Огненный дождь

— Что нужно от меня? — уже деловым тоном спросил магистр. — Я готов!

— Встреча с князем Лютенем! Срочная, — твёрдо ответил Радан. — Лучше бы уже завтра… Ещё — совет мне. Всё же гардар вы знаете лучше меня, мессир! Да, конечно надо бы подумать, кто нам может помочь и чем. Из бояр, воевод… Может быть, младшую сестру задействовать, может быть — брата!

— Радовоя — не стоит, — немедленно возразил посол. — Вот уж кто не простил нам побоища при Владене, так это он. И прадеда своего боготворит. И вообще, горяч и крут воевода! Если что с Лютенем случится, тут многие взрыдают. А вот Умила… Девка умна. Высокомерна, заносчива, горда. Ждёт прекрасного принца… А ведь у нашего императора тоже есть родня. Может быть, через это?

— Навряд ли, — покачал головой Радан. — Если уж говорить о браке, то с тем родом, что против нас настроен! Лютень же и так наш друг. Вряд ли стоит озлоблять против него остальных!

— Ты прав, ты прав! — закивал головой магистр Николас. — Я не подумал… Тогда — Туры! Буйслав Владенской не слишком добро относится к нам. И не женат, хоть и немолод! В наследниках у него — племянник ходит, Рудослав. Воин он славный, но князь из него… Тьфу! Горяч, необуздан…

— Кто ещё к нам враждебен? — озаботился Радан.

— Многие! Кому в торговле поперёк дороги стали, кого словом недобрым обидели… Всякое бывает. Жди, что самую малую обиду тебе в нос сунут и разжуют до последней стадии, мессир Радан. А вот прямой поддержки от Лютеня не жди. Он — осторожен и советники у него добрые. Если встанет сам на твою сторону, то не в открытую. Не пожелает испортить дело…

Проговорили долго, почти до рассвета. По прикидкам вышло, что делится всё поровну: пятеро за, пятеро против. И два рода — Лисы и Лоси колебаться будут. Ну так то прикидки. Как оно там на самом деле повернётся — только время может подсказать…

— А вообще, ты ко времени приехал, мессир посол, — зевая, сказал под конец посол местный. — На десятый день этого месяца у них ярмарка в Торжке назначена ярмарка. Общая, всегардарская. На ней наверное соберутся все князья — договора договаривать, правёж вершить, обижаться, мириться… Так что долго ждать общего съезда тебе не придётся!

Порадовал, значит, напоследок.

5. Лютень и Радан. Княжеское подворье Холмграда. Раннее утро восьмого дня Липеца

— Давай, рожай скорее! — тёмные номадские глаза Ратши сверкали в рассветном полумраке бесовски, сам юнец, хоть и был хрупок телом, с неожиданной силой толкал Мирона вперёд.

Мирон привычно упирался, бубнил что-то под нос… Кажется объяснял, что девка-чернавка, с которой за его спиной сговорился Ратша вовсе ему не нравится, что она — рыжая, а ему нравятся беленькие, что тело слишком дебело, ему нравятся хрупкие… В общем, пытался, как и всегда, придумать новую отговорку. Не забывая про старые, проверенные временем.

В конце концов невеликое терпение княжьего меченоши лопнуло, словно мыльный пузырь, он поднажал и Мирон, громко ахнув, вылетел на освещённую часть двора. Прямо наперерез красивой в общем девке, выбранной для своего друга Ратшой.

— Здрав буди, Мирон, — ласково улыбнулась ему Ива. — Ты что такой растрёпанный? И взмок весь, словно коня по кругу таскал!

— И ты здравствуй, краса, — промямлил Мирон, заливаясь даже не красной, бурой краской от ушей до кончиков пальцев и чувствуя, как сердце бухается в пятки. — Давай, помогу!

Ива несла два тяжёлых ведра, полных помоев для свиней и отказываться не стала. Дошли до свинарника бок о бок. Ива, лёгкой походкой и налегке… Мирон — спотыкаясь и обливая чистые порты вонючей жидкостью с объедками. Но вот и свинарник. Огромных хрюндей здесь не было — почти сплошь поросята или молодые свинки. Как раз столько, сколько нужно чтобы накормить один, не слишком большой стол гостей, собранных у князя…

Дурно пахнущая жидкость наполнила поилку и Ива радостно обернулась.

— Мой витязь! — она явно вознамерилась вознаградить Мирона прямо сейчас и юноша попятился. Нет, не то, чтобы не хотелось…

— Ты куда?! — искренне изумилась девка, когда отрок вдруг сорвался с места и бросился бежать.

На счастье Мирона, ответ его был правдив:

— Князь приехал!..

И впрямь, дружинники у ворот уже раскрывали тяжёлые, обитые освящённым железом створки и Мирону положено было встречать князя у крыльца. Почти никогда его служба не доводилась до конца — держать стремя молодому князю было бы оскорблением, он всегда сам, птицей взлетал в седло, сам спускался на твёрдую землю…

В этот раз Лютень въезжал во двор непривычно медленно. Конь, белый Снег, шёл, степенно переставляя тяжёлые копыта. Сам князь выглядел усталым и мрачным — даже обычный румянец со щёк сошёл. Рядом, лишь на полголовы отстав, ехал чужак, одетый как торинг и тоже молчал.

Так, молча и неспешно они проехали через весь двор остановились у коновязи и князь впервые за долгое время принял помощь Мирона… Зато стремянный хоть раз почувствовал себя действительно нужным.

— Спасибо, Мирон, — тихо сказал князь, даже не улыбнувшись отроку. — Скажи, пусть не рассёдлывают Снега. Он мне сегодня ещё может понадобиться. И ты! И Ратшу найди… ах, он и так здесь!

— Внял, княже, — склонил голову Мирон.

— Радовой где? — спросил князь про брата. — Найдите, пусть в малую брусяницу идёт. Я там ждать его буду… с гостем!

Два или три отрока из тех, что всегда обретались подле коновязи, немедленно бросились искать княжеского брата. Впрочем, почти все в одну сторону: огненно-рыжий Огонёк набольшего воеводы княжества стоял в конюшне, и значит Радовой мог быть только в двух местах: либо на дружинном поле за теремом, либо в девичьей. Скорее первое, но и к девкам Радовой заходил, не забывал.

— Так… — пробормотал Лютень, вновь бросая косой взгляд на чужака. — Боярина Любослава зовите, ведуна Велибога… Ну, и хватит!

Эти двое обретались за стенами, в такое время — скорее всего пробуждаясь в постели. Ещё несколько отроков, уже конно, вылетели прочь со двора.

Лютень неспешно поднялся на крыльцо, коротким кивком головой велел гостю следовать за собой. И долго в ёл по тёмным переходам, пока не остановился перед низкой дверью.

— Заходи! — бросил через плечо и сам вошёл. Устроился в креслице поудобнее, опёрся щекой на кулак.

Гостю сесть предложено не было, да он и не собирался. В руках — длинный, узкий и похоже тяжёлый свёрток.

— Говори, — после того, как ждать надоело, велел Лютень. — Я слушаю тебя!

— Государь Лютень, я — Радан, граф Стан и посол императора Теодора!

— Вижу, что посол, — хмыкнул Лютень. — Кто ж ещё на трёх боевых галерах, да без груза почти прибудет? Да и посол Николас не стал бы нижестоящему свои собственные покои уступать!.. Так что от меня хочет мой побратим Теодор?

— Он кланяется тебе как другу и брату и просит принять это. В дар!

Как раз в это время дверка вновь приоткрылась и внутрь вошли Радовой и Любослав, из-под подмышки которого выглядывала озорная рожица Ратши.

— Я там велел воев поставить, — прогудел Радовой, почти как две капли похожий на старшего брата обличьем, разве только более крупный и голосом похожий на боевой рог. — Чтоб, значит, не мешали!

— Добре, — кивнул старший брат и князь. — Разговор и впрямь будет серьёзный. Вишь ты, брат наш Теодор, император торингский, посла прислал! С подарком…

— Как там Ольха? — немедленно озаботился младший брат и воевода, расплываясь в улыбке. — А племяш здоров?

— Здоров, — осторожно ответил Радан, вставая на колено и передавая подарок князю. — Боюсь только, что магия базиликанская как-то нехорошо на него подействовала. Ну, наши стараются его излечить!

— Надо будет послать наших ведунов, — прогудел боярин Любослав, по крови — вуй князя и его брата, потому в общении вольный. — И знахарей с травниками… Пусть поглядят, что с глуздырём не так!

— Надо, — разворачивая свёрток, согласился Лютень. И вдруг, не закончив фразы, шумно выдохнул воздух, не сумев сдержать восторг.