Страница 19 из 61
Уже не впервой раз я ловила себя на том, что начинала включать в свои фантазии обыкновенных людей, но когда вместо вымышленного персонажа, действующего по моему сценарию, оказался вполне реально существующий, то я испугалась. Такое было недопустимо. Очевидно же, что если я позволила постороннему находиться настолько близко к «ядру», то это могло означать, что рано или поздно такое разрешение дойдёт и до материального тела, а не его мысленной проекции. И всё же, я ждала, когда он подойдёт ещё раз.
И, наконец, такое случилось.
Субботние занятия подошли к концу и я, по привычке, осталась немного подольше, чем необходимо. Однако, сегодня было чем заняться – очередь дежурства по кабинету дошла до меня. Обычно, мне приходилось убираться в одиночку, поскольку у каждого, на кого пытался упасть палец учителя находились неотложные дела, не позволявшие составить пару.
И, когда я с утра подошла к графику дежурства ради подтверждения своему предчувствию, то обнаружила ещё одну фамилию в графе нового учебного дня. Бомба из неожиданно возникшего волнения, радости и смятения взорвалась в моей голове. Это был он.
Нет нужды говорить, что занятия пролетели незаметно и мимо ушей – в тетради, хотя и имелись редкие пометки, но понять их смысл я не могла. Слишком сильно погрузилась в размышления.
Я приказывала разуму прекратить, старалась запретить развитие процесса, препятствовавшего адекватному восприятию событий, но толку от внутреннего крика не было. Такое неоправданное желание встретиться в глазу на глаз мне было неизвестно, от чего и контролировать его не удавалось. Или это была очередная ложь-отговорка? В первый раз за много месяцев я не смогла ответить на поставленный учителем вопрос. Классу это понравилось.
Я шла к умывальнику, чтобы набрать воды для стирания мела с доски. Очевидно, что необходимости в этом не было, поскольку чистота оставшейся вполне позволяла отмыть зелёный материал до блеска, но мне нужно было время, чтобы собраться духом.
Чего я ожидала? Сказать, что многого – равносильно молчанию. Вариантов было по истине огромное количество. Но больше всего мне хотелось, чтобы он попросил рассказать что-то о себе. Груз, хранившийся в моей груди несколько лет, перед его лицом резко тяжелел, превращаясь в непосильную ношу, которую очень хотелось сбросить. Я не была уверенна, насколько много следует рассказать, поэтому решила, что буду действовать по стечению обстоятельств.
Холодная вода довольно быстро переполнила маленькое ведёрко раздражительного красного цвета и начала стекать на руки, удерживавшие его от падения. Прикосновение было приятно.
-Что ты делаешь? Он такой же, как и остальные! Нельзя никого запускать к себе внутрь!
-Помолчи…
-Сама подумай, зачем ты ему сдалась? К каким таким чертям? Не прошло и недели, как раз!.. В добавок, тому, что «это» прекратилось, тоже должно быть объяснение. Знаешь же, что злость никуда не девается… Значит тут есть какой-то подвох.
-А тебе не кажется, что преувеличиваешь?
-Да в чём тут выгода? Резко дежурить захотелось, или же он настолько любит чистоту, что теперь каждый день будет помогать? Как бы не так!
Вернулась в класс. Поздно заметила, что рука «зацепилась» за дверь и закрыла её. Не было ни малейшего сомнения, что жест останется без реакции. Поставила ведро на подставку, подождала, когда она, как и моё сердце немного успокоится, намочила в ней тряпку, начав вытирать блёклые следы, оставшиеся после стирания мела сухой тканью.
В комнате висела тишина. Всего два человека. Один на один. Ни я, ни он, стоявший позади без дела, не решались начать разговор. Спиной я ощущала давление от взгляда.
–Ты… здесь с какого класса учишься?
Слава богу, что он начал первым!
–С первого.
Дура, придумай как продолжить! Срочно!
–Ясно… А я вот только недавно к вам переехал.
–Понятно…
–Просто у меня отец в конец разорился, вот и пришлось переехать…
Он… не скрывает это?! Почему? Разве о таком кому-то рассказывают?
–Я тоже…
–Что?
–У меня только… Только мама работает. Ну и я, иногда…
Звучит так, как будто обменялись жалобами.
–Значит ты тоже работаешь?
Тоже?
–Да.
–Где?
–В кондитерской.
–Но ведь нам нельзя.
–Никто не знает.
Зачем сказала?! Если настучит… Конечно кому, но проблем тоже потом не оберёшься.
–У меня тоже. Только я чаще всего упаковываю – лучше бы носил коробки, но никто не позволяет… Сколько ты получаешь?
–Немного.
–Сколько?
С чего это он таким настойчивым стал?!
-Неважно. Всё равно…
Чёрт!
-Что?
–…
–Ладно, не буду больше спрашивать…
–Почему ты ко мне пристал?
–Хорошо, я понял…
–Я имею в виду почему именно я?
–Ну…
Даже спиной я заметила, что мальчик почесал основание шеи.
–Что ну? Разве ты не знаешь, что со мной нельзя разговаривать?!
–От чего это?!
–Потому что нельзя, если не хочешь, чтобы и тебя тоже…
–Что со мной?
С каждым следующим вопросом он всё больше понижал голос и последние слова я едва слышала.
–Неважно. Просто скажи, зачем ко мне привязался?
–Потому… что ты мне нравишься…
Оппонент повернул корпус на половину радиана, опустил глаза в пол, продолжая искать возможность спрятать руки.
Что я должна была ответить на это? Желаемое исполнилось, или случилось что-то страшное? Прежде чем отвечать, нужно было ответить себе самой, но как сделать подобное в такой неожиданной ситуации?
–Понятно… Прости…
Мне захотелось уйти, избежать неловкости, но бросить задание я не могла, поэтому продолжила начатое. За время моих манипуляций, он не пошевелился.
–Пошли вдвоём?
–Куда?
–Ну… Ты ведь сейчас уходишь… Пойдём вместе?
Я согласилась. Пускай больше и не прозвучало ни единого слова и даже прощания, когда пришлось пойти разными путями, я продолжала винить себя за ошибку.
Так нельзя, так не должно быть!
Я подпустила его слишком близко к себе, позволила узнать одну из множества тщательно охранявшихся тайн. А хуже того, не заметила препятствий, чтобы «копнуть» глубже.
Такое случалось впервые, и я не могла сориентироваться, разобраться в своих чувствах, ибо результат, имевший в воображении вид обычного короткого разговора, оказался на много порядков превзойдённым. Я слишком быстро начала доверять и слишком многое ставить на кон. Только вот никого, кто бы смог помочь мне с выбором не было.
А что, если он сказал правду?
Очевидная высокая вероятность правды вскружила мне голову. Ведь если это правда, то мои фантазии превратились в жизнь.
Весь оставшийся день я провела глубоко внутри себя. Это было не ново, но только сейчас доставило столько приятных ощущений. А в воскресение я не стала уходить из дому – по той же причине. Мне казалось, что так можно сократить время до понедельника. Делать домашнее задание не захотелось. Оставила на утро и, конечно, не выполнила его. Впервой раз за три года обучения.
–Надеюсь, ты нас понял. Делаешь, так, как сказала она и можешь быть свободен. Понял?
–Но…
–Не поняла? Раз я тебе сказала, значит ты возьмёшь и делаешь. Или мне позвать моего брата? Может быть, когда у тебя сползёт эта уродская рожа с лица ты согласишься? Надо проверить…
–Не надо…
–Ну, в общем, ты нас понял. Не сделаешь – лишишься пары зубов или ещё чего-нибудь по выбору.
–Зачем вам это?..
–Не твоё собачье дело. Ну-с, а теперь прощай, голубчик. Вернее, пока только до свидания.
Наконец-то этот день настал – единственная мысль, державшаяся в голове до окончания учебного времени. Это утро было совершенно уникально.
Я не обладала хорошим музыкальным слухом. Хотя, лучше сказать, что совсем его не имела, не могла отличить разные мелодии друг от друга, даже когда их отличия подтверждались сменой названия композиции. И всё-таки, несмотря на данное природное ограничение, до конца дня в голове у меня играла музыка, постоянно сменявшаяся как в плане самого произведения, так и в виде закономерного падения «агрессивности» жанров.