Граница восприятия

Впрочем, насчёт эгоистичности – ничего нового. Не удивлюсь, если меня держит обыкновенный страх.

Ждать было примерно около часа. Может двух. Это согласно предельно приблизительным расчётам. Для обычного человека – время непостижимого размера, но для меня… Я расслабилась. Решение принято и назад пути нет. Нет, решение всё-таки принято, но обоснование ещё идёт. Главное потом суметь подняться на ноги, но случится это не скоро, так что…

О чём следует теперь думать?

Даже примерно я не могла предположить, что должна чувствовать в такой момент. Страх? Горесть или смятение? Обиду? Только по какому поводу? Я не держала зла. За моей спиной ничего не оставалось, от того делать это не имело ни малейшего смысла. Пустота, о которой не удастся жалеть. Впереди – тоже пусто, тогда откуда взяться страху? Только я, только здесь и в данный момент. Мир – пустышка, ширма, обрамляющая ничто. Она ненадёжна, поскольку постоянно хватается за саму себя, ища утешения и смысла только внутри. Кто будет размышлять о том, чего нет? Правильно – единицы. Мне же теперь не свойственно говорить и думать о реальности. Я приняла пустоту. Стало быть, держаться не за что.

В чём разница между мною сейчас и между мною в будущем? Не всё ли равно мне будет потом? Тогда так ли это «грешно», как говорят в церкви? В чём разница между жизнью и смертью? Да, сейчас я есть, но важно ли это для меня? Исчезну – тогда и некому будет думать или беспокоиться о содеянном. Следовательно, разницы нет никакой.

И вообще, с чего они это взяли? Кто сказал, что бог не прощает самоубийц? Ему-то уж точно плевать, где мы находимся. Можно ещё понять, если от пребывания в раю он терпел убытки, тогда да, каждая лишняя душа – целое горе. Но ведь никто об этом не заявлял. Значит, кому-то просто пришла в голову идея воплотить свои личные размышления в письменный текст…

К тому же, умереть – это почти тоже самое, что и не родиться. Но ведь никто не обвинил бы меня в том, что не родилась. По крайней мере от того, что просто не знал о моём существовании. Поэтому для тех, кто меня не знает, это безразлично. Правда единственное, о чём следует сожалеть – о том, что, живя, потребляла ресурсы живой природы, которые, уже не вернутся в неё, фактически, забрала своим рождением возможность существования кого-то другого. Но увы, это уже ничем не исправить. А с учётом того, скольких может ущемлять моё дальнейшее существование, то выбор не так уж и плох.

Хотя я не исключала и того, что мой взгляд на вещи неправильный.

Но тогда, если я вдруг уверенна, что поступаю правильно, пускай даже в силу какого-то психического отклонения, то вины в этом нет. Ведь не я больше руковожу своими действиями, следовательно… Впрочем, а вдруг у меня с головой проблемы?

Я мельком заметила, что постепенно всё больше и больше вовлекалась в диалог с самой собой, но решила и дальше отдаться такому развлечению. Мне казалось, что это может быть полезным в плане нахождения несуществующей истины. Так или иначе, мне с детства доставляло удовольствие размышляя приходить к тупиковым ситуациям – так можно стать на шаг ближе к самой правдоподобной теории.

Допустим, я сейчас здесь только потому, что в моём мозгу произошли какие-то негативные изменения… Нет, пускай все люди, которые несчастны – больны. Тогда стоит ли мне осуществлять задуманное с этой точки зрения?

Болезнь лечится и каждый становится счастлив, что от этого меняется? Тот же мир, те же самые проблемы, только никто их больше не замечает, от того начинают вести себя одинаково, как роботы… Любая цель, которую они начинают пытаться достичь – результат действия лекарства – это больше не люди… Они не мыслят по-настоящему… У них нет… У их существования нет смысла…

Лишённые собственного мнения… Да, если я и больна, то этот факт ничего не меняет. Это моё решение.

Остался час. Чем чаще я смотрела на часы, тем медленнее текло время. Теперь оно не было похоже на движение воды в ручье, нет, скорее всего на известное вялое стекание патоки на кондитерском заводе. В кой это миг медлительность стала меня раздражать.

Скорей бы закончить. Любое промедление, простой – очередная капля в чашу, переполненную ядом. А чаша кричит. Ей не хочется держать в себе отвратную ношу, она хочет поскорее сбросить её…

Сильный лязг. Верно машинист задержался где-то по пути, после чего решил отыграться на последнем участке, чтобы не нарушать расписание. И люди от этого, словно заметив запаздывание на доли секунды, покидали вагон на порядок быстрее обычного. Может быть мне только так показалось? Течение времени стало каким-то нестабильным, постоянно меняющим свою скорость. Какие-то вещи, чаще всего обыденные, ускоряли свой темп, в то время как остальные, менее заметные, происходили в разы медленнее.

Появились люди с чемоданами. Вернее, они были и до этого, но только сейчас попали во внимание. Мне было интересно, что их привело «к нам». Навряд ли суда приезжают ради отдыха. Во всяком случае, есть много мест, лучших этого даже в плане туристических достопримечательностей, которых здесь не сыскать. Хотя, если они на короткий срок, то даже тут будет интересно побыть. Это как попасть в другую цивилизацию – интересно, но увы, жить на постоянной основе мало кто захочет. Изнутри город выглядит куда хуже, чем на поверхности. Не каждый это понимает от того и живёт по нескольку дней в неведении об истинном ходе вещей.

Интересно, а если они не понимают, то становятся ли от этого счастливыми?

Пользуясь оставшимися тридцатью минутами, показавшимися лишком большим отрезком времени, я стала упорно следить за «другими». Однако, вскоре разочаровалось. Их взгляд так и оставался пустым. Без видимых размышлений.

Может быть это маска, мера приличия, которой каждый обязан придерживаться? Неважно кто ты и что у тебя там случилось, попал в метро – изволь приделать мину, что чем-то занят, иначе начнёшь выделяться, а это запрещено. Кем, когда – неважно, главное – не отставать… Как же я раньше не додумалась… Они не несчастны, они лишь в упор не желают этого замечать! Подавляют в себе мысли, стараются отвлечься, отгородиться от окружающих, начать существовать внутри себя самого… Я так не могу, у меня не получается… Не могу не замечать очевидного.

Работа-дом-работа… Они не замечают моментов перехода, для них существуют только эти вещи и только они занимают сознание людей. Им ничего больше не нужно. За необходимостью постоянно чем-то заниматься и исчезает повседневность, ускользает реальность. А у меня теперь нет ни того, ни другого. Может и не было. Поэтому…

Ещё один состав отошёл от платформы, а количество пассажиров сократилось в разы. Оно и не удивительно, но всё же, никогда не думала, что это происходит с такой скоростью. Подходил тот самым момент, а мне вдруг перестало хотеться его приближать. От того и постаралась не думать.

Это было самым главным в такой момент. Начнёшь думать – обязательно наделаешь ошибок.

Пропускаю ещё один поезд. На станции наступает тишина, прерываемая лишь редкими переговорами людей и резким, выедающим мозг гулом лампы дневного света, находящейся на грани смерти. Ещё пару дней и она обязательно перегорит, но до того момента сумеет довести любого до состояния белого каления, кто имел неосторожность заметить этот звук. Сегодня в эту прощальную ловушку, акт мщения за неправильное использование и кощунственное выжигание электрода, попала только я.

Едва заметно трясу головой, словно это поможет избавиться от раздражителя.

Станция метро была очень большой. Не соразмерно потребностям, но, наверное, её делали такой, чтобы состав мог беспрепятственно уместиться, а, поскольку они должны быть одинаковы для всех веток, то и вариаций в размерах нет. По крайней мере, я так считала.

С трудом поднимаюсь со скамейки – затёкшие или не желающие совершать действия ноги никак не хотят слушаться хозяина. Однако, понятие «хозяин» тут будет условным. Немного остаюсь на месте в неподвижности, ожидая, когда пульс придёт в порядок, но ничего не меняется. Наоборот, к существующему напряжению добавляется искажение зрения – сосуды резко сузились, и я начала терять его. Появились разноцветные точки и пятна, мигрирующие по картинке. Как на зло прямо по середине.