Стая

Что-то мелькнуло в его глазах – знакомое ее инстинктам, но не поддающееся обоснованиям разума,

— то, что вызвало внутри особый трепет и странную чувственную дрожь.

— А что тебе не нравится? — Пальцы скользнули под волосы, обхватывая девичью шею, касаясь

скул и бережно притягивая к себе. – Романтика. Полгода будем за ручку ходить, потом поцелуемся.

— А потом?..

На это он уже не ответил. И меньше всего хотелось, чтобы в момент, когда его губы приникли к ее

рту, он вздумал что-то отвечать. Хотелось, чтобы это мягкое прикосновение длилось вечно. Он

говорил про какую-то волну?.. Навряд ли она могла быть сильнее этой волны мурашек, которая

накрыла ее, едва на губах почувствовалось его мятное дыхание. Только вот насладиться этими

ощущениями мешало осознание, что в кабинет может кто-то войти. Оно жгло огнем, не позволяя

расслабиться, но стократ усиливало желание оказаться где-то в другом месте. Там, где хотя бы какое-

то время можно не оглядываться по сторонам.

Очевидно, Денис думал о том же, потому поцелуй оказался совсем коротким.

Мимолетный он был, тихий, нежный. Но словно в спину ударяющий. Со всей силы толкающий их

навстречу друг другу – за ту грань, откуда вернуться невозможно.

И поцелуй этот, словно не поцелуй, а печать, скрепляющая их пока невинные отношения.

— Вдруг кто-нибудь зайдет, — сказала Юля, не скрывая в голосе разочарования.

— Дверь на замке. Вломиться может только Лёня. Мы тебя отвезем домой, а потом у нас свои дела.

— А ваши дела по пути с моим домом? – Юля старалась говорить легко и непринужденно. Но это

было трудно. В ней загорелись новые ощущения, которые желательно переварить в спокойной

обстановке, пережить не сидя на иголках с дрожащими ладонями будто кур воровала. Запретность их

отношений не добавляла шарму. Наоборот, отравляла, с каждым днем отягощая все больше.

— Не совсем. А ты против? – Он стискивал ее плечи. Не сильно опасаясь доставить девушке

неудобство. Юлька не была хрупкой, не выглядела такой. Уже давно пропало это впечатление.

Стерлось, как ненужное воспоминание и слава богу. Денис хрупкость часто связывал с

инфантильностью. А это не то качество, которое он ценил.

— Как я могу. Кстати, не сочти за наглость, ты мне Витю вернуть собираешься?

— Витя у Юрика.

— Я знаю. Но вопрос был не в том, где Витя, а в том, собираешься ли ты мне его вернуть.

— Если Юра найдет себе другого человека, Витя снова станет твоим верным рабом. Как вариант, ты

можешь обратиться к папе.

— Могу. А папе скажет: «Денис, что там с Витей?» и тогда Денис ответит: «Витя у Юрика». Знаю я

эту комбинацию, ты же у нас братков туда-сюда тусуешь.

— Все правильно. У твоего отца много других забот. Каждый должен заниматься своим делом. Или

ты думаешь, что я терроризирую Самарина из личных побуждений?

— Вообще-то именно так я и думаю.

— Нет. Мелко судишь. Я такими вещами не играю.

Кто-то дернул ручку двери.

— Вот, я же говорила, — с сожалением прошептала Юля, размыкая руки и сползая со стола.

— Двинули? – спросил Лёня, как только Шаурин распахнул дверь. – Я к Сладкому зашел уже, он тут

присмотрит за всем.

— Двинули. – Глядя на Юлю, Денис мотнул головой, указывая на шкаф.

— Командир, а очаровашка с нами, что ли? Неужто будем ее водкой поить и жизни учить? Я – за, только чур не ревновать.

— Уймись, ты, очаровашка, — усмехнулся Денис и накинул Юльке на плечи шубку.

Она застегнула крючки и обратилась к другу Шаурина, оценив его кожаную куртку, на вид не

слишком теплую:

— Леонид, я смотрю у тебя в душе уже настоящая весна. Налегке ходишь, а на улице морозно.

— Лёня у нас вообще жаркий парень, через недели две будет в шортах гонять. – Денис достал из

шкафа свое пальто.

— Вот правильно, Юлия, ты этого охломона не слушай. Главное, чтобы в душе весна, — заливался

Ленчик.

— О, господи… — вздохнула Юля, — и как тебя только твоя девушка выдерживает?

— Юлия, одна девушка? Как я могу? Это же преступление против всего женского рода. Вокруг

столько жаждущих любви и ласки дам.

— Действительно, — хмыкнула Юля, ступая за порог, — что это я в самом деле.

Когда вышли на улицу, Шаурин глубоко вдохнул холодный воздух.

Вдохнул так, чтобы легкие до отказа заполнились и внутри от переизбытка кислорода заломило; чтобы морозная свежесть прогнала ощущение внутреннего застоя.

Юля взглянула в небо, покрытое темными тучами. Они были какие-то… живые. Да, именно такие –

влажные, ожившие. Они свободно плавали по небу, а не висели, как зимой, словно застывшая

аппликация.

Это все весна…

Коротко улыбнувшись, девушка села в машину.

— Монахов тебе ее не отдаст, — убежденно вдруг проговорил Лёня, после того как они подбросили

Юлю до дома и уже отъехали от него на приличное расстояние.

— Отдаст, — отрезал Денис, следя за дорогой и не поворачивая головы.

— Не лез бы ты, — не очень твердо продолжил Вуич. – Меня, мой друг, конечно, радует твоя

уверенность, но я бы на твоем месте…

— Я знаю, — остановил его Денис. – Знаю: на моем месте, ты бы – не лез. Но это ты. Помнишь, что

Юлька сказала? Люди переменчивы. Сегодня нельзя, завтра можно. Всему свое время. Я подожду.

Монахова и подвинуть можно. Видишь, что творится? И это только начало.

— Не хочешь ли ты сказать, что собираешься?.. – Закончить мысль вслух Лёня не решился. Только

бросил на Дениса немного оторопелый взгляд.

— Лёня, я похож на идиота?

Тот пожал плечами:

— Вроде никогда им не был, но кто знает. Я с некоторых пор уже ни в чем не уверен.

— Прибереги свою философию для другого случая. Юлька маленькая еще. Времени – вагон.

Лёня надул щеки и медленно выпустил воздух.

— Купидон тебе в помощь. А ты с этой еще встречаешься?

— Местами.

— Хорошо устроился…

— Давай без мозгоклюйства, а?

— Давай, — со вздохом протянул Лёня, на том успокоившись.

Тем более они уже подъехали к кафе, в котором условились встретиться со Стасом и Женькой. Ради

последнего все это и затевалось.

Внутри было шумно. Парни ждали их, расположившись за одним из боковых столиков.

— Ну, здорово, мышь серая! Вылез наконец-то из своей норы! Я уже забыл, как ты выглядишь. На

улице увидел бы, мимо прошел. – Денис сгреб Женьку в объятия.

— Врешь – не проведешь, — засмеялся Женька. После Дениса к нему приложился Лёня. – Житуха

завернула, никак не развернусь. Планирую-планирую, а все равно ничего не успеваю. Честно говоря, думал: вообще не выберусь. А вы, смотрю я, высоко летаете. – Глянул в окно и кивком указал на

припаркованный напротив шауринский черный «Мерседес».

— Так сколько же можно брюхо о землю стирать, да голубей жрать с голодухи, — в тон ответил

Денис, сбрасывая с плеч пальто и усаживаясь за столик.

На лице Женьки печатью застыла тревожность, которую не могла затмить даже радостная улыбка от

встречи с друзьями.

— Что-то ты холоден и мрачен, — хмуро пошутил Лёня.

— Так ты бы попусту языком не трепал. Мы со Стасом тут уже все разговоры переговорили, а от

этого сам понимаешь ни в голове, ни в…

— Задобрел ты, совсем от нас отвык... – Вуич на радостях сделал Боголюбову шейный захват, да так, что у того дыхание перехватило.

— Лёня, сука… — пропыхтел он, еле выдавливая из себя слова.

— Лёня сукой никогда не был, — назидательно произнес Вуич.

— Что ты меня как бабу тискаешь! – вырвался из его хватки Женя. – Водку разливай.

— Соскучился, мать твою. Давай выбирайся из своей деревни. Будем такие дела мутить...

— Точно не сейчас. У меня там замут хватает, разгрести никак не могу.

— Что за замуты? Поделись. Как говорится, чем сможем… — вмешался Денис в этот обмен

любезностями.

Женька медлил с ответом, решая, стоит ли посвящать друзей в свои проблемы. Пауза затянулась еще