что стало лучше, когда столь опасные действия, запретить которые никому не хватало смелости, как и ей самой, прекратились. Случайные зрители так и не смогли понять в происходившем смысла. Они не были на такое способны.

Часть 3

Судный день

С самого утра он был мрачен. Сказал, что мы меняем место жительства. Фраза, означавшая раньше необходимость переезжать ради того, чтобы никто не мог нас найти, внезапно исчезла. Встав в восемь утра, мы собрали немногочисленные вещи, после чего отправились в путь.

Но почему-то ставший мне знакомым человек перестал им казаться. Дорога медленно поднималась в гору, красивые зелёные, в самом своём цвете растения устилали их склоны, представляя из себя самое красивое из когда-либо увиденных мною зрелищ. Я не знала, куда мы едем, и эта неизвестность была мне совершенно безразлична. Какая теперь разница? Мне достаточно и того, чтобы просто смотреть в окно, лишь бы менялись виды, лишь бы не останавливаться…

Но его молчание огорчало меня. Я не могла понять, о чём он думает, да и выражение лица не было вовсе напуганным. Скорее всего, больше похожим на… расстроенное? Сложно определить, но спрашивать я боялась, считая, что те думы меня касаться не должны.

Прошло около четырёх или уже более пяти часов. Мы не ехали с большой скоростью, поэтому, не думаю, что проехали более трёхсот километров. Однако, местность сильно изменилась. Различия заметны во многом, даже в людях. Каждый последующий город, каждое новое село становилось всё меньше и меньше по количеству людей, менее знакомым, но больше по занимаемой площади. Тут не было такого огромного потока машин, да и сам воздух пах совсем по-другому. Не разу подобного не встречав, мне не с чем было сравнить эти запахи.

Мы сделали остановку. Он сказал, что осталось совсем не далеко, но лучше будет передохнуть в каком-то городе, название которого я впервые слышала. Зашли в кафе. Есть я совершенно не хотела, попросив лишь кофе, но он для чего-то настоял. Выбрала мороженное. Плохой кандидат на звание обеда, но я давно хотела попробовать. Нет, давно хотела, чтобы меня им угостили. Молчание сохранялось. Хотя проблема была вовсе, наверное, не в внезапной тишине, а в холодной атмосфере, окружавшей нас.

О чём он думает? Может быть, я ему обуза? Вернее, так оно и есть, но, получается, он не может сказать мне уйти? Всё ведь когда-то надоедает, приходит к закономерному концу.

Я наклонилась поближе к нему:

–А там нас точно не найдут?

Глупо было задавать такой вопрос, но я решила попытаться прощупать причину напряжения.

–Не должны. Я… давно это место выбрал, ещё… в детстве, так что… Практически исключено.

–Понятно.

Повисла очередная пауза. Ни я не могла выговорить ни слова, не мог сделать этого и он. Словно где-то натянулась невидимая нить, соединяющая нас, и она непременно порвётся, стоит нарушить молчание.

–Послушай, пожалуйста… Прости, что приходится… хм… В общем, если… Я буду молчать, но… если… стоит тебе… я понимаю, так что только скажи…

–Ладно, пойдём. Пора.

Кулаки его сильно сжались, после чего он вскочил из заведения, оставив меня одну. Каким-то волшебным образом, под счётом уже лежали деньги. Примерно втрое больше нужного.

Я нехотя вернулась в автомобиль. Кажется, невидимая паутинка разделилась надвое.

–Прости.

–Да нет, это ты меня… Ладно, тут ещё пару километров.

Он поддал газу. Дорога стала совсем безлюдной и местами в плачевном состоянии – на особо крутых поворотах мне было сильно страшно. Периодически закладывало уши. Впрочем, тот факт, что мы поднимались в гору, был более чем очевиден по наклону дороги и самой машины.

–Мы на месте.

Тут не было парковки или чего-то вроде того, не было и машин, только одни огромные деревянные ворота, в высшей точке окружности достигавшие трёх моих ростов. Дверь автомобиля захлопнулась, и он появился рядом со мной с двумя металлическими кейсами и небольшой спортивной сумкой. Судя по неуверенности, реальность превзошла его ожидания.

–Пойдём?

Я кивнула. За стойкой регистрации, которую удалось найти с большим трудом, ибо предсказуемостью в планировке здание не отяготилось при строительстве, никого не было. Оставив сумки, он пошёл искать хозяина и скоро вернулся. Уже с ключами. Объяснять ничего не стал, сказав только, что тут, оказывается, есть буфет.

Более похоже на заметку или на неудачное предложение.

Старые деревянные половицы, которыми была покрыта сеть больших и мелких тропинок, скрипели при каждом нажатии, но мой взгляд притягивали просторные дома, скрытые в деревьях. К каждому из них вела небольшая дорожка, а рядом с ней тянулся маленький ручеёк, соединяющий окружающие здания пруды. Вода в них сильно застоялась, а каменное дно покрылось водорослями, но если присмотреться, то можно было увидеть снующих туда-сюда тёмных рыб. Сразу же захотелось их покормить.

–Это здесь.

Я подняла голову. Если все остальные здания стоило называть большими, то это было непомерно огромным. Старый стиль, минимум вещей в комнатах, раздвижные стены – сразу становилось видно, что хозяева тратят немало денег, чтобы отель выглядел как будто бы только что, построили. Единственное, что никак не вписывалось в общую картину, так это телевизор, но он здесь больше необходимость, чем роскошь.

–Выбирай любую.

–Нет… после тебя…

Но он не стал заходить в какие-то либо комнаты, не стал и осматривать дом, сразу же развалившись посреди зала. Я поступила аналогично, сев рядом.

Чего это делает?

Я не могла понять, что делает лежащий рядом с закрытыми глазами человек, пока не поступила точно также.

Стоило только убрать с глаз картинку, как невидимое стало предельно ясным. Он слушал… тишину.

Приглушенные звуки природы, шелеста листьев и текущей рядом воды, в которой бултыхаются рыбы, хватая ртом воздух – ничто из этого нельзя понять в городе. Я чувствую приятный, веющий прохладой ветерок, растекающийся по полу и запинающийся о мои ноги, замечаю запах земли, проникающий через мельчайшие отверстия в фундаменте, чья пористая структура заметна по звукам от ходьбы. И он прекрасен.

–Что-то случилось с твоей… сестрой?

–Нет. Она в порядке.

Как приятно ничего не думать, на время выбросить все проблемы из головы… Просто слушать, воспринимать мир, не размышляя о значении того или иного происходящего в нём. Беззаботно, приятно, красиво.

Никто нас не поймёт. Не сможет понять.

Сквозь прикрытые глаза проникает дневной свет. Со временем он становится темнее, сменяя красные оттенки на многоликий белый. Появляются какие-то мысли, совершенно бессвязные, они путаются в голове, становясь неочевидными и едва различимыми на фоне безбрежного моря чистого, но не пустого пространства. Время теряет смысл. Последнее, что врезается в мою голову, так это то, что кто-то по ту сторону погладил меня по голове. Я улыбнулась. Оказывается, это приятно.