Страница 20 из 36
Мы помолчали.
— Для нас самое главное этим летом — наблюдения над человеком. Сколько времени он может прожить в подводном доме? Как будут работать сердце, легкие?.. И дельфина вы скоро увидите, его вот-вот привезут. Будем обучать, себе в помощь.
ДЕЛЬФИНА?
Это мне понравилось.
Я брел к скалам. К тем самым, на которых вмятины от пушечных ядер и где шумит грот «Машина».
Мои кеды тонули в черной гальке. Я вспомнил, как нашел на тихоокеанском берегу раковину с жемчужиной, нагнулся и стал смотреть под ноги.
Среди черных, обкатанных водой голышей лежали обломки маленьких розовых раковин. Мелкие, тонкие, которыми продавцы в Севастополе обклеивают рамочки для фотографий.
Не тот берег! И вода здесь не та. И животные. В Черном море нет осьминогов, морских звезд. Тут никто не ловит трепангов и не собирает колючих длинноиглых ежей.
Очень благополучное море. Ласковое и тихое…
Скалы, к которым я шел, подступали все ближе и ближе. Пляж сузился и превратился в тонкую полоску.
Еще десяток шагов — и галька исчезла. Высокая скала преградила путь.
Я разделся и, придерживаясь руками за выступы, вошел в воду. Вдоль каменной стены добрел до поворота. Здесь каменная тропинка оборвалась, и я погрузился по шею. Оттолкнувшись от скалы, поплыл. Стена повернула, открылся входной мыс — ровный, отполированный волнами и брызгами каменный обрыв. Где-то тут должна быть «Машина».
Я прислушался. Тяжелых вздохов, которые издавал когда-то грот, не было слышно. Оспин в каменной стене я тоже не разглядел. Должно быть, море разрушило скалу.
Я задрал голову и стал высматривать наверху, среди оползневых желтых пятен, то место, где когда-то сорвались и обрушились в воду плиты с отпечатками древних животных.
Я не нашел и его.
ЗДЕСЬ ВСЕ ТАК ИЗМЕНИЛОСЬ!
Я дернул по-лягушачьи ногами и поплыл назад, к тому месту, где светлой горкой лежала моя одежда.
Не успел я надеть штаны и майку, как из-за скалы показался черный обрубленный нос буксирного парохода. Потом — решетчатая стрела и, наконец, кран. Плавучий кран на четырехугольном, похожем на ящик, основании.
Затем показался еще один буксир. Он тащил за собой что-то белое, полупогруженное в воду, похожее на цистерну. Буксир пошел шибче. Перед цистерной запенился и зашумел бурун.
Сперва я не понял, что тащат, но потом меня осенило:
ВЕДЬ ЭТО ДОМ!
Прыгая на одной ноге, я вылил из кед воду и побежал в лагерь.
В бухте грохотали цепи. Это становились на якоря суда. Буксир… Второй буксир… Кран.
Только дом остался свободно качаться на воде.
До прихода дома мной все интересовались. Павлов, тот заговаривал по нескольку раз в день.
Теперь все изменилось. Мимо меня пробегали, не обращая внимания. Все были заняты делом. Дом! Пришел дом!
Между буксирами и берегом сновали шлюпки. Около плавающего дома их все время толпилось штук пять.
Готовилось что-то серьезное.
Всем было не до меня.
Все повторяли слово «якорь».
— Как с якорем?
— Якорь обещали к обеду.
— Не видно якоря?
— Еще нет.
— А блины для якоря?
КАКИЕ ЕЩЕ БЛИНЫ?
— Якорь… Якорь… Якорь…
Я не выдержал.
— Ну, как там с якорем? — небрежно спросил я одного водолаза; тот сидел на корточках и тряпкой с вазелином протирал пружинки от акваланга.
— А?
— Я говорю: как якорь, ничего?
— Не видел, — сказал аквалангист. — Его никто еще не видел. Сегодня должны привезти.
В это время из-за скалы выполз еще один буксирный катер. Он вел за собой понтон. На понтоне один на другом лежали рыжие чугунные блины. Каждый толщиной в четверть метра. Целый столб.
Под их тяжестью понтон едва не тонул.
Катер подтащил понтон к крану…
И вдруг я увидел, что из-за палатки вышел Марлен. Он был с кудрявым человеком в шортах.
— Марлен! — закричал я и кинулся к ним. — Наконец-то!
Марлен остановился и задумчиво посмотрел на меня.
— А, это ты? — сказал он. — Как якорь?
Я разозлился. Мы не виделись два года. Нашел о чем спрашивать!
— Утонул твой якорь.
Марлен посмотрел на бухту.
— Нет, вижу, он здесь… Знакомься, это дрессировщик дельфина. Будет готовить животное.
Человек в шортах протянул мне руку:
— Рощин-второй!
Я сунул ему в ладонь два пальца.
РОЩИН-ВТОРОЙ… А ГДЕ ЖЕ ПЕРВЫЙ?
Буксиры сгрудились в центре бухты.
Кран опустил крюк и подцепил им чугунные блины.
— Придумали же якорь! — сказал Марлен. — Тонн двадцать в нем.
Он принес бинокль.
Кран начал медленно опускать якорь в воду.
Марлен передал бинокль мне.
Якорь был в воде уже до половины. Вот он скрылся…
С понтона поползла в воду цепь. Она ползла медленно, как змея, поблескивая и извиваясь.
Шевельнулся дом. Он качнулся, отошел от буксира и, вращаясь, поплыл к тому месту, где утонул якорь. Там он покружил, выпрямился и стал.
Теперь он стоял, как скрытая до половины в воде сторожевая башня. Круговой поручень опоясывал ее верхушку. Над башней развевался красный флажок.
— Дом стоит. Магнитофоны для записи рыб прибыли, — сказал вечером Павлов. — Все есть, нет только дельфина.
На следующий день появился и дельфин.
Его тоже доставил буксирный катер. Теперь вся Голубая бухта была забита судами.
Дельфина привезли в клетке. Вернее, притащили. Клетка плавала, привязанная к четырем резиновым, надутым до блеска баллонам. Дно ее было под водой, крыша чуть поднималась и была в воздухе.
Когда катер подошел к берегу, Марлен сразу же начал шуметь.
— Эй, на катере! — крикнул он старшине. — Как привязали клетку? Вы что, не понимаете? Зверя утопите. Ему дышать надо.
ДЕЛЬФИН — ЭТО МАЛЕНЬКИЙ КИТ. ЕМУ НУЖЕН ВОЗДУХ.
— Где сопровождающее лицо?
— Лицо укачалось. Спит, — мрачно ответил старшина. — Разбудить?
— Будите!
На палубу вышел, покачиваясь, желто-зеленый человек в дамской кофте.
— Вы из дельфинария? — спросил Марлен. — Сопровождающий?
Человек кивнул.
— Вы знаете, что ваш дельфин чуть не утонул?
Человек заморгал глазами и положил руку на живот.
Видно, его здорово укачало.
— Н-нет.
Марлен посмотрел на него свирепым взглядом.
— Почему вы в дамской кофте? — спросил он. — Как зовут вашего дельфина? Чем вы думаете его кормить?
— Саша.
Это было все, что смог сказать человек. Он положил на живот вторую руку и полез назад в каюту.
— Где он ухитрился укачаться? — возмутился Марлен. — На море ведь штиль.
— Дамская кофта? — сказал, подумав, старшина. — Его жена провожала. Она была в мужском пиджаке. Перепутали, видно. Не шумите. Дельфина звать Саша. Кормить его надо рыбой. Он мороженую ест.
Старшина объяснил это и пошел на корму — проследить, чтобы клетку побыстрее вели к берегу.
Тогда из каюты снова высунулся желто-зеленый. В руке он держал бумажку.
— Распишитесь в получении, — хмуро сказал он. — А то мне не отчитаться. Зверь — он знаете сколько стоит! Вот тут и тут… Два раза.
Он глотнул слюну и, взяв у Марлена бумажку, исчез.
Как-то я спросил Марлена:
— Что же ты собираешься записывать?
Он не ответил, отвел меня в палатку и достал из чемодана кассету с тонкой магнитофонной лентой.
— Вот. Один человек привез, — сказал Марлен. — Из полярной экспедиции.
Он включил магнитофон.
Под низкими сводами палатки послышались удивительные звуки.
Сначала звенели колокольчики. Они звенели тихо и мелодично: тень-тень!..
Потом послышался шорох и скрип, как будто волокут по полу мешок с битым стеклом. Потом опять: тень-тень!..