Страница 6 из 27
Пришлось замесить еще немного теста — на девочке его оказалосьбольше, чем на столе. Обрезки теста они испекли для уток, потомнемного прибрались и уселись есть бисквиты.
Уткам очень понравилось угощение, Ника веселилась, глядя, какони подбирают крошки, и доброе сердце Молли таяло. Девочка былатакая милая, такая нежная, мать бы в ней души не чаяла…
Вот беда!
Молли всхлипнула и смахнула слезы.
Вскоре они заперли коттедж и пошли на игровую площадку,расположенную неподалеку. Ника развлекалась: переваливалась черезбревна, поднималась по маленьким лесенкам, пролезала сквозьтуннели, скатывалась с миниатюрных горок.
Ника осторожно одолела висячий мост на цепях, потом покачаласьна качелях — Молли толкала ее, пока не устали руки; домой они пошличерез рощицу, понаблюдали за белкой — та металась по усыпаннойсосновыми иголками земле, а потом взлетела на дерево и исчезла.
— Хочу есть, — объявила Ника, как только они зашли вдомик.
— О'кей. — Молли заглянула в холодильник. Арахисовоемасло. Нет, лучше не надо. В конце концов остановилась на готовойлепешке с тунцом и хрустящем салате; Молли с удовольствиемсмотрела, как Ника уплетает его за обе щеки. Потом перемазаннаяйогуртом девочка стала тереть глазки; Молли отвела ее в туалет, апотом прилегла рядом с ней на диване перед телевизором.
По детскому каналу шли очень милые мультики, и через несколькоминут Молли почувствовала, что Ника отяжелела, засопела. Улыбаясь,она положила девочку на подушку, а себе сделала чай. Интересно,удастся ли им сегодня вечером осуществить задуманное? Если Джек всеустроит, возникнет другая проблема: что надеть?
Быстрая проверка гардероба показала, что подходящего наряда унее нет…
У Джека все болело. Его исцарапали и искусали кусты и крапива,его обстреливали со всех сторон и вообще подвергали всяческимпыткам. Он бегал пригнувшись, зигзагами петлял среди папоротника,ползал по-пластунски, вспоминая далекое детство. И всем этимнаслаждался.
Извращенец! Себ тоже был счастлив, особенно он гордился тем, чтоих обоих не «убили». Теперь Джек гадал, как там младшие, ведь он нацелый день оставил их одних. Хотя у них с собой была еда и оницелый день развлекались на воде, причем все вместе.
А с Никой была Молли, и с ней все в порядке.
Странно, однако, что он так уверен. В эти два года ему не разприходилось с кем-то оставлять девочку, но ему это очень ненравилось. А с Молли он оставил ее с легким сердцем.
А еще у нее такие сексуальные ножки, каких он сто лет невидывал, мягкие округлости грудей и широкий, улыбчивый рот, которыйсводит его с ума.
Он застонал, и Себ удивленно стрельнул в него взглядом.
— Ты в порядке?
— Еще несколько метров, и я умру. Я не так молод, какты, — Джек потрепал Себа по голове. — Ты-то как,спортсмен?
— Ух, это было круто! Мы их размазали! — торжествующепровозгласил Себ.
— Ммм. Что ж, нам пора возвращаться, посмотреть, как тамМолли. Ника ее, наверно, укатала.
— Это точно. Надо всегда покупать пиццу и не возиться сужином.
— Ой, я должен что-то сделать по дороге домой. Я сегоднясобрался повести Молли в ресторан в знак благодарности. Надораздобыть няню для вас, купить пиццу, попкорн или что-нибудь в этомроде.
Себ принял это без восторга.
— Няня, — презрительно произнес он.
— Для детей, естественно, — торопливо поправилсяДжек. — Я посчитал, что просить тебя возиться со всеми — этоуж слишком.
Себ задумчиво поскреб щеку.
— А я должен быть с ними?
Джек узнал этот тон. Надвигается что-то новое — пока скрытое,оно, видимо, проявится позже.
— А куда бы ты хотел пойти?
Себ наподдал камушек и с безразличным видом пожал плечами.
— На площади будет дискотека, от четырнадцати довосемнадцати лет. Я думал — может, пойти посмотреть.
— Во сколько?
— С восьми до одиннадцати.
Джек кивнул.
— Иди, почему бы нет. Ты разумный человек. Сам сможешьпройти туда и обратно? Мы будем в ресторане «У озера», если,конечно, найдется няня. Захочешь — приходи к нам.
Мысленно он добавил: пожалуйста, не приходи. Дай мне провестиэтот вечер с ней наедине — взять короткий тайм-аут, одним глазкомвзглянуть на прежнюю жизнь, когда у меня было и время, и энергия, ивозможность общаться.
И больше ничего.
Ну, может быть, один поцелуй.
Или два.
Но ничего больше…
— Все устроено, — сказал Джек, задержавшись в дверях сНикой на руках. — Няня придет в полвосьмого, Себ уйдет надискотеку в восемь, а столик у нас заказан на полдевятого.
Молли улыбнулась несколько натянуто.
— Прекрасно. Спасибо, — пробормотала она. Сердцестучало, голова раскалывалась, и все, о чем она могла думать, такэто о том, что у нее нет приличного платья, а ей хотелось выглядетькак можно лучше.
— В чем дело?
Он тревожно всматривался, подмечая мельчайшие оттенки ее чувств.Глаза полицейского — ничего не упустят. Она пожала плечами ипопыталась улыбнуться.
— Я такая глупая, не взяла с собой ничего, в чем можно идтив ресторан.
Его лицо просветлело.
— Ты во всем будешь хороша. Юбка есть?
Она кивнула.
— И платье есть, но оно для загара. Может быть, если надетьукрашения и побольше накраситься, платье не будет выглядетьнелепо, — робко предположила Молли.
— Конечно. Но в любом случае это не важно. Никого необеспокоит твой вид.
Но меня обеспокоит, подумала Молли, потому что у меня сто лет небыло свиданий и для меня очень важно, как я буду одета. Онавзглянула в его серые глаза, они смотрели нежно и ободряюще.
Возможно, он не смотрит на это как на свидание…
Но эта мысль почему-то не успокаивала. Только о свидании она идумала, когда купала детей и готовила их ко сну, когда надевалаплатье — белое платье без рукавов, с глубоким вырезом, слишкомкороткое, чтобы считаться элегантным, — когда застегивалабисерные бусы, которые несколько украсили наряд.
Затем она приказала себе перестать терзаться и повторяла это дотой минуты, когда вместе с детьми отправилась к домику Джека.
Она нужна ему просто как компаньон на вечер, с ней он может хотьнемного побыть в обществе взрослых, хоть ненадолго сорваться спривязи.
Если она сможет смириться с этим и вести себя соответственно, товечер у них пройдет хорошо, и она не выставит себя полнойдурой.
Няня уже пришла, пиццу уже принесли. Джек поставил коробку настол, дал няне и Себу последние указания и подтолкнул Молли кдвери.
Уже на улице он постоял, перевел дыхание и бодро улыбнулся.
Она ответила улыбкой.
— Ну как платье, ничего?
Он медленно оглядел ее, и она увидала волнение в его глазах.
— Очаровательно, — охрипшим голосом произнесон. — Ты выглядишь ослепительно. Ну, пошли?
Они шли молча, держась на отдалении друг от друга; послевчерашнего вечера между ними возникла непонятная напряженность,отчего у нее сбивалось дыхание и сердце тяжело и медленно стучало вгруди.
— Ну как пейнтбол? — спросила Молли.
Джек засмеялся.
— Утомительное занятие. Так что, если я ткнусь носом в суп,разбуди меня. Староват я для таких игр.
Она засмеялась.
— А Себ — он был в восторге от мужских забав?
— Думаю, да. — Джек скривился. — Мы победили, такчто его честь не пострадала и, слава Богу, реванш брать непридется. У меня исцарапаны ветками ребра, колени сбиты камнями, ново всем остальном я как огурчик.
— Бедненький старичок! Вижу, придется мне за тобойпоухаживать.
— Точно! Мне нужна нянечка Молли.
Она лукаво глянула на него.
— Я нянечка Молли для тех, кто в этом нуждается.
— Я нуждаюсь! — воскликнул он. — У меня всеболит!
— Потому что глупый. Надо соображать и не носиться полесам, в твоем-то возрасте.
Он засмеялся.
— Похоже, я вызываю у тебя массу сочувствия. Не надо ливыразить соболезнования и тебе? Что, Ника плохо себя вела?
— Ника прекрасно себя вела. Мы развлекались от души. Онапрелесть, как и все твои дети. Они делают тебе честь, Джек.