Страница 23 из 26
— Вот уж нет, — с достоинством возразил старик, останавливаясь и опираясь на длинный, окованный по всей длине медью посох. — Мой прадед выбор сделал, я кто, чтоб его оспаривать? Честь рода сберегу, императору послужу честно! А базиликанцы… те же гады, только с полудня, а не полуночи! Да и ассанцы, хоть и сволочи зачастую, ведут себя у нас как свиньи, а — свои!
— Понятно, — растерянно почесав затылок, протянул Ярослав и пояснил заинтересованно вслушивающемуся в разговор Яросвету. — Он мне тут цельную историю рассказал! Всей земли этой!
— Вот оно как, — с уважением посмотрев на сотника, восхитился Яросвет. — Значит, ты теперь у нас знаток торингского? Пойду к девкам, тебя с собой позову! Чтоб ты ей разъяснял, что да как!
— Да погодь ты, — досадливо отмахнулся Ярослав. — Слышь, дед! Чего ты там про осторожность трепался?
— Да ничего! — обиженно поджал губы тот. — Просто, хоть и веду вас укромной дорогой, базиликанцам, чай, неизвестной… А всё же меньше мили до деревни осталось!
— Сколько?! — подавился следующим вопросом Ярослав. — Так что ж ты, горный пень… Сотня, вздеть брони! Луки насторожить! Жароок, твоему десятку — вперёд! Расстояние — перестрел от нас! Ежели что, в бой не ввязываться, уходить под прикрытие сотни. Внял?!
Жароок, молодой и горячий десятник, только кивнул и его десяток, третий в походном порядке, на хороших рысях ринулся вперёд, огибая впереди идущих.
— Тут полянка есть, в ста шагах, в лесу, — невозмутимо сказал старик. — Невелика вроде, но чтобы сто воинов разместить — хватит. Там и скроетесь, пока разведчики да доглядчики ваши посмотрят, что в деревне. Не советую без погляда ходить!
— Дед, а ведь ты — не простой дед! — пристально глядя на проводника, сказал Ярослав. — Ой и непростой… Сотник?
— Третья рота Второй Фронтирской корунелы егерей, — довольно усмехнулся в бороду старик. — Старший декан Ромуальд! Прежним государем императором четырежды отмечался! И нынешним отмечен буду, если вас, варваров, обратно в целости приведу. Да ещё — с довеском!
— А в довеске что? — заинтересовался Ярослав.
— Воины вражьи. Неужто в такой богатой деревне, да ни одного десятка базиликанцев не будет?! — старик был горд и даже голову задрал так высоко, как только мог.
— Вот оно как… — протянул Ярослав. — Полянка твоя — налево?
— Как угадал? Ах, ты ж тоже сотник… Налево! — кажется, деда такая догадливость слегка разочаровала.
— Яросвет, ведёшь сотню налево! Третьяк, скачи за Жарооком, верни его назад! Вот ведь клятый дед…
Немалому числу людей да лшоадей, пришлось затратить немало времени, чтобы втянуться через узкую, непосвящённому и незаметную тропку в лес. Потом пришлось не менее получаса медленно продвигаться по нему, держа по обеим сторонам густой, настоящий лес. Фронтирский Лес славен в мире. Среди тех, кто никогда не видывал Волчьего Бора или Медвежьих Лесов…
— С чего это мы вдруг развернулись, сотник? — Жароок, похоже, был обижен и уж точно — растерян. — Я только хлопцев своих к повороту вывел…
— Вот и хорошо, что не вывел, — спокойно сказал Ярослав. — Яросвет, ты — за главного останешься! Я схожу до села… Со мной — Ждан, Третьяк, Буряк, Векша, Злыдень, Порей, Вячко…
— Ярослав! — яростно выкрикнул Жароок, жарко краснея.
— И Жарок, — закончил сотник. — Всё!
— Нет, не всё! — внезапно возмутилась Тилла. — Я пойду!
— Ты — не пойдёшь, — холодно ответил Ярослав. — А буде ещё слово вякнешь, так и обратно, в войско заверну. Помнишь, что князь сказал?!
— Дурак, — тихо, сквозь зубы процедила травница. Но в голос не возражала.
— Дед, пойдём, — взяв старика за плечо, сказал Ярослав. — На коне усидишь? Ах, ты ж егерь бывший…
— Егеря, внучок, бывшими не бывают, — язвительно ответил тот. — Только выбывшими. Показывай, на каком звере поеду!
— А вот на этом, — похлопал Ярослав по холке одного из заводных, не самого быстрого, но спокойного и надёжного. — Зверь, а не конь!
— Что ж ты меня обманываешь, одра подсовываешь?! — возмутился старик. — Впрочем, в бой ты меня всё равно не возьмёшь… Поехали на этом!
Сопровождаемые весёлыми выкриками остающихся — обиженных или нет, неизвестно, десять всадников покинули поляну. Той же дорогой: по узкой — для одного всадника узкой — тропинке.
— Не по душе мне это, — проворчала обиженная Тилла, глядя вослед скрывшемуся последним Ярославу. — Почему он меня не взял?!
— Во-первых, там опасно, не для девок, — дружелюбно ответил десятник. — Во-вторых, ты сам с ним уже седмицу не разговариваешь. А потом — на дело просишься! Разве ж так можно?! Вот если б ты была с ним ласкова и мила, если б кашу варила как прежде — с салом и маслом… Тогда — может быть… Хотя я бы тебя не взял, даже если б ты мне каждое утро пятки чесала, а по вечерам — портянки стирала!
— Да я… Да ты… — захлебнулась гневом Тилла. — Да я твои портянки ни за какие сокровища в мире стирать не буду!
Она развернулась и ушла.
— Даже за Ярослава? — тихонько прошептал Яросвет. Впрочем, он и сам тут же ушёл, у него хватало и других забот, кроме Тиллы. Сотня на нём!
3. Ярослав. Лес близ торингской деревни Торонтон. Утро 23 дня месяца Серпеня
Коней пришлось бросить очень быстро. Практически сразу — и Ярослав от всей души пожалел, что вообще взял их. Всё равно последнюю треть мили все — и старик в том числе, провели на животах, ползком выбравшись из леса и по густому, но низкому кустарнику подобравшись на расстояние двух-трёх перестрелов к окраине деревни.
Вдавившись животом в землю, оторвав лишь голову, Ярослав долго обозревал окрест, пока не убедился: если базиликанцы и есть в селе, они ведут себя расхлябанно. Или наоборот — затаились и ждут своего шанса.
— Ну, что скажешь, десятник? — не оборачиваясь на Жароока, спросил Ярослав. — Говори, что думаешь!
— Рискованно с десятком ближе соваться! — проворчал Жароок, старательно щуря левый глаз — по младости лет, он подражал воеводе Ивещею. — Тем более — пеше, без щитов и копий… С другой стороны, вряд ли там — хотя бы сотня базиликанцев. Сам видишь, сотник, село небольшое. Ну, двадцать дворов… Двадцать пять! Сколько здесь воинов разместится? Да ещё — неженок базиликанцев?
— Это ты зря, молодь! — осудил его проводник, голос которого, как ни старался, звучал громко. — Базиликанцы — добрые воины. А на дальней стороне, к слову, большой овин есть. Там вполне десятка три разместятся!
— А ты, дед, хорошо эти места знаешь! …И язык наш, оказывается, ведаешь!
— Немного, — невозмутимо признал старик. — В своё время вместе с послом Арданом прожил несколько лет в ваших землях… Попробуй, не выучи, когда девки мимо ходят спелые — просто жуть! Правда, последнее время забывать стал. Старость — не радость… Да и не требовалось! У нас ваши, гардарские купцы редко появляются. Разве что скажешь иногда слово-другое, фохта там обругаешь… Вот и вся услада в конце жизни!
— А что ж ты раньше-то не сказал? — удивился Ярослав. — И сейчас опять на торингском лопочешь!
— Так я ж забыл всё! — удивился дед. — Сколько лет-то прошло. Кое-что вспомнилось, вот и оспорил слова твоего воина. А так… Но в деревне — странно что-то. У нас лучшие шаны во всём Фронтире были! От герцога приезжали — на развод забирать для егерских корунел да герцогской охраны. Не может быть, чтобы все куда-то исчезли!
— Так… в будках сидят, — пробормотал Ярослав, про шанов лишь слышавший.
— Шан?! — потрясённо уставился на него проводник. — Какой же умный человек шана в будку посадит? Если уж повезло его иметь, его в доме держат. Он — не простая собака — член семьи! Да и будки для этого телёнка не сколотишь. Либо мал
а
, либо — второй дом. Ну, и всё равно ведь разнесёт… Пойду-ка, посмотрю!
— Слышь, дед! — осадил его Ярослав. — А если базиликанцы там?
— Ну и что? — старик Ромуальд сильно удивился. — Я в свой дом возвращаюсь. Из лесу. Вон, в мешке за спиной, травы всякие собраны… свежие! На последнем привале собирал специально… Я пойду до околицы, посмотрю. Если базиликанцы есть, обопрусь на посох, постою чуть-чуть. И зайду в самый крайний дом. Вон тот, с медным петухом на крыше. А если их нет, просто махну вам рукой, чтобы выходили… А только ты бы сотню свою подтянул поближе, гардар! Ежели здесь немного базиликанцев, неужто войска ждать будешь?