Огненный дождь

— Не, пока не обошли, — заверил Буйслав. — Только номады. Да и тех — мало! Мы тут пару отрядов причесали… всё равно по пути было!

— И снова я рад вас видеть, — широко улыбнулся Теодор. — Ещё не вступив в состав моей армии, вы уже служите мне!

Он увидел, что гардарские князья переглянулись с явным неудовольствием, но всё равно посчитал, что поступил правильно. Варваров надо сразу поставить на место, объяснить им, кто здесь хозяин. А кто — исполнитель воли, не больше.

— Мы ещё поговорим об этом, — тихо сказал Лютень, обращаясь скорее к князю-туру, чем к нему, Теодору. — Пока главное, что

мы

сдержали слово!

Буйслав недовольно дёрнул плечом. Третий князь, раз под стягом Волка, значит — Волод, едко хихикнул.

— Добро! — прорычал Буйслав, всё обдумав. — Потом. А пока… Император, наши воины устали с дороги. Наши кони требуют отдыха. Неплохо было бы, если б ты отдал приказ прислать нам фураж и провиант! А остальное завтра!

— У нас готов пиршественный стол! — торжественно возвестил кто-то за спиной императора. — Просим князей и их воевод откушать с императором и выпить за его здоровье!

— Фураж для коней, провиант для воинов, — тяжело сказал Буйслав, глядя на торингов исподлобья. — Остальное — завтра!

Лютень как-то странно смотрел на Теодора, Волод откровенно ухмылялся, показывая частокол крепких зубов настоящего хищника… Трое князей слитно и резко развернулись и неспешно пошли вниз, к коням и ждущей их дружине. Огромные, могучие, крепкие… злые, воинственные… Варвары!

— Варвары! — яростно прошептал кто-то за спиной Теодора и тот, хоть обернулся быстро, не успел увидеть — кто.

— Молчать! — яростно прошептал он, сжимая кулаки и обводя всех пристальным взглядом. — Молчать! Задницы лизать, жён своих подкладывать! Всё, что угодно, только бы они остались. Нам нужны их воины!.. А пригнуть — пригнём. После!

Вельможи расходились, над холмом стоял несмолкаемый гул голосов — они обсуждали произошедшее. Оставшись один на один с братом, император позволил себе слегка расслабиться и даже рассмеялся — горько и зло:

— Дождались спасителей!..

4. Лагерь гардарского войска. Совет князей. Рассвет 8 дня месяца Серпеня

Лагерь поставили быстро, тут же выпустили в поле табуны — пастись, сберегать фураж. И — трое князей собрались в шатре Буйслава на малый собор. Буйслав, как радушный хозяин, выставил на стол почти всё, что имел. Увы, уже немного осталось. Выступая в поход, больше внимания уделили воинскому запасу, да ещё фуражу. Люди, так мнилось, сами себя прокормят. Оказалось, всё не так просто. Леса опустели, дичь в них если и была, то глубоко в пуще и даже умелые охотники, пробродив в отдалении от войска день, приносили лишь скудную добычу. Куда чаще дикие вепри оказывались домашними свинками, зайцы превращались в кроликов а фазаны — в куриц. Всё это, разумеется, воины реквизировали в ближайшей деревне и торинги провожали их вовсе не так радостно, как встречали. А купить… Так ведь не продавали! Ни за какие деньги нельзя было купить самую простую курицу. Императорские фуражиры вычистили все закрома и в малом количестве оставшейся живности было спасение этих вилланов.

— Ну вот что, — догрызая худую заячью лапку, мрачно сказал Волод. — Вы как хотите, а если я завтра утром не получу фураж для коней, поведу своих на зажитье. И пусть император нам хоть слово против скажет!

— Здесь тебе не вражеская территория! — немедленно осадил его Лютень. — Они нас сами призвали! Чтобы помощь получить. И заплатят за это по золотой монете за воина. За месяц войны. Цена невиданная!

— А на кой мне это золото, если не могу на него ничего купить?! — фыркнул князь-волк. — Мои Волки ропщут, им не по душе такая война! А не мог нас прокормить, так нечего было призывать. Что, я не прав?

— Тут я с Володом согласен, — мрачно сказал Буйслав. — Порядок в войске будет только тогда, когда каждый последний отрок получит сполна причитающийся ему пай еды. И когда кони наши получат треть кипы сена и полмешка зерна на день! Уж прости, без этого мы — не войско. Конница быстро кончается, когда кони страдают от бескормицы!

— Вот я и не понимаю тебя, Буйслав, — столь мрачно возразил Лютень. — Почему ты не остался в шатре императора? Разве он не предлагал всё уже сегодня обсудить?

— Предлагал,! — согласился князь-тур. — Только я ж видел, что ты не готов говорить с ним твёрдо. А надо — твёрдо! Так, чтобы сразу понял, что мы не под него пришли, но — сами воевать. Как он навоевал, все видели! От ста тыщ торингов осталась четверть. И то — не та, что была поначалу… Нет уж, я своих Туров под его дурную руку не поставлю! Не дурак, чай…

— Согласен, — безмерно удивив обоих князей, сказал вдруг Лютень. — Тут император не прав. Он думает, мы подручники его, забывает, что это — не так! Но и ты зря думал, что я тебя подведу. Поверь уж, князь, я своих предавать не приучен!

— Ну… прости коль так! получается, я нас доброго ужина лишил, — усмехнулся Буйслав.

— Отчего же, — с аппетитом обсасывая копчёное рёбрышко поросёнка, возразил Волод. — Я сыт! А у императора завтра наверстаем!..

Наверстать удалось в ту же ночь. Вошёл, коротко поклонившись, вартовый сотник из дружины Буйслава, доложил, нарочито огрубляя юный голос:

— Обоз прибыл, княже! От закатников, значит. Возов — от лагеря до лагеря! И фураж, и нам, значит, найдётся.

— Добро, — кивнул Буйслав. — Пускай их!..

— Так уже! — удивился сотник. — Волки на воротах стоят, они уже и свою треть отнимают!

— Ну, я им сейчас! — быстро сказал, увидев, как побагровел Буйслав, князь-волк и поспешно вышел, ругаясь.

— Собаки, — ругнулся всё же Буйслав. — Что тебе ещё?

Сотник, который всё ещё переминался у входа, явно не спеша уходить, немедленно доложил:

— Там ещё торинг вящий стоит! Просит принять!

— Торинг, говоришь? — удивился Буйслав. — Лютень, может к тебе кто?

— Может, — повёл тот плечами. — От Ольхи письмецо, или от самого Теодора! Ну, так и пусть сюда идёт. У меня от брата-князя секретов нет!

Довольный Буйслав ухмыльнулся широко, взмахом ладони отослал сотника за гостем. Вторым жестом — отрокам предназначенным, велел заменить съеденное и выставить на стол что-нибудь свежее. А буде ничего больше нету, стол да уберут вовсе. Мол, и не думали ужинать. Поздно уже…

В общем-то, ничего и впрямь не оказалось. Потому стол убрали, к ногам князей поставили кувшин с вином. Не самым, может, лучшим, но — вином. Мёд решили поберечь. А может — не осталось уже. Три лагуна успели оприходовать, пока обсуждали здесь невесёлое своё положение…

Вошедший был худ, бесспорно — молод, но уже лысоват. На то, что он торинг, указывали светлые волосы и серые, почти бесцветные глаза. Ну, а на то, что — нобиль, вящий боярин императора или его ближний воевода — дорогой, воронёный по старинной моде доспех и длинный меч-бастард на поясе. Концом своим меч шкрябал по коврам, щедро разбросанным отроками Буйслава по шатру.

— Добрый меч! — немедленно одобрил князь-тур. — Длинноват, правда. Булат — местный? Тогда — тяжёл, против номада не годен. Ну, и против нашего тоже — хлам! И доспех слишком тяжёлый. Чего так, беден? Кольчугу нашу не купить? Или калантарь? Хошь, подарю? У меня в запасе есть одна… правда, старая, ущербная… Ну, так чего не жаль!

Князь изгалялся, говоря словами, дарованными когда-то Родом и пребывая в уверенности, что чужак этого языка не знает. Потому обалдел и растерялся, когда тот, сверкнув глазами, холодно возразил:

— Работа наша, но булат гардарский! Зато и заплатил за этот меч по весу — золотом! Ну, а доспех — парадный. Император меня отрядил праздничным пиром управлять, переодеться не успел… А кольчуга у меня есть, пусть не гардарская, но хорошая. Вроде бы кузнец, который её ковал — ученик мастера, учившегося у гардар!

Князья, одновременно и очень похожим жестом потянувшись почесать в затылках, переглянулись.

— Ничего не понял, — хмыкнул Буйслав, скрывая за усмешкой смущение. — Ты кто, молодец?