Поцелуй куртизанки

— Потому что это означало бы, что я воспользовался вашеймолодостью и любопытством. Это расстроила бы Елену, а я лучше умру,чем причиню боль кому-то из вас троих.

— Вот как, вы лучше умрете? Тогда где ваш нож? — Онаощупала его талию. — Я знаю, вы носите нож.

— Я не ношу нож, когда я в вечернем платье.

«Слава Богу!»

— В таком случае я пойду в кухню и возьму нож там.

— Мия, вы говорите как ребенок. Ведите себя каквзрослая.

— Уверяю вас, это не гнев ребенка. Если вам легчеотмахнуться, считая меня ребенком, то это вовсе не значит, что я насамом деле ребенок. Скоро, очень скоро я начну сама приниматьрешения.

Мия круто развернулась, как будто собиралась пойти и осуществитьсвою угрозу.

«Дай ей уйти. Это будет правильный поступок».

Дэвид обхватил ее за талию, поднял и занес в свою комнату. Вкои-то веки ему было все равно, что правильно, что неправильно.

— Послушайте меня. Вы сейчас прекратите эту истерику ипойдете в свою комнату.

Словно в подтверждение его слов, она лягнула его по голени, и оншвырнул ее на кровать.

— Вас ничего не интересует, кроме вашей хлопковойфабрики!

«Хлопкопрядильная фабрика. Хлопкопрядильная фабрика…»

Дэвид мысленно повторял эти слова, как заклинания, надеясь, чтоони отвлекут его оттого единственного, чего ему действительнохотелось. Обнимать ее, чувствовать ее вокруг себя, разделить с нейприключение, которое стоило бы этого риска. Он мог потерятьвсе.

Мия перекатилась по кровати, встала по другую сторону ипосмотрела на него поверх смятого покрывала. Ее гнев испарился, онаулыбнулась с таким видом, как будто точно знала, о чем он думает.Она подняла руку, вынула из прически несколько шпилек, и ее волосырассыпались по спине. Она бросила шпильки на тумбочку возлекровати. Сейчас перед Дэвидом стояла не девочка, а женщина. Еепрекрасные темные волосы, отливающие рыжиной, доходили до серединыспины. Непрестанная борьба истощила силы Дэвида. Он напомнил себе,что может потерять все, но что у него есть ценного? В эту минутуничто не значило для него больше, чем она.

Мия обошла вокруг кровати, подошла к нему и остановилась такблизко, что если бы она приблизилась еще чуть-чуть, их теласоприкоснулись бы. Дэвид подумал, что она попытается егособлазнить, но она лишь стояла и смотрела на него с грустнойулыбкой, самой грустной, какой только может быть улыбка.

— Будет ли кто-нибудь любить меня так же сильно, как яего?

— Милая, думаю, это невозможно.

Мия поняла его неправильно, ее глаза наполнились слезами. Онасказала:

— Я знаю.

— Только потому, что вы все делаете с такой страстью.

— Пожалуйста, займитесь со мной любовью, я вас умоляю.

Мия смахнула слезы с глаз, но томление в ее взглядеосталось.

Дэвид даже не пил, поэтому не мог винить в своем решенииспиртное. Он ни на мгновение не забывал, что ему полагаетсязащищать Мию. Он не забывал, что означает этот шаг для него и дляМии, возможно, на всю оставшуюся жизнь. Передумать его заставиловыражение ее лица и ее слова. «Пожалуйста, займитесь со мнойлюбовью». Как будто тем самым он оказал бы ей величайшую милость.Как будто без этой ночи вместе ее жизнь была бы неполной. Как будтоон был ответом на все ее молитвы.

Ему вспомнились слова Этти: «Перестаньте обманывать себя!» Онтак и сделал. И в этот момент свободы у него не было сомнений, чтоон желает Мию больше всего на свете, и это и есть та самая правда,от которой он слишком долго отмахивался.

Мия ждала, замерев. Дэвиду ни на минуту не приходило в головуотступить, а уж тем более оттолкнуть ее. С враньем самому себепокончено. Он желал ее. Он несколько раз нежно поцеловал ее в високи почувствовал, что ее пульс бьется чаще обычного. Но было ли то отнедавней вспышки гнева? Или от страсти? Мия глубоко втянула воздух,но это было больше похоже на обычный вдох, нежели на трепетстрасти. Дэвид поцеловал ее в шею, и пульс забился сильнее и чаще.Он коснулся ее щеки, потом уголка рта и почувствовал, как ее губыизгибаются в улыбке. Это было уже намного лучше. Дэвид испыталтакое облегчение, что на радостях подхватил ее и закружил. Мияахнула и рассмеялась. Когда он остановился, она соскользнула напол, и он поцеловал ее в губы. В ее ответной реакции было все, начто он только мог надеяться.

Он поцеловал ее шею, она сглотнула и рассмеялась.

— О, это так чудесно! Не останавливайся! — Дэвид былсчастлив исполнить ее просьбу, даже если она будет продолжатьразговаривать. — Мне так нравится чувствовать твой язык, мненравятся твои губы, они такие полные и мягкие…

Он положил конец ее комментариям, соединив свой рот с ее ртом.Мия не нуждалась в словах, чтобы передать свой восторг, она простообняла его за шею и упала вместе с ним на кровать. Оба все еще былиполностью одеты.

— Нам нужно раздеться? Я не хочу ни на что прерываться.

— Да, ожидание и предвкушение — это часть удовольствия.

— Dio mio, Дэвид, этого у нас и так было предостаточно!

— Точно!

— А мое платье уже испорчено, оно порвалось, когда я натебя прыгнула.

Дэвид перевернул ее на живот и, взявшись за верхнюю пуговицу,рванул ткань так, что она порвалась вдоль всей застёжки до самойталии. Он наклонился над Мией и стал покрывать поцелуями ее спину.Мия удивленно рассмеялась.

— О, как раз там, где нужно. И здесь. О, это так приятно,что я не позволю тебе остановиться.

Он легонько шлепнул ее и тут же поцеловал. Потом погладил иперевернул ее на спину, чтобы видеть лицо, когда он будет ласкатьее от шеи до талии и ниже. Мия замерла совершенно неподвижно илежала так, пока он не коснулся пальцами ее грудей.

— Ох, а я думала, что это будет больно. — Она сновавздохнула. Ему начинал нравиться этот звук. — Если тыостановишься, я ударю тебя подушкой.

Мия приподняла бедра, и Дэвид понял, что она возбуждена неменьше его.

Он покрывал ласками и поцелуями ее тело от груди до живота,сначала ласкал рукой, потом губами, потом погладил пальцами еелоно. Она извивалась под ним и с закрытыми глазами умоляла егозвуки, которые не были словами, но не нуждались в переводе. Дэвидостановился. Она вскрикнула — негромко, но он очень надеялся, чтоДжанина в своей комнате по другую сторону коридора крепко спит.

— Почему ты остановился? Не может быть, чтобы это быловсе.

— Разденься, а не то тебе придется возвращаться в своюкомнату голой.

Дэвид скинул туфли и брюки. Мия встала на колени рядом сним.

— Я могу надеть какую-нибудь твою рубашку. — Онпочувствовал ее руку на своей шее, в следующее мгновение егорубашка затрещала: Мия разорвала ее пополам. — Ох, кажется,эта не подойдет.

Мия стала делать то, что он делал с ней, только она использоваласвои руки еще и для того, чтобы размять мускулы на его шее. Откудаона узнала, что это его любимая прелюдия?

Наконец его одежда валялась на полу. Дэвид повернулся к Мие иловким движением толкнул ее на кровать, так что она оказаласьлежащей на спине. Она была безупречна: полные груди, плоский живот,и даже пупок представлял собой идеальный маленький кружок.

— Жалеешь, что у тебя нет взбитых сливок? —поддразнила Мия и пообещала: — В следующий раз будут.

— Я тебе уже говорил, что я не мягок с женщинами.

Мия рассмеялась.

— Ой, я та-а-к боюсь!

— Я постараюсь не причинить тебе боли.

— Ох, Дэвид, тебя очень трудно не полюбить.

С этими словами она притянула его к себе и выгнулась емунавстречу, соблазняя. Ему бы следовало подождать, убедиться, чтоона понимает, что делает, но она положила руку на его восставшуюплоть, и у него не осталось другого выбора, кроме как войти в нее.Он почувствовал мгновенное сопротивление — признак еедевственности, — но Мия, казалось, не заметила этого. И оннаполнил ее тело так же полно, как она заполнила его разум.

— О, это прекрасно! — пробормотала Мия в промежуткемежду судорожными вздохами.

Она начала двигаться в такт его движениям. Прошло меньше минуты— Дэвид надеялся, что все-таки больше пяти секунд, — преждечем он излился в нее, прежде чем она выгнулась под ним, принимаявсе, прежде чем он забыл обо всем, кроме головокружительногоощущения триумфа и полноты, захватившего в плен его сердце.