Страница 16 из 26
— Стой! — вдруг вскинул ладонь Буйслав и длинная вереница конницы враз остановилась.
— Что случилось, князь? — тревожно обернулся на него Лютень. — Мы не прошли ещё и половины дневного перехода!
— Сначала пустим дозоры! — тяжело взглянув на него из-под седых бровей, сказал князь-тур. — Хватит уже, прогулялись как по родной земле! Теперь надо осторожно идти. Твой император — растяпа и раззява, лучше будет поостеречься!
— Я согласен, — кивнул Лютень. — Прости, Буйслав. Я сам должен был подумать об этом. Раньше!
— Ты — молод ещё и зелен, — с внезапной симпатией глянув на молодого собрата, возразил Буйслав. — Я — старик, мне и думать! Рудослав!!!
Пока племянник скакал из головы, где ехал с передовым отрядом княжеской дружины Туров, Волод осторожно добавил:
— Только не из моих, — он, с явственным наигрышем, тяжело вздохнул. — Устали, бедные!
— …Девкам подолы задирать! — за него докончил Лютень. — Буйслав, фохты жалуются! Говорят, ждали защитников, а пришли — насильники. Говорят, девок примучивают. И даже баб у которых мужья в войске Теодора!
— Почему раньше не сказал? — взорвался Буйслав. — Чьи?!
— По разному бывает, — повёл плечом Лютень. — Своих двоих я уже наказал. Твоих четверых ведаю, но не тронул… Волков надо две дюжины наказывать. Если наказывать!
— Ну, со своими я разберусь! — зловеще пообещал Буйслав. — Кто посмел опозорить Великого Тура, недолго будут пачкать нашу землю. Твоих наказал? Твоё право!.. Волод!
— Что тебе, князь? — равнодушно ответил тот.
— Узнаю ещё раз про твоих, скараю за глотки! — громыхнул тот. — Без пощады! Рудослав!!!
Рудослав как раз подъехал, и неистовый князь-тур пустил своего коня, огромного вороного Бычка бок о бок с серым зверем племянника, носящим ласковое имя Лютик.
— Ну, доволен? — тускло глянул Волод Малый на Лютеня. — Нажаловался? И что тут такого, побаловаться с девкой? Всё равно, если б не мы, их бы давно всех тут… Притом — гуртом! А мои волчары — с пониманием, особо не мучают…
— Дурак ты, князь-волк! — сам себе удивляясь, прорычал Лютень. И пустил коня вперёд…
Меж тем, впереди случилась замятня, войско встало и видно было, как дружинники лихорадочно рвут из тулов стрелы, часто и быстро бьют по лесу. Оттуда выметнулся и пытался уйти отряд в два десятка всадников… потом их стал десяток. Потом — ни одного…
Разгорячённый короткой стычкой, довольный, аж румянец выступил на щеках, Буйслав подъехал и кивнул совсем уже дружески:
— Не выдержал того зануды? Не понимаю, как Волки его терпят! Ударили в било, собрали вече, да и сбросили к лешему! А буде заупрямился — на копья его! Так нет, слушаются… Ещё и горой за него стоят… дураки!
— Что там? — кивнул Лютень на мечущихся по полю дружинников.
— Там-то? — довольно расхохотался князь-тур. — Угадал я! Не успели даже заслон выставить, как они стрелять начали. Троих свалили, но убитых нет… вроде. Ну, тут мой Рудослав осерчал, велел лес стрелами прочесать. Оказалось — засада там! Правда, малая до смешного. Совсем обнаглели базиликанцы, если на такое войско двумя десятками напали! Они что думают, мы как торинги?!
— Мне показалось, или это — номады? — кивнул на тёмные тела, там и сям разбросанные по полю, князь Лютень. — И что ждали они не нас!
— Номады, кто ж ещё, — кивнул довольный князь-тур. — Ты разве забыл, что у базиликанцев нет своей конницы? Номады… Ну, и ждали не нас, кто ж спорит! Испугались, что заметили и на прямой удар подойдём! И пусть боятся. В прямом бою мои туры… да и твои медведи… из них крошево сделают. Так что думаю, пора вздевать брони и усиливать те дозоры, что я думал послать. Прогулка закончилась, князь-бер!
— Закончилась! — согласился вовсе не обрадованный этим Лютень…
3. Лагерь Императорской армии около замка Грейд. Вечер 7 дня месяца Серпеня
Император решил не скрывать обнадёживающую новость, и правильно сделал. Гардарскую помощь ждали с надеждой, её грядущее появление вызвало взрыв восторга даже среди невер. По лагерю, шатаясь как пьяные, ходили солдаты. Кто-то кричал здравницу императору, кто-то возносил хвалу Господу и Святому Торвальду Основателю… Кто-то просто плакал. Лагеря, именно воинского лагеря больше не было. Наступил хаос, и к вечеру лишь небольшая часть войска — гвардия императора, оставалась боеспособной. И тут, разумеется, не могло не произойти неприятности. Сверкающий круг Сола ушёл за деревья одновременно с появлением гонца от дозора. Командир дозора докладывал о приближении крупного конного войска. Чуть ли не в десять тысяч всадников.
— О, Господи, — пробормотал император, жестом посылая трубачей трубить сигнал тревоги. — Только не дай погибнуть и этому войску. Больше у меня ничего нет!
По сигналу тревоги большинство солдат этой армии даже не пошевелилось. Часть — опять же гвардия и кадровые легионеры, привычные и правильно обученные, бросились к шатрам — за оружием и доспехами. Но то была лишь треть армии. Их и двинули спешно заслонять с севера лагерь. Пока командиры, от сержантов начиная и кончая самим коннетаблем Артуром, носились по лагерю и ударами плетей поднимали то быдло, что составляло сейчас остальные две трети императорского войска… Не успели, конечно. Император Теодор видел, как потемнело поле вдалеке, а потом уже можно было различить неисчислимую массу конницы, медленно и пока — в походных рядах идущую сюда. Впрочем, что-то в ней было знакомо. И уж всяко это была не номадская конница. Та не умеет двигаться так организованно…
— Стойте! — срывая голос, заорал император. — Не вздумайте стрелять! Это — гардары!
Тысячник Лихосвет, сидевший в седле своего огромного владенского жеребца, вдруг захохотал в голос:
— Узнаю князя Буйслава! Наверняка он не утерпел! Мой император, дозволь мне служить твоим посланником!
— Скачи уже, гардар, — испытывавший сейчас небывалый подъём сил, разрешил Теодор. — Скажи вождям этого отряда: мы ждём их с нетерпением!
А вскоре уже самые слепые увидели три огромных прапора, развивающихся над первыми рядами. И — ровные, по пять всадников, ряды дружинной конницы гардар, двигающиеся неспешно, с достоинством что ли.
— Пошлите кого-нибудь в лагерь! — негромко велел император через плечо, глядя на то, как радостно бросил своего коня в галоп Лихосвет. — Пусть там заканчивают… с бардаком. Пусть лучше они там и остаются, где были. Позор-то какой!
Ещё больше позора пало на его светлую голову, когда гардары начали вступать в лагерь. Если гвардия и остальные регулярные части приветствовали их вполне пристойно — слитными воплями и ударами оружия о щиты, то та часть армии, что оставалась в лагере устроила свою встречу — стихийную и ужасающую. Легионеры бросались под копыта коней, целовали землю за всадниками, радостно орали, что спасены… Коннетабль Артур, побледнев от унижения, молча сидел на коне по правую руку от императора и больше всего на свете хотел умереть.
Гардары не все вошли в лагерь. Лишь небольшой отряд. Основная же масса конницы встала в двух-трёх перестрелах от императорского лагеря и там, на отдалении, стала строить свой лагерь. Кимператору прибыли только вожди — три князя с малой, в полтораста-двести всадников дружиной. Три гордых стяга — с Медведем, с Туром, с Волком вились над их головами. Серебром сверкали кольчуги. Сзади своих вожаков подпирали отборные воины, каждый из которых, пожалуй, стоил того восторженного приёма, который им был оказан.
Император Теодор сам, широко распахнув руки и вызвав своим решением ропот среди ноблей, пошёл вниз с холма.
— Дорогие друзья! — громко закричал. — Вы ли это?!
— Мы! — неласково ответил за троих седовласый варвар, в котором без труда можно было признать князя-тура Буйслава. — Мы пришли, как и обещали. Вот только такой ласковой встречи не ожидали. Чего это ты против нас армию поднял? А, Император?
— Так кто же знал, что вы так быстро пройдёте, — вяло оправдался Теодор. — Гонец всего три вигилии назад прибыл, и вот уже — вы! Мы думали, базиликанцы нас обошли!