Огненный дождь

— Вряд ли, отче, — вздохнул Теодор. — Тут не слишком много настоящих воинов. А виллан, он даже с мечом — виллан с грязными руками и без мозгов в голове… Прости, отче!

Последняя фраза относилась к тому, что прелат сам был из виллан. Вырос до двадцати лет вне городских стен. И до сих пор грамота и складный слог не относились к его сильнейшим сторонам.

— Да, вот ещё что, — пробормотал вдруг священник, явно не зная, с какой стороны подойти к вопросу. — Тут я слышал, отряд разбойников в Заповеднике завёлся. Вроде бы воины хоть куда. И стрелки добрые. Может быть, объявить им прощение и взять на службу?

— Разбойников?! — искренне возмутился император. — Колодников?!

— Сейчас каждый воин на счету, — напомнил капеллан. — Можно по всей стране объявить, что император простит каждого, кто отслужит в его легионах год. За любое преступление!

Теодор, помрачнев, довольно долго смотрел в одну точку перед собой. Потом властным движением снял с головы чашу. Вода в ней так и не перелилась через край.

— Иди, святой отец, к себе! Я буду думать. Иди, иди, не до причастия мне! И позови там Артура!

Артуру, родственнику и до недавних пор — возможному наследнику, едва исполнилось девятнадцать. Тем не менее, он считался и на деле являлся сильнейшим полководцем империи… Что поделать, если остальные — уже в могилах! Девятнадцатилетний верховный коннетабль явился почти сразу. Мрачный, исхудавший ещё больше. Почерневший от слабого осеннего Сола.

— Ну, и каковы наши дела? — встретил его император, недовольно глядя на то, как сопливый коннетабль плюхнулся в одно из трёх стоявших в шатре кресел. Без спросу.

— Плохо, — тихо ответил Артур. — За сегодняшний день твоей волей повесил ещё десять человек. Хуже то, что двое из них — ветераны. А один — вовсе Шестая Изенская корунела. Отборный отряд! Впрочем, выучка растёт, стрелки уже один раз из трёх попадают в мишень… Если так и дальше пойдёт, через пару месяцев сможет выдержать небольшой бой с базиликанцами. Ну, может даже крупный. Конечно, не сражение — там нас просто сметут…

— Скорее бы гардары пришли! — повторил свою мысль император. — Всё надеюсь, что они не станут затягивать слишком долго.

— Могут, — возразил коннетабль. — Хотя бы ради мести!

— Это гардары, не базиликанцы! — сердито оборвал его Теодор. — А ты, мой друг, не забывай иногда думать головой. Если ты будешь разговаривать с их князьями и воеводами так, как с нашими, беды не избежать.

— Прости, государь! — без капли раскаяния в голосе ответил Артур. — Я понимаю, без них нам — конец. И если норлинги вновь нагрянут — тоже.

— Норлинги не нагрянут, — возразил Теодор с явным напряжением в голосе. — Мы всего два месяца назад им очень хорошо врезали! Правда, и сами потеряли достаточно для того, чтобы потом проиграть битву при Сальме.

— Да… Прости, государь! — в очередной раз повинился Артур. — Я виноват. Если бы не послал через лес тот отряд конницы, у нас был бы шанс. А так… Три тысячи славных сынов отчизны погибли!

— Хватит, Артур! — резко, без жалости к его страданиям, но лишь из врождённого чувства справедливости оборвал его император. — Я уже говорил тебе: твоей вины в том нет. Отряд этот сделал всё, что мог. И мы здесь потому тут разговариваем, что левое крыло базиликанцев не успело преградить нам дорогу, идущую через тот лес. Занятое резнёй с конницей! Они умерли за нас… равноценный обмен, мне кажется!

Артур уныло кивнул. Среди самых разнообразных его достоинств и недостатков одно из ключевых мест занимало упрямство. Родовое упрямство, присущее торвальдингам. Можно было сколь угодно долго его убеждать, доказывать ему, приводя самые убедительные аргументы. Если он в чём-то убедил себя, то это — навсегда…

— Оставим! — решив сменить тему, повторил император. — Давай-ка лучше подумаем, кого ещё привлечь в своё войско. Тут, в Ассании, много разбойников развелось… Может быть, предложить им помилование за службу?

— Кандальникам, — брезгливо поморщился Артур. — Можно! Я как-то раз сцепился с ними на дороге. Дерутся отчаянно! Вполне возможно, они выступят на нашей стороне…

Развить тему он не успел. Без доклада, воспалённый и грязный, внутрь ворвался человек. Сразу следом за ним, обнажив мечи, следовали императорские гвардейцы — злые и решительно настроенные.

— Государь, — прохрипел человек так, что Теодор сразу же, одним взмахом руки, отослал гвардию прочь. — Государь, гардары высадились на берегу! Пять дней назад! Я скакал как мог… скакал…

Он не договорил, потеряв сознание. Но Теодору было уже не важно. Подняв сияющие глаза на родственника, он радостно произнёс:

— Мы — спасены!

2. Князья Лютень и Буйслав. Гардарский летучий отряд. Вечер 7 дня месяца Серпеня

Дорога под копыта коней ложилась ровная, почти без колдобин, даже в такую тяжкую для Империи годину — ухоженная. Правда, поля вокруг, это в разгар-то страды, стояли неубранные, а в деревнях, встречавшихся на пути, мужчин почти не осталось — старики, увечные и безусые юнцы. И женщины. И дети. Глуздырей было много, но даже они, охочие до всего блестящего и красивого, к гардарскому конному войску не выбегали, пытались прятаться… Неприятно этим удивлённый, князь Буйслав, на пару с князем Лютенем вышедший вперёд войска — с летучим отрядом дружинной конницы, сказал как-то:

— Вот как встречают союзников!..

Впрочем, он ещё в первой деревне выяснил причину. А фохт местный, низко кланяясь, просил прощения и даже пытался устроить пир в честь спасителей. Гардар ждали, на них надеялись… На единственных. Сам фохт, седой, но крепкий старик, гордо сказал сидящим за столом князьям:

— Я ведь в молодости служил у комта Доминика! Воевал под Владенем. И потом… тоже. Господь уберёг меня от гибели в лесу, но всё одно никогда не забуду, каковы ваши воины. Лучше нет на всём свете!

Буйслав тогда смолчал, зато племянник его, ярый духом Рудослав Буй-тур так глянул на старика, словно хотел смести с лица земли… Впрочем, то было на третий день пути.

Войско — почти десять тысяч конницы, в том числе три тысячи — отборной княжеской, составлено было из воинов родов Медведя, Тура и Волка. Лучшие силы Севера. Лучшие всадники… За исключением, может быть, Орлов. Но Орлы, а с ними — Соколы и малые южные роды, должны были атаковать врага с полуденной стороны. Через Мраморные горы, Глассию и Вассилиссум…

Труднее всего было здесь, в походе, сговориться о старшинстве. По возрасту, так должен был Буйслав командовать. Как самый старый и, значит, самый мудрый. С другой стороны, Медведи и Волки не уступали Турам числом воинов. И выучкой. А князь Лютень, хоть и был молод, славился разумностью. И осторожностью. И хладнокровием, пусть оно не всегда побеждало азарт. Сейчас его разум взял верх и при поддержке и согласии Медведей, под ворчание Волода, князя-волка, походным князем летучего отряда поставили Буйслава Владенского. Зато остальное войско — в основном пехоту, возглавил брат Лютеня, Радовой. Там оставалось ещё четыре князя, в том числе и всеми уважаемый Рудевой Дебрянский. Но Лисы выставили только десять тысяч пехоты и княжескую тысячу. А Медведи даже после ухода трёх тысяч конников в летучий отряд имели под прапором семнадцать тысяч. Отборных тысяч, ибо в случае нужды один Холмоград мог выставить два раза по столько… Радовой, набольший воевода рода, смог выбирать воинов чуть ли не по человеку.

А ведь как трудно было уговорить поначалу того же Буйслава на летучий отряд! Упрямый князь-тур при молчаливой поддержке Змей и Лосей противился выступлению до последнего срока. Потом — упёрся в обратную сторону — не желал упускать возможность первым окровавить меч. Уже собранную из Медведей, Волков и Соболей рать пришлось рушить, убирать добрых лучников с севера и вместо них ставить тяжёлую конницу Туров. Хотя как раз тяжёлых всадников и без того хватало.

Сейчас-то Буйслав больше не бурчал. Конница за четыре дня размяла кости после долгого морского перехода, воины вошли в поход. Их не так трудно было поднимать по утрам после тяжёлого перехода минувшего дня… Двигались же быстро и по расчётам торопящегося Лютеня к вечеру нынешнего дня должны были достичь замка Грейд, под стенами которого император Теодор намеревался раскинуть свой полевой лагерь.