Огненный дождь

— Негоже молодцам голодать, — улыбнувшись, согласился Лютень. — А ты, Яробуй, вырос! Не такой прямой стал. И даже врать своему князю научился! А что до еды… Скоро наедитесь. И напьётесь — крови вражей! Мы выступаем сразу, как только подойдёт всё войско.

— Куда? — подавшись вперёд, жарко спросил витязь.

— На врага, — туманно ответил князь. — Девка, ну-ка сюда!

Тилла подскочила к нему, разрумянившаяся от волнения, настороженно сверкающая глазищами из-под густых бровей:

— Княже?

— Вот что, Тилла, — хмуро глядя ей в глаза, сказал Лютень. — Ты, конечно, молода, но умна — ведаю! Потому поймёшь мои слова правильно… Не зарывайся! Знай своё место, девка! Ещё раз, и отправишься в Холмград! С грамоткой к батюшке… Драть таких надо, во младенчестве ещё!

— Княже! — обиженно вскричала Тилла.

— Всё! — жёстко сказал Лютень, вскинув ладонь в прещающем жесте. — Я всё сказал! А ты — поняла ли?

— Поняла… — опустила голову Тилла.

— Ещё раз, травница, — повторил князь. — Неважно, что это будет: двобой между побратимами ли, просто недовольство от тебя среди воев… Ушлю прочь, несмотря на седины твоего батюшки!

Князь ускакал, молодой и могучий — силой и властью, а Тилла… Что Тилла. Хоть и поляница, хоть и побаиваются её тяжёлой руки вои, а всё одно — девка. Плюхнувшись задом на землю, она громко и взахлёб заревела. Утирая глаза рукавом рубахи, грызя крепкими молодыми зубами кулак другой…

8. Император Теодор и герцог Артур. Императорский шатёр. 9 день месяца Серпеня

— Веселится? — не оглядываясь, спросил Теодор.

— Веселится! — чуть заметно пошатнувшись на тонких ногах, подтвердил герцог Артур. — Ик…

— Фу, Артур! — заметно поморщился император. — Ты пьян?

— Я сберегал твою честь, государь! — возмутился герцог. — Эта гардарская свинья… ик… сволочь… Он перепил всех! Мы влили в него бочку самого лучшего данарского вина! Добавили туда же лучшее Ассанское пиво. Горькое.! Три кувшина! Мы поили его медами из его Гардарики и медками наших мастеров! Уж не знаю, может быть, Эликсир Жизни помог бы. Но на это уже я не согласен. Он гадостен и вкус его — гадок! И с ног сбивает с одного куверта! Ик…

— Так что, вы победили? — чуть заметно улыбнувшись, поинтересовался Теодор, по прежнему не отрываясь от созерцания картины за пологом шатра.

— Увы… ик… Я сдался, государь! — честно признался юный герцог. — В меня больше не влезет ни единой капли. Разве что перед этим пёрышками прочистить то, что уже выпил!

— Только не в моём шатре,! — быстро сказал Теодор. — Тем более, если ты столько выпил! Что там сейчас?

— Учит наших петь боевую песню гардар! — развёл руками, снова пошатнувшись, герцог. — Я не всё понял… слишком пьян… но кажется, она рассказывает о подвигах гардар в войне с нами!

— Очень может быть, — усмехнулся Теодор. — Князь Волод, говорят, самый у них оригинальный… Что-нибудь удалось у него выведать?

— Ни словечка, — развёл руками Артур. — А я так больше не могу. Вчера пил, сегодня пил… Я пьяницей так стану!

— Для империи будет надо — станешь! — строго сказал Теодор, подходя к походному столику номадской работы и добывая оттуда небольшой сосуд с розовой жидкостью. — На, протрезвей!

Содрогнувшись и в мыслях и телом, герцог, тем не менее, не посмел спорить и всю жидкость, до дна, выхлебал. Залпом. Его тут же скрутило а через краткое время он взглянул на кузена уже другими, трезвыми глазами…

— Что это была за гадость? — голос был искажён страданием, но — бодр и трезв.

— Маг один в дар преподнёс. Что странно, маг из Норлингре, но — пытается постичь боевую магию у нас. Зовут Урфус… Говорит, похмелье как рукой снимает. Вместе с хмелем. Я, правда, ещё не использовал!

— Вот спасибо, кузен, — обиделся герцог Артур. — Значит, на мне на первом?!

— Так ведь получилось! — искренне удивился император. — Ты что, обиделся?

— Нет, что ты, государь, — деревянным голосом, отведя глаза в сторону, возразил Артур. — Так зачем я тебе трезвым потребовался? Да ещё так спешно!

— Посмотри туда, — кивнул император за полог. — Видишь, они веселятся! По всему полю — гардарские отряды скачут, последнюю траву вытаптывают… Как долго мы сможем их снабжать так, как обещали?

— Ну… Твоей волей магазины наши полны! — с тяжёлым вздохом ответил герцог. — Жаль, конечно, что в Данарии и Фронтире не успели зерно вывезти. Особенно — в Фронфоре и Сальме, куда в самом начале войны столько завезли, что на десять лет хватит. Впрочем, скоро может и отобьём. Гардары горят охотой поскорее в бой пойти? Вот пусть и идут! Ну, и мы пойдём… На Тангарию, государь?

— Так ведь за нас уже решили! — невесело рассмеялся император. — На Тангарию. Объяви по Ассании мобилизацию! И тот указ, про помилование разбойникам, тоже объяви! В канцелярии лежит… Я уже подписал. Впрочем, это — не слишком много! Тысяча, может две…

— Государь, ты забыл, какие времена наступили, — вздохнул Артур, явно собираясь с духом. — В лесах сейчас — треть мужского населения Ассании прячется! От поборов, от наших вербовщиков. В победоносную армию — пойдут. Гибнуть — не желают! Если хотя бы четверть из них выйдет, мы сможем два-три новых легиона собрать. Тогда и Тангарию возьмём, и с гардарами на равных говорить будем. Я бы ещё и про давешние обиды забыл, с норлингами поговорил, их тоже нанял… Казна, слава Господу, не пуста и лучше на воинов тратить золото, чем на фейерверки в честь рождения твоего сына!

— Артур, — с опасным спокойствием в голосе сказал император. — Ты мало что ещё понимаешь в этой жизни. Неудивительно, тебе всего девятнадцать… Если б я мог, я вообще бы не объявлял торжеств по случаю рождения ЭТОГО ребёнка. Он — не тот, кто сможет править, я уже сейчас это вижу. Слишком тих, слишком напуган Магией базиликанцев под Сальмом. В чёрный день я послушал императрицу и взял её с собой!

— Она — смелая женщина… гардарка! — возразил герцог. — Они, как известно, нередко следуют за любимыми. Так что по крайней мере можешь быть уверен — она тебя любит!

— Да, — кисло улыбнулся император. — Зато ребёнок родился бы здоровым. Лекари говорят, ничего до сих пор не ясно! Здоровяк, крепыш… хотя бы это.

— Так что сказать твоим генералам, государь? — настойчиво повторил Артур. — Когда мы выступаем?

— Сразу за гардарами, — пожав плечами, ответил Теодор. — Но собираться начинай уже сейчас. Мы, увы, не варвары, отягощены большим обозом… Сколько за тобой возов идёт, коннетабль?

— Двадцать! — гордо задрав длинный нос, ответил Артур. — Я — воин, выбросил всё, что требовалось по этикету и положению герцога. Отправил в легионы всех пажей и слуг! При мне — двадцать человек осталось. Только воины, служившие Дому из поколения в поколение! И шатёр — не серебряный, а чёрный! Серебряный в Ассанбург отправил. Чтобы не мешал и глаза не мозолил.

— И девок туда же отправил? — нахмурил брови император. — Давеча проезжал мимо твоего шатра, там голые девки были. Сразу три! Какой пример подаёшь, коннетабль?!

— Ушлю… двоих! — после некоторого колебания заверил герцог.

— Я прослежу, — тяжело заверил Теодор. — А впрочем… вряд ли! Я решил, что ты, мой друг, отправишься вместе с гардарами в Данарию. Там, как только освободим, надо будет жесткой рукой наводить порядок, ставить власть, наказывать изменников. Граф Радан будет всё это делать в Фронтире, Я — здесь и в Изении. Ты — в Данарии! Дам тебе Чёрную корунелу из бывшего Пятого Ассанского. Пока — хватит. Войска у тебя будет довольно — гардары, если что, помогут. С князем Володом, который наверняка ту часть армии возглавит, ты уже… хм… сдружился. Так что тебе вся стать там быть. Если получится, пару легионов построй. Для того тебе тысячу воинов и даю — чтобы костяк был крепким. Всё понял?

— Понял, государь, — чуть заметно побледнев ликом, ответил Артур. — Чего ж тут не понять!

— Тогда — иди, — император впервые за всё время улыбнулся. — Я на тебя надеюсь! С Богом…