Страница 3 из 9
— Здравствуй, Олег Георгич, — поприветствовал его Глеб.
Он знал его неплохо, несколько раз приходилось иметь с ним дело. Мужик, в общем-то, неплохой, разве что иногда излишне прижимистей. Но каким иначе должен быть человек, заведовавший всем тем, что приходилось добывать потом, а иногда и немалой кровью?
— Тут я тебе уже отложил новый комок, берцы, а то твои сапоги уже на черта похожи, провиант. Ну и другие припасы. Ты свой дедовский автомат, смотрю, так и не сменил? Коробка, поди, еще фрезерованная?
— Он еще и меня переживет, — шутка получилась не очень веселой: что станет с автоматом за те неполные три недели, что ему осталось, если оружию и так уже больше чем полвека?
— Скажи, Георгич, а шоколад у тебя есть?
— Есть и шоколад, Глеб, тебе какой именно?
— Разный, Георгич, разный, всех понемногу. Плиток этак пятьдесят.
На румяном усатом лице Заводчикова не отразилось ничего. Им ли всем, пережившим то, что все они пережили, удивляться чему бы то ни было?
— Это вместо всего прочего, только один шоколад, пятьдесят плиток, — на всякий случай постарался успокоить его Глеб. — Даже при таком раскладе навар у тебя получится неплохой.
Тот нахмурился: какой может быть навар сейчас, когда такое творится? Не прежние времена.
— Другим людям выдашь, кто больше нуждается, ну а мне только шоколад, идет?
— Что-то не слышал я, чтобы твари шоколад любили, куда тебе столько?
— Зато девушки его обожают, — улыбнулся Глеб.
Вчера у Марины к кофе не оказалось ничего сладкого. Тогда-то ему и пришла мысль взять у Заводчикова шоколад.
— Ты его, случайно, не Немоловой хочешь отдать?
— Ей, Георгич, ей, а что не так? В конце концов, согласись, мое дело, чем с вас плату брать, а девушке приятно будет.
— То-то я вчера ее не узнал, когда она мимо меня пробежала, как будто и не Маринка вовсе. В первый раз улыбающейся ее увидел. Ты бы берцы все же взял. Я тебе такую пару подобрал, подошва во, — развел он большой и указательный пальцы. — Носки со вставкой, шнурки шелковые, не вру.
— Георгич, у нас с тобой один размер ноги, дарю тебе их на память, — сгреб шоколад со стола Чужинов. — И спасибо тебе…
…Когда они уже выходили из ворот поселения, окруженного рвом и частоколом поверх земляного вала, Глеб обернулся снова. Викентьев уже уходил, и было видна его прямая спина. И только девушка продолжала стоять, неотрывно глядя им вслед.
«И все же надо было не отказываться, — думал Глеб, скользя сносившимися протекторами сапог по раскисшей земле. — Предлагал же мне Заводчиков берцы. С шелковыми шнурками, — вспомнив, хмыкнул он. — Про шнурки, наверное, он загнул. Ну а если нет, шелковый шнурок пригодился бы. Вздернуться, например. На шелковом благородно: падишахи своим визирям такие отправляли с недвусмысленным намеком удавиться».
Идущий впереди Семен сбавил шаг, и все сразу насторожились. Но нет, Сёма взглянул на остальных и пошел дальше своим своеобразным, почти скользящим шагом. Глеб почти не оглядывался: твари не умеют подкрадываться, их шумное дыхание и топот слышно издалека, и потому времени вскинуть автомат и дернуть затвор будет у него предостаточно. Попасть в них достаточно сложно, слишком они стремительны, но это уже другой разговор.
«Возможно, зря я во все это ввязался, — размышлял он, глядя на то, как Молинов едва успел поддержать поскользнувшуюся девушку. — Объяснил бы Викентьеву ситуацию и остался бы у него доживать, он бы не отказал. Да и сам Петрович ни за что бы меня не послал, дело слишком ответственное. Но только что мне там было бы делать? Заглядывать в грустные глаза Марины и хорохориться, мол, все мне нипочем? Прошло бы немного времени, и узнали бы все: „Глебу Чужинову, не убиваемому Чужаку, почти легендарной личности, жить осталось всего пару недель“. Нет уж, лучше вот так как сейчас, когда люди в тебя верят. А там, глядишь, случится так, что и капсулы закончиться не успеют».
С утра они успели отмахать порядочное расстояние и даже перебрались через речку Выгу. Семен вывел точно в нужное место, где в зарослях тальника была спрятана «Казанка». Старенькая, еще без булей, в нескольких местах латаная, но вместила сразу всех шестерых и даже не грозила пойти ко дну. На правом берегу Выги наскоро перекусили, пятнадцать минут на отдых, и снова в путь.
Глеб все приглядывался, стараясь понять, кто на что способен. Нет, не в бою, в ходьбе. Возможно, придется уходить долго и быстро. Полина шла хорошо, с ней проблем быть не должно. Ее спутник, Эдуард Молинов, опасений тоже не внушал. За Семена с Денисом Глеб был спокоен, знаю их возможности, и только Кирилл Лажев или Атас, давно уже брел как сомнамбула, Денис даже что-то шепнул ему зло пару раз.
Вечерело, пора было устраиваться на ночлег и Глеб уже начал присматривать подходящее местечко, когда Семен, по-прежнему шедший впереди, внезапно махнул рукой и тут же рухнул на землю, выставив перед собой автомат. Все упали как надо, и лишь Атас почему-то приземлился на спину, держа свой «Иж» в обнимку.
Семен нашел взглядом Глеба и, подняв левую руку, соединил большой палец с мизинцем, провел ладонью по щеке, затем отвел ее от себя, и уже следующим жестом указал направление движения.
«Шесть мужчин, враг, движутся на запад, вооружены», — прочел Глеб.
Рядом с Семеном пристроился Денис, разглядывая людей через оптику «винтореза», а он все тянул. И только после полного недоумения взгляда Семена, пригибаясь к нему приблизился.
«Может и зря я дал согласие, — в очередной раз засомневался Глеб. — Хрена мне тут осталось, лежал бы себе да слушал, как трещат в печке дрова. Или на рыбалку сходил бы, сколько уже об этом мечтал. Говорят же, что время, проведенное на рыбалке, боги вычеркивают из жизни, глядишь, и действительно б подольше бы протянул», — зло ухмыльнулся
Локтем отодвинув протянутый Семеном бинокль, буркнул: «Так вижу».
Чего тут не увидеть: дистанция метров сто пятьдесят — двести, лица еще видны, но уже размыты расстоянием. Для выстрела в голову из «винтореза» расстояние критическое, разве что в грудь бить.
Шестеро, идут ложбиной, все с рюкзаками. Причем у тех троих, что в середине цепочки, они явно перегружены.
— Бандосы, — прошептал Денис, и Глеб согласно кивнул: они самые со стопроцентной вероятностью.
— Последний, — это уже был Семен.
И снова Глеб кивнул — обратил внимание. Шедший в цепочке замыкающим то и дело оглядывался, а иной раз и приотставал, поводя стволом в ту сторону, откуда они шли.
— Что это у него, не пойму?
Ответил Денис:
— Раритет какой-то. По ходу даже не автоматический. Но оптика не хилая. Что будем делать, Глеб?
— Делать? Да ничего делать не будем, останемся на ночь тут.
А что, место, вполне подходящее: вершина невысокого холма сплошь заросла чернолесьем, и он надежно их скроет. Подходы к холму вполне просматриваются. И сыро без меры не будет: вода скатывается вниз по склону.
Стоит ли искать чего-то лучшего, когда до темноты осталось не так много времени? Кроме того, недаром же чего-то опасаются повстречавшиеся им бандиты, и неважно, кто идет по их следу: другие бандиты, люди или твари. Задача Глеба — прибыть в нужное место тихо и незаметно, Викентьев это обстоятельство особенно подчеркнул.
— Семен, понаблюдай за ними.
Затем, в сопровождении Войтова, все также пригибаясь, вернулся к остальным.
— Ночуем здесь, — коротко объявил он.
Полина с Молиновым тут же скинули рюкзаки, и только Атас по-прежнему продолжал лежать на спине, прижимая к груди ружье и глядя в хмурое небо.
— Тут недалече, к северу отсюда, зимовье есть, — не меняя позы, неожиданно заявил он. — Помнится мне, я в нем месяца три от ментов тихарился. Часа два ходьбы, не более, как раз до темноты успеем.
«На севере в паре часов, говоришь? Места там действительно глухие, леса, болота».
— И сколько с той поры прошло? От зимовья поди уже ничего и не осталось.