Страница 5 из 10
Ларькин отряхнул крошки на паркетный пол и открыл свою папку.Бумаг в ней было негусто, точнее, одна-единственная. «И в карман бывошла, – неприязненно подумал Клюев, – а он с папкойходит, пальцы гнет». Не нравился ему этот Ларькин, и все тут. А какеще, скажите на милость, порядочный и почти законопослушныйгражданин может относиться к менту, который берет деньги у бандитови продает им досье на порядочных и законопослушных граждан,вверенных его попечению? Участковый капитан Ларькин именно этим изанимался и явился в «Новую квартиру» как раз затем, чтобы Клюевуэто досье передать. «Одна радость, – мрачно подумалКлюев, – что не мне пришлось платить». Еще чашку за ниммыть!
– Ну, давай, капитан, начинай, что ли, – поторопил онЛарькина. – Сам же спешил. Лен, ты записывай. Потом обсудим,что и как.
– Итак, – приступил к делу участковый, – что мыимеем… Мы имеем двухэтажный дом на улице Бажова, 148, корпус 2.Довоенная постройка, капремонта никогда не было. До прошлого годана первом этаже был зал игровых автоматов, чей – вы знаете.
– Знаем, – дружно покивали слушатели.
– Автоматы в прошлом году закрыли, так как вышелзакон…
– Давай дальше, – невежливо перебил Клюев. – Тыговори то, чего мы не знаем. Что ты нам тут лекцию читаешь?
– Мне сказано – я и докладываю по порядку. А чего ты такойнервный? – удивился Ларькин и с удовольствием допил чай.Заглянул с сожалением в опустевшую кружку, но добавки ему никто непредложил. Ларькин вздохнул и продолжил: – На втором этаже четыреквартиры: трехкомнатная, двухкомнатная и две однокомнатные.
Клюев со злостью вскочил, вывел на экран компьютера все данные одоме по адресу улица Бажова, 148, корпус 2 и повернул монитор кЛарькину.
– Дима, успокойся, – сказала Ленка и повернулась кучастковому. – Сколько человек прописано и сколько живет?
– Пятеро. Гражданка Воронова Елизавета Владимировна тысячадевятьсот девятнадцатого года рождения, ее внук, студент КанторовичЛев Маркович – в трехкомнатной. В двухкомнатной – гражданинМокроносов Герман Иванович, тысяча девятьсот…
– Погодите, я не поняла, – удивилась Ленка, –это сколько же ей лет, Вороновой? Я так не могу сосчитать, мнекалькулятор надо.
– Вороновой – восемьдесят восемь, – на минутузадумавшись, подсчитал участковый. – Деду – семьдесят пять,что ли.
– Ого! – удивилась Ленка и многозначительнопосмотрела на Клюева.
– В однокомнатной, – продолжал участковый, –гражданка Харитонова Галина Павловна, тысяча девятьсот сорокдевятого года. В другой однокомнатной – гражданин ПустоваловАлексей Николаевич…
– И тоже родился на заре прошлого века? –заинтересованно спросила Ленка.
– Нет, ему тридцать восемь, – сверился со своейбумажкой Ларькин.
– Так, – подвел итог Клюев. – Две старухи,старик, студент и один мужик средних лет. Теперь давай поперсоналиям.
– Воронова – пенсионерка, участница войны, –приступил к делу Ларькин. – Лев Маркович ей, по сути дела, невнук.
– Как так? – удивился Клюев.
– Он сын ее родственницы. А она жила в Москве, приехала,когда этот самый Лев родился. Я только на этом участке работатьначинал. Мать уехала из страны, то ли замуж вышла, то ли еще что,короче, она здесь уже не прописана. Квартира у них большая, в своевремя переделана из коммуналки, из пяти комнат сделали три. Пареньучится в медицинском. Невоеннообязанный. Больше ничего сказать немогу.
– Задолженность по квартплате? – деловито уточнилаЛенка.
– У этих нет. Есть у Пустовалова. Он художник… бывший.Сейчас не работает нигде и пьет.
– Это хорошо… – задумчиво протянул Клюев. –Хорошо, что пьет. А он, значит, один прописан?
– Он год назад прописался. Вроде развелся с женой. Заквартиру с осени не платил. Я с ним разговаривал уже. По-моему, оннемного того… с приветом. Хотя на учете не стоит.
– В чем выражается? – заинтересованно уточнилКлюев.
– Летом взял и забор вокруг помойки разрисовал – пальмытам, море, лодка. И трансформаторную будку. Там мартышки, попугай,лев, что ли. Бабочки еще.
– Понятно, – кивнул Клюев и сделал на своем листочкепометку. – Бабочки, значит, на помойке. Так. Что там за бабкас дедом?
– Харитонова тут прописалась год с лишним назад. Напенсии. Но работает… иногда.
– Почему иногда? – сразу насторожилась Ленка.
– Пьет, – как бы с неохотой пояснил участковый:Ленкин интерес ему не понравился. – Еще сын у нее есть,но…
– Что – но? – поторопил его Клюев. – Что тытянешь кота за хвост?
– Срок он отбывает. Ему еще года два сидеть. Или три.
– Отлично, стало быть, с ним проблем не будет, есличто, – задумчиво кивнул Клюев. Расклад ему начиналнравиться. – А дед что?
– Тоже одинокий. В этом доме всю жизнь живет. Работает вуниверситете. Жена умерла несколько лет назад. Есть сын, но живет вДубне, под Москвой. Недавно завещание хотел писать – со мнойсоветовался. Я сказал, что если сын один, то можно и не писать, итак все ему останется. За квартиру платит аккуратно.
– Это ты правильно сказал, – похвалил Клюев, –насчет завещания. Считаем еще раз: старик, старуха, студент и дваалкоголика. А что, старик-то крепкий? Чего он про завещание-тозаговорил?
– Нормальный старик, – неприязненно ответилучастковый. Похоже, Клюев ему тоже не нравился. – Кстати,Харитонова пьет не особенно. В смысле, не каждый день. Затоматерится, когда выпьет, – уши вянут! – неожиданноухмыльнулся он.
– Что мы имеем… – рисовал кружки и стрелки на листкеКлюев. – Лен, смотри: старухе с внуком придется трешкусделать, но можно на окраине или в хрущевке, ну пусть даже вбрежневке – как захотят, ремонта-то у них сто лет не было,наверняка крыша протекает и все такое.
– Протекает, – подтвердил участковый. – Но они вЖКО жаловались, там осенью подлатали – летом видно будет…
– Деду однокомнатную подешевле, – продолжалКлюев. – И денег на ремонт, чтоб не вякал. Тыщи две баксов, небольно он и соображает. А вот насчет бабки с художником надодумать…
– Так, у меня одно условие, – неожиданно посерьезнелЛарькин. – Дело свое делайте, раз заказ у вас. Но чтоб на моемучастке без криминала.
– А ты чего взъелся-то? – удивился Клюев. – Впервый раз, что ли, работаем? Первый этаж расселяли, ты, помнится,помалкивал. Нет?
– Не в первый, – глядя в пол, отрезалучастковый. – Но мне до пенсии полтора года. И я хочу уйтинормально. Вы поняли? Чтобы ничего такого.
– И куда ты потом, пенсионер? – все-таки давая волюраздражению, осведомился Клюев. – В вахтеры? Или к Новикову вохранники? Думаешь, я не знаю, как ты его прикрывал, когда у него вэтом самом доме игровые автоматы стояли? А теперь он весь дом подешевке купить решил, народ выкинуть, и ты ему по доброте душевнойпомогаешь? Сколько взял-то, а? Скажи, мы вон с Еленойпозавидуем…
– Сколько взял – все мое! – взбеленилсяучастковый. – Свои бабки считай! Мое дело – вам информациюдать, – я дал, в этом противозаконного нет. А вот вы, есличто-нибудь на свою задницу придумаете…
– Тихо, мужики, чего вы, в самом деле, – хлопнуларукой по столу Ленка, и мужчины уселись, сверля друг другавзглядами. – Вы не волнуйтесь, капитан, никакого криминала небудет, теперь не девяностые годы. Будем с людьми разговаривать,убеждать. Это уже наши внутренние дела, вам о них и знатьнеобязательно, так ведь, Дмитрий Сергеевич?
– Меньше знаешь – крепче спишь, – повторил Клюевнедавно слышанную фразу.
Участковый поднялся, небрежно кивнул Лене и, не подавая рукиКлюеву, направился к выходу. Но в дверях задержался и судовольствием сообщил: