Страница 43 из 61
Девочка ощутима дрожала, что, конечно, прямое следствие высокой температуры. В близи отчётливо звучало клацанье зубами.
Нет, ты не бросишь её!
-Как тебя зовут?
Очередное потрясывание головой.
–Не хочешь говорить?
Короткий кивок.
–Как ты здесь оказалась?
Глупый вопрос, недалёкий диалог не претендующий на продуктивность.
И с чего вдруг мне вздумалось их задавать?
–Можешь не говорить, но почему ты не хочешь уйти? Я помогу тебе сбежать. Он не сможет найти… А, конечно, ты, наверное, подумала, что я с ним знакома? Да, это правда, но я не за одно. Слушай, не знаю, что он с тобой сделал, но нам нужно скорее уходить. Если хочешь, я отведу тебя к родителям – там ведь точно тебя…
–Я не хочу туда.
–Не хочешь возвращаться? Почему?
Девочка снова замкнулась в себе. Замолчала и не подавала надежды на продолжение.
Как и ты сама недавно.
Я снова ощутила себя проигравшей. То, как я вела себя час назад нисколько не отличалось от того, что я могла наблюдать сейчас со стороны. И более всего раздражала идея, подмывавшая воспользоваться сейчас знанием о том, как я рассуждала тогда, чтобы найти подход.
Это подло, наверное. И всё же, наверняка что-то случилось, что она не хочет возвращаться домой. Может быть у неё нет родителей? Вот дура тогда, спросив… Или поссорилась? Поссорилась и так же сбежала? Стоит ли поднимать тему?
Как же противно притворяться наивной, когда и так всё про неё знаешь.
–Не хочешь возвращаться, потому, что некуда?
–…
–Он ведь тебя убьёт. Не знаю, почему ты до сих пор здесь, но… Лучше всего уйти сейчас, поверь мне. Он не станет искать, если я скажу, что ты будешь молчать… Разве тебе не страшно?
–Нет. Оставьте меня, пожалуйста…
Я всё равно не понимаю по какой причине! Она что, бессмертная, чтобы заявлять так?
Девочка опять повернулась лицом к стене, после чего упала. Вернее, рухнула по собственному желанию, расслабив мышцы как раз в тот момент, когда она должны были остановить падение. Я не поняла значение этого.
Мои варианты временно закончились и требовали подкрепления. Хотя правдивее будет сказать, что всё мои варианты воздействия закончились. Я практически сдалась пытаться переубедить её.
Для каких целей «брат» привлёк меня сюда, когда она и не пыталась сбежать? Чтобы я не дала умереть ей с голоду или же с жажды? Но это бессмысленно, если говорить о том, чтобы потом убивать, следовательно, он её держит не по такой причине. По-другому, причиной могу быть я, что тоже маловероятно, поскольку я не собираюсь содействовать, да и вообще такое просто немыслимо.
Значит ему нужна она, или же выкуп, или же, что намного хуже, наверное, она предназначена для кого-то другого.
–Ты не знаешь почему здесь?
–…
–Ответь, пожалуйста, несмотря на…
Нет, больше всего меня волновал последний из вариантов.
–Ты не думаешь, что тебя кто-то… заказал?..
–…
Происходящее выходило за разумные пределы. Я не могла просто так сидеть. Это ужасное помещение, нехватка свежего воздуха, раздражающий свет от вспышки фотоаппарата телефона – всему есть граница. Понимает она там или нет – так нельзя.
Совсем ещё ребёнок! Ничего не понимает, что её ждёт. Я так не могу!
–Хватит! Пошли!
Я слишком резко встала, поймав на себе неприятную дезориентацию от головокружения, попыталась поднять её под руки.
Худая… Как выйдем наружу сразу же вызову полицию…
Как он только посмел! Насколько нужно быть уродом, чтобы… Ублюдок…
И всё же, если я и злилась на него, то не до такой степени, до которой должна. Может быть это причина в том, что я не видела, как происходило похищение, но, возможно, от того, что он был моим братом. Не знаю, насколько я верила в его «работу», поскольку точно знать и верить всё-таки разные вещи, однако, почему-то мне казалось, что он на такое не способен. Хотела верить, от того и ругала его про себя и ненавидела так, как, должно быть, мать ругает своего непослушного ребёнка.
Девочка не сопротивлялась, пока с большим трудом не удалось дотащить её до двери, открыть которую без рук было невозможно. Поставила на ноги, убрав поддержку. Девочка осталась стоять ко мне спиной.
–Уходите.
–Чего?
–Уходите.
Мне уже надоело через каждое её слово задавать подобный вопрос, чтобы не лучше расслышать, а чтобы дать понять о его неприемлемости. Но сейчас, когда раздражение достигло пика, мне пришлось замолчать – голос девочки поменялся и не в лучшую сторону. Сквозь изменения, вызванные застрявшем в горле плачем, звучала твёрдая уверенность и непоколебимость. Не спонтанно вызванная агрессия или принятое по велению настроения решение, а чётко продуманное желание.
–Чего ты такое творишь, дура?! Совсем ничего не понимаешь?!
–Оставьте меня.
Я с ненавистью к себе развернула её. Пожалуй, слишком резко, чем это позволительно. Ответ повторился.
–Почему?! Говори почему, идиотка!
–Потому, что я так хочу!
Она стояла в агрессивной, если так можно вообще было сказать, посмотрев на неё, позиции. Ни наклонённая вперёд голова, ни широко разведённые руки с жалким подобием кулаков на концах, ни выражение лица, отголоски которого едва виднелись в свете вспышки, не создавали должного впечатления, ибо и с моими силами против такого противника хватило бы и одного меткого удара.
–Он ведь…
–Мне всё равно, ясно?! Пусть делает то, что хочет, мне без разницы, ясно?! Я туда больше не…
Лицо оппонентки на мгновение исказила боль, полная негодования и решимости. Рот резко захлопнулся, оставив обрывок незаконченной фразы. Она отошла на шаг назад.
Будь ситуация немного другой, я непременно бы испугалась за себя – с таким лицом совершают самые тяжёлые из всех необдуманных поступков. Так смотрит загнанный в угол человек, который решил, что всё кончено и ему нечего терять. Однако бежать мне было бессмысленно.
Походка девочки пошатнулась, а грудь на несколько секунд замерла в положении выдоха. Движение назад продолжилось, пока не упёрлось в ближайший угол. Мне страшно сильно захотелось подойти ближе, чтобы можно было подхватить её в случае чего, но я побоялась, что получится только хуже. Возможная реакция была непредсказуемой.
Что же это такое должно произойти, чтобы согласиться на такое?! Какая же я законченная дура, как я могла вообще так поступить!
Теперь до меня дошло, что же я сотворила и какими отговорками воспользовалась ради оправдания. Неужели мне было настолько плохо? Конечно нет.
Да, это крайне неприятно, когда тебя предают, особенно таким образом, однако я ведь была готова к тому. Более всего, я прекрасно знала и понимала, что так получится. Я знала, что в действительности все мои «друзья» никогда ими не были и то, что я ничего не изменила, что и привело, в конечном итоге, меня сюда – вина только одного человека. Не обстоятельств, не окружавших меня людей – только моя. Моя поскольку сама захотела быть обманутой, сама захотела иметь недолговременный, но красивый эфемерный мир. А она… Я не знала, что послужило причиной для неё, но одного взгляда хватало для некоторого понимания.
Непритворное отчаянье, сожаление, боль и неудачные попытки скрыть это. Больше ничего. Она не обращала внимание на то, как жалостливо она выглядит со стороны, не продумывала слова, чтобы стать жертвой, чтобы заставить других поверить в собственную ложь, заставить их плясать под собственную дудку – девочка действительно чувствовала и это доставляло ей мучения, а не удовольствие, как это было со мной.
–Прости.
Не придумав ничего лучшего, чем подойти к пытающейся пройти спиной сквозь стену, я схватила её за запястье, после чего заставила сесть вместе с собой. Больше встать она не могла – даже учащённого дыхания не хватало, чтобы создать зазор между мною и стеной – настолько сильно я придавила её плечом. Большее было недопустимо по крайней мере от того, что мы, фактически, незнакомы.