Майне либе Лизхен

– Вы со старухой этой, с Вороновой, поаккуратнее. Она,чуть что – норовит жаловаться, звонить везде. Знакомых у нее –прорва, ветеранские организации, журналисты опять же… Сколько мнекрови попортила, когда у них игровые автоматы были! И вам попортит!Счастливо оставаться!

– Вот сволочь! – от души высказался Клюев, когдаучастковый вышел из офиса, о чем сообщил услужливый колокольчик надвходом. – И денег взял, и чистеньким хочет остаться. Он уэтого Новикова на зарплате был все годы, пока зал игровых автоматовв доме работал. С нами вместе алкашей выкидывал с первого этажа,когда Новиков там квартиры скупал. И теперь шестерит, а от нас носворотит.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Лена, которая ужепотеряла интерес к участковому. – Чего ты к нему привязался?Каждый зарабатывает, как может. Ты же на Новикова не гонишь? Он инам заработать дает. Давай по делу.

– Ну что… Про старуху с внуком понятно, будем торговаться.С этим дедом… Мокроносовым тоже можно работать. Слушай, надо проего здоровье поподробнее узнать. Может, за ним уход нужен? А там изавещание составить.

– Дима, а что нам завещание даст? – наморщила лобЛена. – Он, может, еще сто лет проживет, а нам расселить надоза два месяца, ты же сам говорил.

– За месяц, Лен, – сморщился Клюев. – Новиковвчера звонил, говорит, что покупатели на землю под домом есть, ноони больше месяца ждать не могут. Ну полтора, с учетом новогоднихпраздников.

– Ничего себе… – присвистнула Лена.

– Вот и я о том же. Ладно, начнем пока варианты подбирать,а там видно будет. Ты не дергайся, если что, я сам справлюсь, естьлюди. Все аккуратно будет, мне сидеть неохота, сама понимаешь.

– Дим, ты что? – серьезно глядя на него, спросилаЛена и повторила с нажимом: – Сейчас другие времена.

– Да шучу я. Бабке, у которой сын сидит, нальем стаканконьяка – она нам что угодно подпишет, и отправим ее на свежийвоздух, в частный домик в Таборинском районе. Там с девяностыхгодов много таких поселилось, как ты помнишь. А ей не все равно,где водку пить? Там даже собутыльников больше. Надо узнать, кстати,где сын сидит, там колония рядом – будет передачи носить, –развеселился Клюев. – И художнику нальем. Думаешь, его тогдане устроит пара комнат в бараке под снос? На Уралмаше, наКоммунистической два стоят, если еще не упали – зато как бы смастерской, это круто, они об этом все мечтают. Этот, тем более,неадекватный, как Ларькин сказал. А там, глядишь, барак снесут, онот государства квартиру получит, нам спасибо скажет. Если раньше несопьется. Знаем мы этих творческих людей, повидали – шваль, хужебомжей. А иначе его отсюда за долги выселят в тот же барак. Тыдавай завтра-послезавтра проводи собрание жильцов, и начнемработать. Только не говори, что ты из агентства.

– Не учи ученого, – огрызнулась Ленка.

– Да, конечно. Я завтра этому Ларькину позвоню и заставлюс тобой на собрание сходить.

– Зачем? Да и не пойдет он, – удивилась Ленка.

– А для солидности. Тебе больше доверия будет, если тывместе с представителем власти придешь. Старики это уважают. ИЛарькин придет как миленький, раз деньги взял – пусть отрабатывает.Мне Новиков сказал, что участковый будет нам оказывать всякоесодействие, – это Клюев сказал через губу, явнопередразнивая. – Вот и пусть оказывает. Заодно и проследит,чтоб криминала не было на его участке.

– Ладно, сегодня на обратном пути повешу объявление, изавтра начнем работать, – согласилась Ленка. – Только вотне нравится мне твое настроение, Дим…

К шести вечера уже наглухо стемнело, впрочем, день был такой,подумала Ба, что вроде бы и не рассветало: так, сменился черныйцвет ненадолго на блекло-серый, а теперь опять вернулся. Она уже счас сидела возле окна, как шутил Левушка, «на капитанском мостике»,и обозревала окрестности. Комната была очень большая, но странной,неправильной формы, как, впрочем, и сам дом – он тоже весь былстранный и неправильный. Торец дома, где располагалась их сЛевушкой квартира, был полукруглым, с семью большими, от пола почтидо потолка, окнами по периметру. Два окна были в ее комнате, два –в Левушкиной, и три – в гостиной, где она как раз обосновалась,наблюдая, как гаснет день и торопятся домой люди. Благодарянеобычному расположению окон у Ба и в самом деле был обзор, как укапитана корабля на мостике.

По неширокой улице сплошным потоком медленно двигались усталыемашины. Одно за другим зажигались окна дома напротив. За время,проведенное на «капитанском мостике», Ба уже немало узнала опривычках многих обитателей квартир второго и третьего этажей (напервом был магазин), хотя, наверное, ни за что не узнала бы их,встретив на улице. Справа был виден проспект Ленина, тамрасцвеченная красными и желтыми огнями лента машин была еще шире иползла медленнее. По тротуару шли люди, но, поскольку фонари еще незажгли, были видны только черные силуэты: мальчишки, бегущие домойсо второй смены, девушка, балансирующая на высоких каблуках,бабушка с малышом, мужчина с елкой… И правда, скоро ведь Новый год!Как неимоверно быстро идет время, ведь и прошлый Новый год был,кажется, совсем недавно. Но о скоротечности времени Ба думать нелюбила, это ее расстраивало. И она стала думать о приятном – оЛевушке.

Левушка придет сегодня поздно: в какой-то фирме в громадныйаквариум со скатами очередной умник долил воды из-под крана. ИЛевушка отправился спасать несчастных рыб. Или скаты – это не рыбы?Кто их разберет. В аквариуме, который стоял в Левушкиной комнате,вообще жили пираньи – миленькие спокойные рыбки с чешуей, будтоусыпанной блестками. Ба относилась к ним с симпатией до тех пор,пока не посмотрела передачу про их сородичей, живущих на вольныххлебах где-то в Амазонке, и с тех пор обходила аквариум стороной,даже пыль не вытирала – обойдутся, людоеды! Куда больше ейнравилась печальная, похожая на сундучок рыбка со смешным названием«рогатый кузовок», обитавшая в аквариуме по соседству. Впрочем, овкусах не спорят, к тому же на проклятых пираний отчего-то былбольшой спрос, и Левушка время от времени продавал своих питомцевбогатым людям, желающим таким замысловатым образом украситьинтерьер офиса или квартиры. Но поскольку ухаживать задорогостоящим и капризным приобретением никто не умел, новыевладельцы обращались за помощью в фирму «Аква-дом», где Левушкаработал уже четыре года. Внук еще в девятом классе понимал в рыбахбольше, чем какой-нибудь выпускник биофака, с гордостью и умилениемподумала Ба. Мало того, что учится на повышенную стипендию – это вмедицинском! – так еще и деньги зарабатывает, ни у нее, ни уматери не просит.

Увлечение рыбами у него от отца. Как все-таки странно иногдапроявляется наследственность! Левушкин отец, Марк Иосифович, тожеочень любил рыб, правда, в отличие от сына, совершенно бескорыстно.Он ловил на удочку маленьких, ни на что не годных рыбешек впригородных прудах, этих несчастных не ели даже соседские кошки.Левушкина мама, жена Марка, эту мелочь тоже в руки не брала иувлечение мужа не поощряла. Поэтому Марк (Ба, несмотря на то чтоприходилась ему кем-то вроде тещи, своего «вроде бы зятя» любила извала Мариком) эту рыбу связками сушил на балконе, а потомиспользовал как наживку для ловли раков. И Ба, и Левушка ужаснолюбили эти совместные летние поездки за раками. С утра Марик ставилсети, о которых они благополучно забывали до вечера, и они сиделина берегу, выдумывали всякие игры, собирали цветы или ягоды –смотря по сезону, ели бутерброды, пили парное молоко, купленное уместных старушек, орали песни. И никто на них не ворчал, нетребовал, чтобы они «занялись делом» и «не валяли дурака». Подвечер они доставали сети, радостно рассматривали добычу, радуясьособо крупным и сердитым экземплярам, а потом выпускали всехпленников на волю и на электричке ехали домой, усталые и довольныепрожитым длинным летним днем. Брать раков домой было как-то не сруки, не варить же их живыми и уж тем более не ждать, пока ониумрут. В общем, «рыбалкой» были неизменно довольны не толькоЛевушка, Ба и Марик, но и раки.