Поцелуй куртизанки

Они лежали, тесно сплетенные друг с другом. Мия сновавздохнула.

— Послушай меня, позволь доставить удовлетворение итебе.

Он нежно поцеловал ее и снова стал двигаться в ней. Ее вздохперешел в стон.

— О, прошу тебя, если ты остановишься, мне будет оченьплохо, я…

Наконец она замолчала, Дэвид почувствовал, как ее телонапряглось, а потом ощутил пульсацию ее наслаждения. Он привлек Миюк себе и крепко прижал к своему телу, ее внутренняя пульсация сновавозбудила его. Когда Мия была так близко, весь мир принадлежал ему,и этот мир был не больше, чем эта кровать и женщина, с которой онстал единым целым. Это было все, чего он желал, ни больше нименьше.

Они разделились, но все еще обнимали друг друга. Дэвид поцеловалМию в макушку.

— Наверное, ты солгала, что ты девственница.

Мия покрыла его грудь поцелуями, села, натянув на себя простыню,и повернулась к нему лицом.

— Я считаю это лучшим в мире комплиментом.

— Так и было задумано.

Дэвид стянул простыню с ее груди, но посмотрел не на грудь, а вглаза.

Мия придвинулась ближе, так что пики ее грудей коснулись егогруди. Он был почти уверен, что она сделала это нарочно, исовершенно уверен в том, что она сознавала последствия.

Глава 27

Мия придвинулась ближе и прижалась к его обнаженной груди. Онаснова хотела заняться любовью. И снова. И снова. Сколько должнопройти времени, прежде чем он снова захочет ее? Она двигалась нанем, повинуясь инстинкту, устраиваясь рядом с ним самым подходящимобразом.

— Ой, я чувствую, что ты снова готов.

Сознавать, что она так действует на мужчину, было удивительно иприятно. Мия чувствовала свою власть и одновременно нежность. Абольше всего она чувствовала голод по нему, ей хотелось сноваразделить с ним то непередаваемое чувство, которое теперь только изанимало все ее мысли. Она приподнялась на коленях, но не успеладотронуться до него — он схватил ее за бедра и притянул к себе так,что в одно мгновение снова оказался в ней. Мия только ахнула. Онаначала приподниматься и опускаться на нем, словно скакала налошади.

Правильно ли это? Ей было все равно. Она чувствовала, что этоправильно, и продолжала двигаться, пока не ощутила, как их обоихзахватывает взрыв удовлетворения. Словно со стороны, она услышаласобственный вскрик:

— Это слишком много, слишком много…

Хотя это было не так и никогда не будет так.

Дэвид, казалось, тоже это знал, он ничего не сказал, но прижималее бедра к своим так, что они оба оставались неподвижными. Потомона лежала на нем, желая прикасаться всем своим телом к его телу,пока не начала засыпать. Тогда она соскользнула с него и сновалегла рядом.

Не может быть, чтобы секс был таким чудесным всегда, с любыммужчиной, каждый раз. Будь это так, куртизанки были бы самымисчастливыми людьми на свете.

Мия устроилась рядом с ним, свернувшись калачиком, и подумала:почему же мужья и жены спят порознь? Дэвид снова поцеловал ее вмакушку. Это было единственное место, поцелуи в которое совсем невозбуждали. Он должен был целовать ее со страстью, заявлять о своейвечной любви. А это похоже на поцелуй какого-нибудь кузена илидальнего родственника, да еще престарелого.

— Мия, тебе нужно спать в своей комнате. Нельзя, чтобы тыбыла здесь, когда утром горничная придет разжечь камин.

— Неужели обязательно нужно быть таким практичным? Мне всеравно, кто узнает, что мы любовники.

Она уткнулась лицом в его шею и поцеловала чувствительную кожу вэтом месте.

— Но мне не все равно.

Дэвид повернулся так, чтобы видеть ее лицо. Сильный имужественный, он был намного больше Мии, и ей нравилось ощущениеего превосходства. Она так его любила, что чуть не пропустила мимоушей его следующие слова:

— Мия, мы должны сохранить это в тайне.

Он сел. Мия надеялась, что представляет собой оченьсоблазнительное зрелище, когда лежит на постели, открытая еговзгляду, с распущенными вьющимися волосами. Однако он не сжал ее вобъятиях и не признался в любви, а отвернулся.

— Как долго? — Мия в конце концов перестала надеяться,что он снова поцелует ее. — Пока мне не исполнится двадцатьодин год? Или столько, сколько тебе удастся скрывать это от герцогаи Елены?

Дэвид встал с кровати, высокий, широкоплечий, великолепный всвоей наготе, у него было такое тело, что и монашка не устояла быперед искушением. Он поднял с пола нижнюю рубашку Мии и бросилей.

— Мия, не затевайте спор. Наденьте рубашку и возвращайтесьв свою комнату.

— Нет.

Мия села и отодвинулась к дальнему краю кровати, чтобы ееотделяло от Дэвида хоть какое-то расстояние. Двое рассерженныхлюдей рядом могут быть такими же неразумными, как двоевозбужденных.

— Вы должны мне объяснить, как вам удается заниматься сомной любовью так, как мы занимались, а через минуту стать такимхолодным и практичным, как будто разговариваете с незнакомымчеловеком.

— Это потому, что у меня есть некоторое количество здравогосмысла. Мы не будем афишировать наши отношения, если, только вы нехотите объявить о нашей помолвке!

— Dio mio, нет!

Мия слезла с кровати и надела нижнюю рубашку. Потом взялаиспорченное платье и нижнюю юбку. Оглядываясь в поисках остальныхпредметов туалета и туфель, она посмотрела на Дэвида.

— Я сделаю так, как вы просите. Никому ничего не расскажу.И даже сочиню версию для Джанины.

Дэвид кивнул.

— Это даст нам обоим время решить, что делать дальше. Мия,вы знаете, что придется сделать, если окажется, что выбеременны?

Об этом она как-то не подумала.

— Так, по выражению вашего лица я вижу, что такая мысльдаже не приходила вам в голову, когда вы выдергивали шпильки изволос и делали все, чтобы стать неотразимой.

Мия подумала, что она не должна забеременеть. А если этослучилось, то ей придётся уехать в Шотландию и выдавать себя завдову. Но что делать после того, как родится малыш? Она неоткажется от ребенка, от ребенка Дэвида.

— Это значит, что мы должны будем пожениться.

— Нет! — Мия попыталась совладать с паникой,охватившей ее при этой мысли. — Я никогда не выйду зачеловека, который женится на мне только по обязанности!

При мысли о том, что у нее просто не будет права голоса в этомвопросе, ей становилось плохо. Неужели она никогда в жизни несможет принимать самостоятельные решения? Или одно принятое еюрешение диктует другие, далеко не столь желанные?

— Мы поговорим об этом позже. А сейчас идите.

Мие хотелось с ним поспорить, вызвать у него раздражение,разозлить так, чтобы он израсходовал все свое раздражение и вышланаружу любовь, которую он, должно быть, где-то скрывал. Потому чтоона знала, что он к ней что-то чувствует, не мог он прикасаться кней так, как прикасался, обнимать, заниматься любовью, если у негонет к ней никаких чувств. Она достаточно хорошо его узнала, чтобыэто понимать. Сегодня ночью Дэвид Пеннистан выдал себя, и сделал онэто из-за чувств, которые к ней испытывает. И есть только одинспособ заставить его это понять.

— Нет, Дэвид, мы не поговорим об этом позже. Это конец.Когда вы поймете, что можете говорить о любви, когда вас большевсего на свете будет волновать не ваша драгоценная хлопкопрядильнаяфабрика, тогда, если вам очень повезет, вы найдете меня и будетеумолять принять вас обратно.

Не дожидаясь его ответа, Мия на цыпочках прошла по коридору изашла в свою комнату. Свеча, оставленная Джаниной, еще догорала, вее дрожащем свете все краски элегантного убранства комнаты казалисьтакими же унылыми, как ее настроение. Но по крайней мере дверь вкомнату для переодевания была закрыта. Мия бросила одежду в кучу наполу, забралась под одеяло и закрыла глаза. Она надеялась, чтоДэвиду так же не спится, как ей. Если она беременна, то брак неединственный выход. Она могла бы уехать в Америку, назвавшисьвдовой, и после родов остаться и растить ребенка там. Деньги у нееесть, но вряд ли Дэвид это допустит. Она могла бы отдать ребенкаДэвиду, чтобы его растил он. Но никогда не видеть собственное дитя,не быть частью его жизни — нет, это было бы невыносимо. Должны бытьеще какие-то варианты, помимо брака с мужчиной, который ее нелюбит. Мысленно твердя себе, что шансы забеременеть с первого иливторого раза очень малы, Мия заснула.