Страница 42 из 61
–Девочка, не бойся, посмотри на меня.
Звучит, как из уст робота. Как по бумажке! Если ей и страшно, то так точно бесполезно. Чёрт, я совсем не знаю, что делать!
И тут до меня дошло, что я и в правду оказалась беспомощна. Весьма неожиданно, ибо никогда не считала себя замкнутой, или столь же отстранённой от остальных, как мой брат. Правильно, я делала всё, чтобы не остаться одной, я боялась этого. Наивно полагала, что если меня слушают и вокруг всегда есть люди, то у меня есть и друзья. А ведь на самом деле…
Что я могу? Говорила, что убегаешь, потому, что некуда возвращаться? Так с чего это вдруг, если у тебя столько знакомых? Задумайся, к кому ты могла бы сейчас обратиться, элементарно спросить даже не помощи, а банального совета? Кто сможет тебя выслушать и не прогнать?
Ответ был «никто». Никто не мог сейчас оказать мне поддержку, да и бессмысленно врать себе, рассчитывая на другой результат, если бы немного изменилась сама ситуация. Упади я в кругу тех «друзей» в обморок, они поступили бы точно также, как я сейчас с девочкой. Сделали бы вид, что ничего особенного не произошло, что так и должно быть и пускай кто-то другой ею занимается.
Я могла сколько угодно, пока не надоест строить из себя жертву, желать и пытаться ею стать, но реальность никуда не денется от этого. Можно убежать, замкнуться в себе, но это не спасёт, никто не поможет за «просто так», никто не позаботится о тебе только от того, что так следует из твоей логики, пока на то не будет веской причины.
А помнишь ли ты их имена?
Нет, только лица. Да, я смутно помнила имена пары десятков наиболее часто встречаемых знакомых, но в большем не было смысла. Легко обходилась и без имён, зная только, как выглядят «свои». «Ты», «он», «она» – в совокупности с указательными движениями пальцев этого хватало для обращения. Наверняка для них ситуация была аналогична – какая-то сторонняя девочка, которая, судя по всему, их знает. Надо ответить. Вдруг повезёт и будет интересно? А нет, так оттолкнут и забудут. Вежливо, на случай, если её потом можно будет использовать.
А ты, наивная дура считала, что просто не тот случай. Ну один не захотел говорить – найдётся другой. Какая разница? Как ты только не заметила, что они общаются с тобой до тех пор, пока тебя можно использовать. До тех пор, пока это им интересно…
Сначала я решила, что должна расстроиться от понимания этого, но потом сообразила, что только что самостоятельно заявила о необходимости. Это не собственные чувства – так должно быть, а мне следует повторять, показать, что я такая же, как и все. А расстроилась ли я вообще? Нет, конечно. От того и пустилась бежать, старалась как можно больше отдалиться от всех, создать бесповоротную ситуацию с одним вариантом выхода. От смутного понимания.
Ведь знала же, что всё бесполезно. Знала, что никогда не кончится этот процесс, что рано или поздно попаду в такую ситуацию, что останусь одна, только тогда выглядеть буду на разы глупее. Или, на тот момент, уже попала? Не уверенна, но результат мог быть только один. И это…
Забудь о них. У тебя сейчас есть дела наверняка поважнее. Почему только о себе говоришь? Какое значение сейчас имеешь ты, против неё? Надо срочно что-то сделать…
Подумать только, что подобное могло произойти… Как я могла позволить себе хотеть сбежать?!
–Как тебе зовут?
Прости, понимаю, что глупо, но иначе я не могу.
Девочка чуть различимо по движению тени потрясла из стороны в сторону головой, что ровным счётом ничего мне не говорило, кроме подтверждения наличия у неё способности слушать.
–С тобой точно всё в порядке?
Я попыталась осмотреть насколько это возможно её, но на каждое моё новое прикосновение она реагировала, словно по ней водили раскалённым железом.
–Мне… вызвать «скорую»?
Совсем тупая, что ли, конечно, надо! Но он сказал… Плевать, сам виноват, коль привёл меня, не позволю издеваться над ней!
–Подожди секунду, я быстро.
Собралась покинуть подвал, поскольку под землёй сеть отказывалась работать, но едва дошла до выхода, различила некоторые несвойственные этому месту звуки. Вернулась на место почти бегом.
–Что ты сказала?
–Не-на-до.
–Не переживай, я тебя не трону и скоро вернусь…
–Не-на-до-ни-ко-го.
Она говорила по слогам не просто так. Каждый последующий становился единственным, поскольку, произнося его, она использовала почти весь воздух в лёгких, от чего голос становился немного гавкающим и шипящим. Я побоялась, что неправильно понимаю её, поскольку такого явно не могло быть. Никто, окажись наедине с братом, не согласился бы оставаться.
–Постой, как это…никого? Прости, я не знаю, что он тебе сделал…
Чёрт, проговорилась, что знакома с ним… Теперь точно доверять мне не станет!
Доверие… А ты, доверяешь ему теперь?
–…Но я обещаю, что больше такого…
–Не-на-до.
–…Не допущу…
Неужели он настолько запугал её, что она теперь боится даже вызвать на помощь?!
–Ты подожди, я сейчас…
–Стой.
–Почему? Что такое? Тебе плохо?
–Не надо никого звать. Оставь-те меня… пожалуйста.
–Но…
–Пожалуйста.
Я не могла ничего сообразить. Запертая под землёй в замкнутом пространстве на неопределённое время явно не по собственному желанию, не имеющая возможности выбраться… Нет и смысла предполагать, что там с ней сделали и чем пригрозили – очевидных фактов достаточно, чтобы захотеть сбежать.
Но почему она тогда останавливает?
–Он… Тебе угрожали?
Тишина.
По какой причине она не даёт к себе дотронуться? Он её бил, или она ранена? В любом случае ненормально…
Попыталась в очередной раз, не обращая внимание на сопротивления перевернуть её на другой бок, но после вспомнила, что иногда лучше не трогать больных людей, если у них травмы позвоночника и головы.
–С тобой точно нормально? Если не ответишь… я позову…
–Да.
Надеюсь не обманывает.
–Тогда не сопротивляйся.
Она оказалась намного легче, чем казалась изначально. Я убедилась, что внешних признаков повреждений нет.
Совсем маленькая!
Мне сложно было сказать о её возрасте с уверенностью. В районе десяти-тринадцати лет – она продолжала закрывать лицо руками, к тому же сразу приняла позу зародыша, как только отпустила её. Уже сидя, что лучше.
И снова попытка прикоснуться к ней оканчивалась неудачей. Она от чего-то пряталась.
Зачем она закрывает лицо? Боится меня? Навряд ли от света спасается.
Что мне делать дальше? Спросить, как зовут, но зачем? Однако надо что-то ей срочно сказать…
-У тебя температура?
Чего спрашиваешь, если сама обнаружила?!
-Надо отправить тебя к врачу…
–Не трогайте меня, пожалуйста. Мне ничего не надо, оставьте в покое.
Возразить было нечем. По вполне понятной причине, которую легко удалось обнаружить, задав себе прямой вопрос: почему я слушаюсь её, когда нужно делать совсем по-другому. Ответом служила очевидная истина – потому, что она – не я.
Выполняя что-то потому, что «так надо» нельзя выйти далеко за рамки программы. От этого не будет поощрения. И мой алгоритм действий, нацеленный только на саму себя закончил функционировать.
В какой-то момент мне пришла в голову мысль, что раз она не хочет, то можно сделать то, что хотела с самого начала – бросить всё и уйти. Однако остановилась. Побег не был заранее предусмотрен.
Кто она? Девочка, незнакомец, пострадавший – я не привыкла видеть людей. Она выглядела лишь точной анатомической моделью в моих глазах, наделённой способностью вести диалог. Впрочем, я так делала всегда – у меня не было знакомых, к которым я бы относилась не как к куклам, отвечающим на поставленные вопросы. Живой всегда была только я сама.
–Но нельзя же просто так уйти?
-Почему? Она сама же отказалась – твоих дел тут больше нет. Только потому, что тебе так сказали? Ерунда. Можешь наплевать. Я разрешаю.