Граница восприятия

Наука, техника, психология, информатика – выбор был слишком велик, чтобы можно было спокойно остановиться на чём-то одном. Может быть именно поэтому и так надоела вся затея целиком. Устал от невозможности угнаться за несколькими зайцами.

Поэтому лежал на кровати и смотрел в натяжной потолок, размышляя, почему не сделал его с широкоформатной фотографией какого-то пейзажа или же космоса – в зависимости от количества вариантов. Хотелось, чтобы она охватывала как можно большее пространство, но и содержала вид свысока, позволяла видеть детали – от того выбор между высокогорным видом и фотографией из архива NASA становился крайне тяжёлым, едва не дотягивая до уровня закрытых дебатов.

Ну да фиг с ним.

Почему я лежал? На вопрос подобного плана те, кто не знает меня, иначе говоря каждый встречный ответили бы, наверное, чрезвычайно сходно – просто так хочет, или же прилёг отдохнуть, но сам себе такого я повода бы не спустил. Скорее всего, моё положение являлось выражением замешательства.

Беспокойство о сестре улеглось, оставив смутное нарекание на слабую необходимость разрешить ситуацию для повышения уровня безопасности. Куда больше меня волновало её нынешнее состояние – так считал до тех пор, пока не осознал, что внезапно всплывшие воспоминания о детстве уже мало как связанны с настоящим.

И всё-таки ничего не изменить.

Редко, когда доводилось принимать что-то, как данность. В моём деле это – грубая ошибка, оплошность, обязательно возымеющая свой вес в будущем. Но сегодня появилась именно такая необходимость – принять и забыть.

Про прошлому нельзя сожалеть – его не изменить, а будущего никто не знает, поэтому следует размышлять о настоящем. Да и вообще, сожаление – слабость. Куда проще соблюдать правила.

Правила, запреты… Самое надёжное средство управление. Уговоры, дача обещаний и клятв – лишь бессмысленные слова, которые ничего не стоят. Каждый может их нарушить, но до сих пор каким-то чудом они имеют влияние. Нет, я не сомневался, что человек должен держать слово, но лично для себя подобное не применял со всей строгостью. Не доверял, как и языку людей.

Обмануть и быть обманутым может каждый, именно поэтому я предпочитал иметь запреты. Ведь они подкрепляются наказанием, что определённо надёжнее, а степень стойкости зависит только от величины ущерба в случае неподчинения. И всё же… Складывалось такое ощущение, что один из запретов я всё-таки нарушил.

Хотя, если говорить строго, то было глупым обещанием, что я её не предам и не брошу – ничего более. Следовательно, если нарушить его, то ничего не случится… Впрочем, не ты ли утверждал, что будешь всегда на её стороне? Смахивает на запрет предательства.

Но стоит ли его соблюдать?

Сильное нежелание выполнять излишние телодвижения начало борьбу с совестью, где последняя непременно проиграла бы ещё до вступления в бой, но сейчас сильно поддерживалось воспоминаниями. С трудом, но я признавал, что многим обязан ей.

Да, буду считать это долгом. Тогда мне нужно будет выплатить его, после чего успокоиться окончательно. Всё просто. Вопрос только в том, как оценить сумму платежа.

Ещё раз взглянул на часы. Оставалось около получаса. Однако даже такое время я не мог пропустить, просто ляг в постель раньше. Причина же крылась в том, что в подобном положении без одежды я лишался защиты, от чего невольно чувствовал себя в подчинённом состоянии.

Пускай в комнате никого и не было, от беспомощности избавиться мне казалось невозможным. От того и терпел назначенного часа, когда непроизвольная ассоциация с положением больного простудой не отступит.

Наверное, самым лучшим вариантом для тебя будет не вмешиваться, пока без твоей помощи можно обойтись. Во-первых, не должен я быть, как мальчик на побегушках, во-вторых, глупо защищать кого-либо, если тот сам виноват. Даже если это знакомый человек.

Пускай сама расхлёбывает, коль заварила такую кашу. Всё-таки, человек сам определяет, кем он будет…

Спасение себя

В понедельник к нам переревели нового ученика, что является верхним пределом неожиданности. По крайней мере, мне не разу не доводилось «знакомиться» с учениками после начала учебного года. «Знакомиться», естественно, только визуально.

Больше всего озадачивало то, что ничего заранее не было известно, и никто не представлял его перед классом при первом посещении, чего, обычно, быть не должно. Даже не дали как следует рассказать о себе, сразу же начав урок. Впрочем, лично мне не хотелось признавать это, но само поведение мальчика предрасполагало к подобному обращению.

Почему же лично для меня вопрос чужого поведения так сильно волновал? Ответ прост. Даже при самом посредственном сравнении он мог стать моей копией. С высокой степенью корреляции.

Просуммировав всё, что классу удалось вытянуть из него, прилагая при этом огромные усилия, итоговая информация умещалась в одной строке. Имя, фамилия, возраст, намёк на то, что он и до этого жил в «нашем» городе, по необъяснённой причине сменив школу на какие-то захолустья. Естественно, «коллектив», или же, если следовать точности словарного определения, то общество, объединённое общей необходимостью в получении образования, превращения «из князи в грязи» не приняло, по умолчанию решив изолировать его подобно заражённому.

Конечно, период, когда нового ученика держат на расстоянии вытянутой руки, существует всегда и может длиться довольно долго, пока не установится доверие, но стратегия для этого случая была значительно изменена. И я догадывалась почему.

Почему тебя раздражает факт схожести?

Прошло три дня с момента перевода. Я старательно наблюдала за новым объектом, заставляя усилием воли прекратить это делать, когда застукивала себя за презрительным занятием. Издевательства надо мной временно прекратились, однако я понимала, что рано или поздно затишье нарушится и выглядеть это будет как прорыв плотины – вся накопленная вода широкой волной захлестнёт класс. Вопрос состоял только в том, на кого будет произведён сброс.

Это от того, что боишься, что он сможет узнать то, о чём ты думаешь, раз вы похожи? Пробраться в голову? Или же это страх невольно поддаться слабости и сбросить защиту перед собственной копией?

Вдруг это лишь стремление выделиться? Каждый желает быть индивидуальным… Или ты ошибаешься? Кажется, именно похожие люди становятся друзьями чаще, чем разные, тогда с тобой что не так? Неужели думаешь, что не сможешь противостоять этому правилу?

Какая тебе разница до внешнего сходства?

Увидев в мальчике моё отражение, «одноклассники» начали без предварительного сговора «прощупывать почву», задавая двусмысленные провокационные вопросы, пытаясь вполне очевидно делать различного рода угрозы. Но он не реагировал, как и я когда-то, совершая роковую ошибку. Итог был ещё впереди.

Затишье продолжалось…

В который раз прохлада закрытой кабинки согревала мне душу.

Если такая есть у тебя вообще.

Однако, наибольшую опасность крылась в его непонимании моего положения. Несколько раз он пытался завязать со мной разговор у всех на виду, вдобавок противодействуя моим попыткам его прервать. Почему именно я стала единственным желанным объектом для попыток завести друзей? Верно по той причине, по которой я испытывала острую необходимость держаться на расстоянии. Его же схожесть притягивала.

Нельзя сказать, что я ненавидела его. Нет, спустя пару дней не осталось и следа неприязни. Наоборот, шло время, а я начинала поддаваться заранее предсказанной слабости, начав доверять больше, чем следовало.

Он не выглядел как-то необычно, наоборот, крайне типично, я бы даже сказала стандартно, невзрачно. Никаких особенностей в одежде наподобии значков, украшений в виде часов или чего-то ещё более выразительного, что теперь стали носить мальчики. Совершенная серость. Ещё одна статья сходства.

Вскоре я начала ему доверять. Без веского на то основания.