Граница восприятия

План же, вернее, идея, базировалась на крайне простых предположениях-наблюдениях. Как-то раз я решила, что только те, кто видит реальность насквозь, будут искать чего-то необычного в «стандартных» вещах. Поэтому никто не попытается спуститься немного с разбитого покрытия и обнаружить небольшую площадку, образовавшуюся от неправильного расположения «пирамид». Оно и верно. Неровный, остроугольный бетон пугает тем, что можно легко поскользнуться, упасть или ещё чего, когда на самом деле ничего опасного нет. Это лишь аналогия, только обобщение, иллюзия согласно которой, всё, что не ровно, не предназначено для ходьбы или представляет большую опасность для такого вида перемещения. А, поскольку большинство живут, используя лишь собственные предубеждения, то волноваться мне было совершенно не о чём.

Внимательно осмотрев местность больше по привычке, чем от необходимости, отработанными движениями спустилась на пару метров ниже, разместившись в знакомом до более месте.

До воды было достаточно далеко, но то, что во время сильных приливов и шторма вода затапливает жалкое подобие искусственной пещеры вместимостью в одного человека плюс половина от него, говорил периодический наплыв из появляющихся внезапно из ниоткуда бутылок и мусора во всевозможных комбинациях, который, естественно, никак не способен попасть другим путём, кроме как со стороны океана.

Я постаралась расположиться как можно удобнее, что сделать на столь твёрдой и «неправильной» по форме поверхности без содержимого взятого с собой рюкзака в виде средних размеров покрывала практически невозможно. Но не только из-за подстилки я приносила каждый раз с собой сумку. С неудобным положением можно было вполне без последствий и потерпеть, если с некоторой фиксированной частотой менять положение, однако от этого способ скоротать время не был бы проще.

Да, на людях я старалась казаться настолько погружённой в процесс обучения, чтобы они поверили, что ничего кроме учебных материалов меня ничего не интересует. Это было удобно. Когда никто не ожидает от тебя проявлений того, что принято называть «человеческими чувствами», то не способен и причинить боль используя лишь эту информацию. Для них ты – машина, следовательно, существуют только физические способы воздействия на тебя. Ну, может быть, ещё и парочка очевидных из разряда психологического давления, но не настолько сильными, насколько это вообще возможно. В какой-то мере, таким способом я минимизировала риск.

Конечно, выделение из общей массы на основании познаний в большинстве случаев карается, однако для меня это скромная плата дать – возможность для издевательства, однако защитив нечто куда более важное. Ведь что образует личность? Правильный ответ – воспоминания, знания и навыки.

Есть я, которую видят все. Ничем не выделяющаяся и не желающая это делать таким способом, что станет интересен окружающим и сквозь пелену завести, фальшивого презрения и отвращения они вынуждены будут признать своё поражение. Но есть та я, что существует только для себя самой. Никто никогда не должен узнать, что думает и знает она. Никто – основополагающее правило. Стоит его нарушить, и я исчезну. Останется только та самая несущественная оболочка.

Я, которая может чувствовать, которая имеет собственное мнение и даже желания. Что составляет её «ядро»? У обычного человека ядро – его мнения о мире. То, как он считает нужно поступать в определённых ситуациях и алгоритмы, позволяющие на них реагировать, то, как и чему его научили и то, что запретили делать. Однако… Моё ядро же состоит исключительно из фантазии. Это целый мир, подчинённый только мне. Он существует по моим правилам, поэтому если что-то в нём не соответствует желаниям, то первый обязательно изменится. Может и не сразу, но изменения последуют. Для него не существует преград.

Честно говоря, я всегда подозревала и продолжаю делать это до сих пор, что он не единственный, но в разы проще было представить, что он просто имеет несколько уровней. Как здание. Есть крыша – она существует недолго и постоянно меняется. Одна фантазия – одна крыша. Однако, когда крыша приобретает значительные формы, чётко отработанную систему взаимодействия между своими частями, когда она начинает содержать то, что способно повлиять, на то, каким я вижу мир, то происходит нечто незаметное для меня самой, но, впоследствии, когда изменение обнаруживается, то что-либо предпринимать оказывается бесполезно.

В фантазии всегда содержатся правила. Пускай на уровне желаний – это незначительная деталь. Желание становится всё более очевидным, спускаясь на нижние этажи и, наконец, достигая подвала, становится неискоренимым образом. Образом меня самой такой, какой я желаю себя видеть. Разрозненная конструкция, словно созданная из сотни отдельных частей, как высококачественная кукла ручной работы. Разрозненный, но не противоречащий, даже когда желания оказываются прямо противоположными. А конфликта не происходит по одному простому факту – мечтам никогда не осуществиться. Они существуют совместно, мои образы, олицетворяющие меня в будущем, будь то образ мирового злодея или спасителя – никто или, что более правильно, ничто из них не может быть притворено в жизнь. Мир мой не имеет правил – законы реальности, включая постулаты фундаментальных наук на него не действует.

Многие скажут, что это – лишь последствия работы детского воображения, которое слишком долго задержалось в голове, и они будут правы – у меня нет возможности отрицать, но я не могу от него отказаться. Да, этому образу не существовать в реальности, однако и исключить его из себя я не могу.

Тогда в чём смысл хранить бесполезную информацию?

В том, что это я. У меня ничего кроме этого искусственного и «бесполезного» образа нет. Я – лишь фантазия.

Каждый человек существует до тех пор, пока находит своё существование необходимым, пока способен уважать и ценить себя самого. Я не могу содержать материальные ценности в таком виде, в котором их может узнать кто-то кроме меня. Моя ценность – моё внутреннее ядро.

Последствия ли это ограничений, отдельных невозможностей, или малости накопленной информации о мире – я сделаю абсолютно всё, чтобы сохранить тайну в секрете и смогу доверить её другим только в том случае, если он/она в реальности будут отражением хотя бы одной из фантазий. Невозможно? Значит её никто и никогда не узнает.

Кто я «внутренняя»? – Всё зависит от настроения.

Погода стояла довольно солнечная и не собиралась ухудшаться. Поэтому сверхъестественного в сильном ветре со стороны прохладного океана не было. Что не могло не доставлять удовольствия, даже несмотря на то, что большая часть прохлады рассеивалась среди множества полостей в «отражателе волн» – так я назвала про себя никчёмное бетонное заграждение. По мне так название хорошо соответствуют назначению.

Впрочем, если просуммировать, настроение было отвратным и не было ни одного повода для него измениться.

Под ногами, судя по звуку в метрах двух от них, колыхалась вода. Волны были незначительными. Я бы сказала не совсем соответствующие силе ветра, но, вероятно, они просто не успели ещё до конца набрать силу. Так или иначе, звуки неспокойно булькающей воды, способной вызвать у неподготовленного человека дезориентацию насчёт собственного расположения меня не беспокоили.

В воздухе витал достаточно ощутимый запах гниющей рыбы, с горькой примесью вони от неизвестных по типу отбросов морепродуктов. Необычайно сильный, но не настолько, чтобы заставить меня уйти. Впрочем, такого не случалось – в городе тоже воняет, хотя нос этого и не замечает.

Наверное, сегодня привезли рыбу…

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что не рыболовные тралы стали причиной неприятного запаха – нет ни одной реальной причины, чтобы именно сегодня выбросы были больше.

Наверное, холодное течение из глубин принесло…

Кстати, к чему всё это?

Мысли медленно терялись, и я не могла уже вспомнить, что привело к каким-то определённым размышлениям. Посмотрела на небо – нашла виновника. С самого детства мне по душе больше была пасмурная погода, вдвойне лучше сопровождающаяся осадками, но сегодня не было ни одного облачка. В такую погоду я не могла ничего делать – солнце не на секунду не отставало, продолжая давить на затылок даже в тени. Я ненавидела его за это – при таком раскладе фантазии не могли доставить удовольствие.