Страница 59 из 61
Когда я открыла глаза, то была уже в какой-то другой комнате и не на полу, а на расстеленном матрасе. И за бумажными стенами пылал закат, чётко рисующий на белом фоне собственные узоры, смысл которых понятен только ему самому.
Не осмелившись открыть выход в сад, я вышла из комнаты и направилась в зал. Пол уже не скрипел, а казался мягче и теплее. Словно дом, приняв хозяев, сразу стал от этого обжитым. Поменялся и запах, став более тяжёлым и влажным, взамен продувающему ветру. Я подумала, что это случилось от испарений в нашем дыхании, что, конечно же, было полнейшей чушью.
–Добрый вечер.
–Привет.
Настроение его если и поменялось, то совсем незначительно. К известному огорчению добавилось больше спокойствия. На полу стояли сумки с покупками. Видимо, он только что вернулся.
–Неплохо ты спишь. – Говорит с улыбкой.
–Ну…
–Скажем так – довольно крепко.
–…
–Я тут купил, что было… Бери, если хочешь.
–Нет, я не голодна.
Это было одновременно и правдой, и ложью. Правдой в том, что действительно не хотелось, но ложью в причине. Взяла только бутылку с водой.
Он смотрит себе в ноги. Что-то вот-вот должно случится, я знаю, что он хочет сказать что-то важное, но не может подобрать слов и нужный момент. Пока этого не произойдёт, он не изменится. Хотя нет, разговор всё изменит и ничего, как раньше не уже будет.
Украдкой поглядываю на железный кейс, валящийся на том же самом месте. Мне интересно, что там такое лежит, что он от меня скрывает. Хотя сложно назвать его бездействие попыткой скрыть. Мне и так приблизительно было ясно, что в нём находится. Разве что хотелось убедиться.
–Хочешь посмотреть?
Слова вылетают из уст с таким акцентом, что явно показывают отсутствие рекомендации удовлетворять любопытство. Они несут оттенок угрозы, но…
–Да.
–Действительно хочешь?
–Что… там такое?
–Хочешь, или нет?
–Да. Хочу.
Не должно быть у него такого, что может напугать меня. Нет, это я не должна пугаться от того, что там у него.
Мгновение спустя, он разворачивает полуоткрытый кейс, по ходу предлагая мне отрыть его до конца самой. Неосознанно, как это происходит, когда тебе говорят «не смотри» или «не ходи туда», но ты всё равно идёшь и смотришь.
Он дал мне выбор, смотреть, или нет…
Мне попадается знакомый. Блестящий металл, расположенный так, чтобы занимать минимум пространства уже был у меня в руках. О предназначении бутылки с прозрачной жидкостью и толстой рыболовной лески я не стала спрашивать. Впрочем, консистенция о многом говорила.
От нахлынувших мгновенно воспоминаний во мне просыпается отвращение. Я захлопываю кейс и отталкиваю его. Но мне уже не страшно, я просто не хочу больше сталкиваться с этим.
Надо будет ему сказать, что я думаю, но как…
Содержимое второго он демонстрирует мне сам, понимая и ожидав подобную реакцию.
Сколько же здесь?
Огромное количество одноцветных бумажек с одним и тем же рисунком на них. Деньги. Очень много денег. Нереально много.
Сколько здесь миллионов? Это же… Неужели он взял их у тех, кого… или это… оплата?
Нет! Я не хочу знать! Мне всё-ра-вно!
Молча киваю ему, показывая, что больше вопросов не последует. Ящики занимают прежнее место. Пропасть продолжает расти.
Почему мне теперь неприятно на это смотреть? Почему, если я уже держала в рука всё это и хотела даже воспользоваться? Хорошо, что не смогла.
–Хочешь куда-нибудь пойти?
–Куда?
–Здесь вокруг полно тропинок. Насколько мне известно. Я читал, что комплекс рассчитывался на множество…
–Хорошо.
Голос совсем не похож на его. Какой-то менее уверенный, словно читающий по бумажке против своей воли…
Теперь мы идём по неказистой и неудобной тропинке. Когда-то она была вполне ровной и аккуратной, но от времени, дождей и перепадов температур, свойственных этой местности, крупные камни потрескались, превратившись в довольно мелкую гальку, а корни деревьев нагло подняли эту уже убитую временем конструкцию в бугры. Очень жаль – выглядеть это должно было красиво.
Солнце, как я и думала, уже начало свой последний путь на западе. Теперь по водной глади озера, лишь изредка проглядывавшей из-за деревьев, скользили жёлто-красные блики.
Я не выбирала маршрут. Он быстрым темпом шёл впереди, а я только следовала, пока, когда мы не ушли уже на такое расстояние, когда гостиничные здания стали по размеру меньше спичечного коробка, темп замедлился, затем и вовсе прекратился. Он свернул налево. Лица я не видела.
Мы вышли на какой-то небольшой утёс, поднимавшийся над водой метров на пять, после чего он сел на его краю, свесив ноги. Я повиновалась негласному приказу, примостившись немного позади, чтобы не испытывать знакомого страха перед знакомой высотой.
Прошла минута, две, три… Наконец, видимо решив, что удачные слова для начала разговора подобрать не получится, он пошёл прямым путём.
–Я убийца.
Слова звучали одиноко и пусто, хотя голос не дрожал и был весьма уверенным, но для меня – лишь слова.
–Я не знаю, дошло до тебя это или нет, или насколько сильно ты осознаёшь это, но перед тобой сейчас сидит… чудовище. Чудовище, не знающее пощады и сожаления… Знаешь, сколько на моих руках?
–…
–Когда мне было примерно столько же, сколько и тебе, я уже знал, чем занимается отец. Собственно говоря, благодаря ему… Хотя обвинять кого-то нельзя, сколько не говори, а выбор у меня был. Он не особо распространялся, но, иногда, чётко давал понять. К тому же обстоятельства только на это и указывали. Хм, а ведь я, наверное, думал сейчас также, как и ты. Мне было всё равно. Да, он недвусмысленно пророчил мне стать с ним на ровне, но я не верил, жил одним днём, не понимая, на что надеялся. «Меня не коснётся» или «такое просто не может со мной случится» … В воображении это так легко. Ну человек и человек, чего там. Такой же как ты… Хм, каким же я был дураком, пологая, что мир не настроен против меня. Удел всех детей, наверное… Компьютерные игры, новости, фильмы… Да кто не видел смертей в кино. Разве я испытывал жалость? Нет, скорее даже не безразличие, а некоторое удовлетворение, как логичное завершение сюжета… На деле… На деле всё оказалось не так… Он ничего мне не объяснил. Приказал одеться, сказал, что кое-куда меня отвезёт, но парадную одежду трогать не надо. Сказал, что там будут и другие и от меня требуется не подвести его, не «упасть в грязь лицом». Тривиальные фразы, которые могли значить что угодно. Я не совсем хорошо помню, что он мне тогда говорил, но это вина памяти. Рот его не закрывался всю дорогу, что было несвойственно, да и сиял он как начищенный самовар… Я, кажется, даже спросил тогда, почему мы не взяли сестру. Подумал, что меня везут в какой-то парк или вроде того. Хотя, скорее всего, в глубине души и догадывался о происходящем. Не хотел верить. «Пускай это будет парк». Ага, оказался подвал… Ну и придурок же я был… Их было трое. Мой отец и ещё двойня тех, кого я тогда про себя и назвал «мордоворотами». Такие двухметровые качки с пистолетами в руках. Нет, обманываю. В руках был только у одного. Я и не подозревал, что они настоящие, когда заходил. Дверь захлопнулась. Ненавижу этот скрежет. Там многое что изменилось, но он остался. До сих пор ненавижу… Ты ведь тоже его слышала? Отец встал позади меня, начав подталкивать вперёд. Я спрашивал, что происходит, но он молчал, ехидно улыбаясь… Сказал, что испытание начинается… Потом я заметил ещё одного человека… Привязанного к железному стулу тёмно-синими, как мне показалось при свете лампы проводами по ногам и рукам. Женщина. Лет сорок-пятьдесят, не больше. Раздетая, почти полностью. Вид у неё был… измученный… Тогда я про себя подумал, что как она не замерзает? В подвале было чертовски холодно, а она в прямом контакте с железом… Все смотрели на неё. Как хищники на добычу, попавшую в засаду. Явно жаждали продолжения…
Последовала продолжительная пауза. Я слышала, как ноги его с силой ударялись о камень. Как мне поступить? До меня и вправду стало доходить обстоятельства положения. Я ведь и сама всё видела… Мне… страшно? Не хочу ли я уйти, ведь если так продолжится дальше… Но он ведь тоже не…