Страница 20 из 26
Граф Радан за его спиной в ужасе схватился за голову.
Буйслав медленно встал и, заложив пальцы за пояс, негромко поинтересовался:
— Так я прикажу сворачивать лагерь? Тут мы не уступим! Либо сами себе князья, либо — домой! Прав я, князь Лютень?
И князь Лютень, на которого так рассчитывал император Теодор, вместо того, чтобы поддержать своего родственника, коротко кивнул:
— Да, конечно! Либо так, либо никак!
Князья, все трое, разом поднялись со скамьи и направились к выходу. Получалось так, что и впрямь собрались уезжать…
Теодор, бросив отчаянный взгляд по сторонам, до предела выдерживал характер. Но когда князь Волод переступил порог, отчаянно выкрикнул:
— Подождите! — понимая, что рушится весь его авторитет, но не видя иного выхода. — Подождите, мы ж не закончили переговоры?
— Разве? — удивился князь Буйслав. — Да вроде как… закончили уже! Извини, император, мы спешим. Нам ещё войско собирать!
— Но можно ведь договориться, — устало сказал Теодор. — Я готов полторы марки золотом за каждого воина платить! Но — чтоб под моим командованием!
Волод переступил через порог обеими ногами, следом за ним шаг сделал и Лютень…
— Соглашайся, государь! — наклонившись к самому уху, взмолился Радан Станский. — Умоляю, соглашайся! Без них ты всё равно и месяца на троне не усидишь. А если они здесь будут, ты сумеешь поставить так, что они будут подчиняться. Или ты не величайший император после Конрада?!
Смесь грубой лести и угрозы сделала своё дело. Встав с походного трона, Теодор поднял руку и громко, отчётливо и зло произнёс:
— Я, Теодор, император Тор, законный властитель Ассании, Данарии, Изении и Фронтира, правитель Торгарда и потомственный граф Асс согласен на ваши условия! Ваши воины получат золотую марку в месяц а также ежедневное содержание в два фунта зерна, фунт мяса, вино и пиво — треть кувшина на человека… Вы будете независимы от моих полководцев в принятии решений… Чёрт побери, гарадры! Так мы все здесь поляжем! Без координации…
— Кто ж говорил, что не надо договариваться?! — шумно возмутился Буйслав. — Мы — всегда пожалуйста! Только в меру. И твои полководцы славные пусть к моим воеводам близко не подходят. Вдруг заразятся глупостью и скудоумием…
— Ну так прошу вернуться, — радушно предложил Теодор. — Договорим, потом — пир! Долгожданный…
Князья, двое из которых уже покинули шатёр, переглянулись почему-то нерадостно…
— Всё пиры да пиры, — пробормотал Буйслав недовольно. — Воевать надою Вот после победы — пировать! Впрочем…
— Мне в лагерь надо! — быстро сказал Лютень. — Негоже войско на целый день без присмотра оставлять!
— Ну, и мне задерживаться не след, — согласился князь-тур. — Голову в походе лучше трезвой держать. Вчера выпили слегка, вот и хватит!
— А я — останусь, — не стесняясь торингов похлопал по животу Волод. — У торингов вино — доброе! И обета трезвости Сварогу я не давал!
— Зря, — недовольно поморщившись, возразил Лютень. — Впрочем, дело твоё! Гляди только, долго не задерживайся! Вечером поговорить надо будет. Помозговать, как дальше воевать!
Два гардарских князя покинули шатёр, третий — самый нежеланный — остался. Теодор, который с трудом сдерживал ярость, вынужден был вновь скорчить приличествующую торжественному моменту гримасу на лице…
— Ну, где тут стол?! — радостно проорал Волод, потирая похожие на лопаты ладони…
7. Князь Лютень и Ярослав. Близ гардарского лагеря. 9 день месяца Серпеня
Едва отъехав от шатра императора, золотого и больше похожего размером на большую избу, князья разразились хохотом. Лютень — звонко и заливисто, Буйслав — рыкающе, они смеялись долго и с явной симпатией друг к другу.
— А ты — молодец! — одобрил князь-тур своего молодого собрата. — Добро поступаешь. Хоть он тебе — родич!
— По сестре! — отмахнулся Лютень. — Хотя муж не самый дурной… из торингов. И ведь понять его можно. Мы ж и впрямь сейчас завоевателями будем. Ему не подчиняемся, творим что хотим…
— Ты что, против? — изумился Буйслав. — А так твёрдо стоял!
— Я — не против, — повёл плечами князь-бер. — Очень даже не против… Погулять на ИХ землях так, как они на наших. Да ещё не против воли, но с благословения императора! Когда нас встречают, как освободителей.
— Но девок портить всё же запретим, — сурово нахмурив брови, сказал Буйслав. — Если против воли… Ну, а ежели по доброму согласию, так ведь на то — воля Леля.
— Так они все — по доброму согласию! — расхохотался Лютень. — Всё одно наши торингского языка не ведают. А торинги — нашего!
— Значит, никого и не будем наказывать! — ухмыльнулся в седые усы Буйслав. — Раз всё — по доброму согласию… Ладно, ты — в лагерь?
— Нет, — поморщился Лютень. — Раз ты, брат-князь, туда, значит я — погуляю немного. Устал!..
Разъехались, чуть ли не впервые испытывая друг к другу искреннюю симпатию…
— Мудрый мож! — гулко сказал воевода Ивещей, княжеский тысячник. — Хоть и горяч сверх меры. Ну, да ничего, обратаем как-нибудь… Что за… Княже, гляди!
Лютень расслабился. Расслабился, как последний глуздырь. И потому даже рот раскрыл в удивлении, увидев посреди поля стоящих друг против друга родянских воинов. Их было двое, но кто — за версту видно не было. Впрочем, между ними металась золотоволосая баба, дебелая и вроде молодая…
— Начинается! — застонал Ивещей. — Из-за девки дерутся!
— Намётом! — рявкнул Лютень, даже не оборачиваясь. — Кто бы ни был, головы сверну обоим! Чтоб другим неповадно было!..
Снег взял с места намётом, его тяжёлые копыта со всего маху вырвали куски мягкой и жирной земли…
— Стоять! — заорал князь. — Опустите оружие!
Настало время ему изумиться. Яробуй и Ярослав стояли друг против друга с обнажённым оружием! А металась между ними, конечно, Тилла. Кстати, ещё двое дружинников под деревом стояли. Зная, кто дерётся, нетрудно было назвать остальных — Яросвет и Ждан. Может — Третьяк, но скорее — Ждан.
Один из поединщиков — Ярослав, чуть темнее Яробуя волосом, потому — отличный от соперника, обернулся. Тут же быстро вбросил свою страшную секиру в кольца на поясе. И, кажется, что-то сказал Яробую, который поспешил упрятать меч в ножны…
— Прекратить! — яростно выдохнул, подлетая и резким рывком поводьев останавливая коня, Лютень. — Как посмели?! Прещение моё забыли?!
— Княже, так чего ты так испугался? — широко распахнул глаза Яробуй, как витязь позволивший себе малую вольность. — Ты что думал, у нас — двобой?! С Ярославом?!
— А что ж у вас — дружеская пирушка? — сердито фыркнул Лютень.
— Так… Вообще-то так оно и есть! — широко развёл руками уже Ярослав. — Вон под ветлой и скатерка накрыта!
— Это — ива, — поправил его Ивещей, недобро ухмыляющийся. — Врёшь, сотник! Чего бы тогда между вас Тилла бегала, как оглашённая?
— Так дура девка, — как брат, ответил Яробуй. — Ишь, вообразила невесть чего! Мол, я взревновал, что без освящения Лады знаются!.. С чего бы это? Лель им судья!
Ярослава, похоже, слегка перекосило от этих слов — заметил князь. Но — стерпел, стервец. Только зубами чуть слышно скрипнул…
— Так, — недовольно нахмурил лоб князь. — Гляжу, и впрямь зря на вас подумал… Выпьем други, чтоб ошибки такой больше не было?
— А как же, княже! — обрадовано бухнул простой как ясень Яробуй. — Завсегда рады тебя у нашего стола приветить. Не осерчай уж за скромное угощение!
Ему, наивному, мнилось — всё позади. Через мгновение он уже не думал так… Но было поздно.
— Тороватые хозяева, — с высоты седла обозрев "скатерть", похвалил их Лютень. — Даже посуду попусту не тратите. На пятерых, если и девку за человека считать — три чаши! Бочонок пива в полведра и немного мяса! Вы этим хотели впятером угоститься?
— Прости княже, войско голодает, — честно посмотрев ему в глаза, сказал Яробуй. — Чтобы добыть вот это мясо… старая корова! Ярославу пришлось заплатить куда больше, чем платишь ему ты. Если так дальше пойдёт, воины взропщут!