Поцелуй куртизанки

Мия Кастеллано не умрет. Дэвид старался в это верить и впервыеза несколько часов почувствовал, что его страх ослабевает,напряжение постепенно отпускает шею и плечи. Она не умрет от оспы ини от какой-то другой болезни. Новинс с самого начала был уверен,что это пищевое отравление. Хотя раньше у Дэвида и были подозрения,но когда представили доказательства, ему не верилось, что кто-топытался их отравить, убить, чтобы не распространилась ихнеизвестная болезнь. Страх превращает одних людей в чудовища,других лишает воли.

Он чуть не заплакал, когда вошел в комнату вместе с Новцнсом изастал Мию такой ослабевшей, что, когда Новинс стал перекладыватьее с испачканной простыни на чистую, она не подняла голову. Тогдаона выглядела скорее мертвой, чем живой. Его сердце тогда сжалосьот страха, и это ошеломило его самого.

Дыхание Мии изменилось, теперь она выдыхала со страннымсдавленным звуком, но по-прежнему спала. Дэвид надеялся, что этохудшее из «неприятных воспоминаний», о которых говорил Новинс, икогда она проснется, то пойдет на поправку.

Ему самому не верилось, что он скучал по тому, как онадвигается, вскакивает со стула, спешит из одной комнаты в другую.Мия Кастеллано ничего не делала медленно, но при этом ухитряласьоставаться такой же грациозной, как любая из его знакомых дам. Онговорил себе, что у него еще будет возможность посмотреть, как оналовит рыбу, что она снова будет здоровой. Он видел, как онаграциозно забрасывает леску и играет с рыбой, когда та беретнаживку. Ему нравилось наблюдать за Мией, когда она занималасьсамыми разными вещами. Он подумал, будет ли она и любовьюзаниматься с такой же энергией, с какой делала все остальное.Наверное, в постели слово «нет» не будет ее любимым.

Дыхание Мии стало более беспокойным, она начала бормотать что-тонеразборчивое. Потом он различил, как она шепчет:

— Прошу прощения.

Дэвид не знал, за что она считает себя обязанной извиниться.

— Все в порядке, Мия.

Он почувствовал на своей рубашке ее слезы.

— Папа, папа! Прошу тебя!

Тогда он понял, что Мия видит сон. Он по-прежнему обнимал ее,иногда довольно крепко — когда она начинала бороться с чем-то всвоем кошмарном сне. Но о чем сон, Дэвид не представлял, она недавала ему ни единого намека.

Временами слово «папа» сопровождалось короткими, быстрымивздохами, как будто она выполняла какую-то тяжелую работу. Дэвидпопытался подвинуть ее так, чтобы ей было легче дышать, но онавцепилась в его рубашку и теснее придвинулась к нему.

— Помогите, помогите…

Он никогда не слышал от нее такой просьбы и желал помочь. Новинсне сказал, как тяжело это будет для него — слушать ее, будучи не всилах помочь или хотя бы утешить. Мия выбросила вперед руку и ссилой ударила по изголовью кровати. Дэвид не знал, сделала она этонарочно или случайно.

— Помогите, пожалуйста, помогите! — Потом ее голоспонизился до шепота. — Папа. Папа…

Дэвид не знал толком, кто дрожит, Мия или он сам. Но постепенноее дыхание стало выравниваться, и ему показалось, что онапогрузилась в более спокойный сон. Он погладил ее плечо, надеясь,что она почувствует его присутствие.

Она больше не разговаривала, но Дэвид чувствовал в нейнапряжение. Он знал, что такое кошмарные сны, и Линетт, женаГейбриела, тоже видела кошмары. Она утверждала, что спящего лучшене будить. Если он проснется, то вспомнит свой кошмарный сон, аэтого ему хотелось бы меньше всего.

Дэвид спросил себя, чувствовал ли Гейбриел, наблюдая за сномЛинетт, то же, что он сейчас: ощущение сводящей с умабеспомощности, когда он может только ждать конца этого кошмара.

Вдруг Мия бросилась на него и стала целовать грудь черезрубашку, прижалась к нему так, словно была опытной женщиной сжеланиями, которыми не в силах управлять.

— Пожалуйста, займись со мной любовью.

Она опустила руку ниже.

— Хватит, Мия, проснитесь.

Дэвид повернулся так, чтобы она не могла почувствовать еговозбуждение.

— Уильям, я тебя ненавижу! Ненавижу! Dio mio, неужели тебенужно все время быть джентльменом?

Внезапно она замолчала, слово кто-то дал ей пощечину, и началаплакать. Настоящих слез не было, и от этого ее плач был еще болеепугающим. Мия рухнула на кровать и несколько, мгновений металась.Когда она успокоилась, Дэвид приподнял ее и прижал к своей груди.Он не представлял, почему это сделал. Нет, представлялю Он хотел,чтобы Мия чувствовала, что она не одна, даже если не могла этосознавать.

Глава 20

Через некоторое время Мия проснулась и улыбнулась Дэвиду. Ееулыбка его ободрила: можно было надеяться, что она не помнит своикошмары и, что еще важнее, чувствует себя лучше.

— Поговорите со мной, — сонным голосом потребовалаона. — Лорд Дэвид, расскажите про Мексику.

— Сначала посмотрите на меня, — сказал он.

Она приподнялась на локте и потянулась вверх, чтобы посмотретьна него. Ее груди уперлись в его ребра. Он напомнил себе, что онавыздоравливает, но еще раньше он подумал, виден ли до сих пор следот укуса насекомого, который так ее испугал.

— Лорд Дэвид, я смотрю, вы определенно поправляетесь.

Она окончательно проснулась.

— Я слышу это по вашему голосу, — добавил лорд Дэвид.Хотя ее глаза все еще были не такими яркими, какими должныбыть. — Давайте сменим позицию.

На этот раз уголки ее губ приподнялись. Дэвид решил не обращатьвнимания на двусмысленность собственных слов, он встал и дал Миеустроиться в кровати, опираясь на подушку.

— У меня рука затекла, мне нужно подвигаться.

Он направился к двери.

— Не уходите.

Дэвид стоял спиной к Мие, но уловил тревогу в ее голосе.

— Послушайте, я всего лишь хочу раздобыть для васуспокоительный отвар. Я вас не оставлю.

Мия не ответила. Он оглянулся и увидел, что она отвернулась отнего, словно смотрела в окно, но занавески были задернуты. Онуслышал, что она шмыгает носом.

— Если вам снова нехорошо…

Мия перебила его:

— Нет, но я почему-то не могу перестать плакать, не знаюпочему.

— Хорошо, — сказал Дэвид, имея в виду прямопротивоположное.

Он обошел вокруг кровати, зашел с другой стороны, между кроватьюи окном, наклонился и посмотрел ей в лицо. Мия тихо сказала:

— Останьтесь. Расскажите мне про Мексику.

Он испытал огромное облегчение. Ее безапелляционное требованиедолжно было бы вызвать у него раздражение, но вместо этого онукрепился в мысли, что Мия Кастеллано выздоравливает. Облегчениебыло так велико, что он не мог его сдержать и рассмеялся.

— Почему вы смеетесь? — настороженно спросила она.

— Думаю, я смеюсь по той же причине, по которой вы плачете.От облегчения.

Мия кивнула, и оба постарались совладать с излишнейчувствительностью. Наконец Дэвид кашлянул, прочищая горло, исказал:

— Я пришлю к вам миссис Кантуэлл. Она поможет переодеться ипринесет чистое постельное белье. Потом я принесу вам отварромашки. Оливия утверждает, что это лучшее после куриного бульонасредство от всех болезней.

— У миссис Кантуэлл много дел, я могу сама о себепозаботиться.

Мия попыталась это доказать, отбросив одеяло и встав с кровати.Но оказалось, что она слаба, как новорожденная. Дэвид подхватил ееи поддержал.

— Вам все надо проверить самой! Вы не можете поверить, чтокто-то знает лучше вас. Мия, так вы опять найдете неприятности насвою голову.

— Прошу прощения. — Мия прижалась к нему чутькрепче. — Вообще-то я не жалею.

Он чуть ли не бросил ее на кровать.

— Прекратите. Вы были отважным бойцом. — Дэвидподозревал, что в обычных обстоятельствах она бы никому не сказала,что была больна. — Не портите впечатление, пытаясь вести себякак развращенная куртизанка. — Чтобы не видеть ее обиженноголица, Дэвид отвернулся от кровати. — Я пришлю к вам миссисКантуэлл. У нее нет других пациентов, и мы все хотим, чтобы вы какможно быстрее поправились.

Лорд Дэвид исходил из самых добрых побуждений, но Мияотвернулась от него, и он был уверен, что она снова плачет. Онсказал себе, что все дело в ее болезни. И в его неудачном выбореслов. Но если он извинится, то сделает только хуже.