Поцелуй куртизанки

— А кто испек хлеб, вы знаете? Я бы хотела передать имблагодарность.

— Думаю, хлеб прибыл от мисс Хорнер. Она всегда кладет ввоскресный хлеб изюм и корицу.

— Мисс Хорнер? Тогда я обязательно напишу записку.

Мия подумала, что, написав мисс Хорнер, она установит с нейкакой-то контакт, может быть, можно будет предложить встретиться,когда снимут карантин. Конечно, действовать должен мистер Новине,но Мие хотелось встретиться с женщиной, которая совершенно покорилаего сердце.

— Не нужно никаких особых благодарностей. В Сэндлтонепринято помогать людям в трудные времена.

Мия откусила еще кусочек и вместо салфетки воспользоваласьближайшей тряпкой. Это, конечно, нельзя было отнести к хорошимманерам, но ситуация позволяла сделать поблажку. Никому не хочетсяпачкать больше тарелок и столовых приборов, чем это необходимо.

— Не ешьте это! — приказал лорд Дэвид, едва войдя вкухню. — Мы не знаем, кто их испек.

Вместо ответа Мия сунула в рот последний кусочек и проглотилаего, не жуя.

— Вы думаете, в деревне хотят нас отравить?

А ее тон подразумевал: «Сэр, у вас, похоже, паранойя».

— Надеюсь, вы съели только один?

— Да, и я все еще голодная. Но остальное я оставлю для вас,просто на случай, если они отравлены, а сама съем еще одну конфетуиз коробки, которую мне дала Джанина.

Мия выбрала самую большую и, не предложив ему, тщательнозавернула коробку и убрала обратно на полку буфета. Потом, ни словане говоря, пошла к двери. Она собиралась не выходить из своейкомнаты до обеда. Тем более что ей все равно нужно было отдохнуть,ведь она встала рано. Дверь кухни чуть не ударила ее по лбу: Бэзилрезко распахнул ее снаружи. Он влетел в комнату, даже не подумавизвиниться.

— Миссис Кантуэлл, лорд Дэвид! — Он посмотрелпоочередно на обоих. — Пойдемте, пожалуйста. Джон Коучмен недышит! Мне кажется, он умер!

Бэзил не потребовал, чтобы Мия тоже пошла, но никто не удержалбы ее на месте. Она пошла за ними наверх, в комнату, где лежалибольные.

Второй грум лежал с вытаращенными глазами, отодвинувшись откучера так далеко, как только было возможно. Он вжался в угол изавернулся в одеяло.

Не было никаких сомнений, что Джон Коучмен отошел в мир иной.Мия знала этот взгляд, по меньшей мере, не хуже всехприсутствующих. На его лице застыло выражение мира, полного покоя,морщины разгладились, словно он помолодел лет на двадцать. То жесамое было с ее отцом и даже с мужем Елены, хотя последний умервнезапно.

Мия осталась возле двери. Она думала, что же вызвало смертькучера и сколько еще осталось времени до того, как они всезаболеют.

— Слушайте, Бэзил, — сказал лорд Дэвид. Он посмотрелна грума взглядом, вселяющим спокойствие. — Пойдите к воротами скажите человеку, который там стоит, чтобы вызвали мистераНовинса. Врач этого ожидал.

Бэзил кивнул и поспешил выполнить распоряжение. Мия отошла отдвери и подошла к лорду Дэвиду.

— Что вы сказали? Это просто невыносимо, вы злобныйдиктатор! Вы думали, что Джон Коучмен умрет, и не сказали об этомникому из нас? — Мия перевела взгляд с лорда Дэвида, на миссисКантуэлл, но экономка не казалась удивленной. — А, понятно. Несказали только мне. Потому что вы думали, что я это плохо перенесу.Вот что я вам скажу, милорд: что я плохо переношу, так это когда отменя скрывают правду!

Ей хотелось дать ему пощечину, но для этого у нее былонедостаточно самообладания. Говоря, она толкнула его один раз,потом другой, и толкнула бы и в третий, если бы он не схватил ее зазапястье.

Лорд Дэвид закрыл глаза, но Мия успела прочесть в них гнев истрадание.

— Мисс Кастедлано, — сказал он очень, очень тихо. Егоголос составлял разительный контраст с повышенными тонами еесобственного. — Вы находитесь в присутствии человека, которыйумер, работая на меня. И вы прекратите кричать и будете говоритьтихо, со всем уважением, которого он достоин.

«Он прав. О, Господи, как же он прав. Бедняга умер, а я ведусебя как торговка рыбой».

Миссис Кантуэлл обняла Мию и прошептала:

— Это мистер Новинс предложил сохранить состояние кучера втайне. Даже Бэзил не знал.

Снова Мия Кастеллано оказалась наравне со слугами, даже нижеслуг. Мия сумела взять себя в руки и стада молиться за упокой душиДжона Коучмена, за его семью, за отпущение грехов, которые не далибы ему попасть в рай. Она молилась, хотя ее руки начали дрожать отстраха. Через несколько минут Мия вышла из комнаты. У нее сильнозаболел желудок. Она очень жалела, что так быстро уплела тотпирожок с мясом. Придя в свою комнату, она свернулась клубочком накровати и дала волю слезам. Сколько дней прошло с тех пор, как онапоклялась никогда не плакать? Впрочем, смерть человека — этоуважительная причина, чтобы сделать исключение.

Когда Мия услышала, что пришел мистер Новинс, она встала,умылась и вышла в гостиную. Она собиралась переговорить с ним передтем, как он уйдет. Как взрослая женщина, она желала, чтобы с ней иобращались как со взрослой. Если ей суждено умереть, то она хочетзнать все подробности до единой, и знать их от того, кто в нихразбирается. И это не лорд Дэвид, который заставляет еепочувствовать себя маленькой, как косточка персика, и такой женичтожной.

У нее заурчало в животе, но на этот раз не от голода. Онапотерла живот рукой, жалея, что рядом нет Джанины и она не может оней позаботиться.

Если Джанина жива…

Мия села и зарыдала по-настоящему. Это были не тихие слезы,струящиеся по щекам, а рыдания, сопровождавшиеся такими звуками,как будто их вырывали из нее силой. «О, Джанина, бедная Нина,пожалуйста, поправляйся скорее». Титаническим усилием воли Миясовладала с рыданиями и после пары прерывистых вздохов снова былапочти спокойна. Она взяла гитару, но только пощипала струны. Сейчасу нее не было сил.

— Мисс Кастеллано? — Когда она перестала играть, вкомнату вошел мистер Новинс. — Лорд Дэвид сказал, что я могузайти поговорить с вами.

— Спасибо, мистер Новине.

Мия хотела сказать ему, что лорд Дэвид ей не муж и не любовник ион не имеет права диктовать, кто может с ней разговаривать, но онатак устала, что едва шевелила губами.

— Я хотел вас обнадежить. Я полагаю, что смерть кучеравызвана тем, что он ударился головой, а не болезнью, из-за которойвы находитесь в карантине. Грум, который болел, почти полностьюпоправился, и как только я получу известие о состоянии здоровьявашей горничной, я смогу снять карантин. Это должно произойти содня на день.

Для мистера Новинса это была целая речь. Мия кивнула и поднесларуку к лицу, чтобы потереть глаза: у нее помутилось зрение.

— Спасибо. Мистер Новине, я очень ценю ваши слова.

— Мисс Кастеллано, возможно, сейчас не самый подходящиймомент… — очень серьезна начал мистер Новинс.

Ну конечно, думала Мия, теперь, когда она совершенно без сил и унее болит желудок, он хочет поговорить о мисс Хорнер или по меньшеймере выразить изумление тем, как хорошо мисс Кастеллано выдерживаетэто испытание. Мия не желала выслушивать, как еще один человекудивляется ее рассудительности. Может быть, позже. А сейчас онахотела только одного лечь в кровать.

— Мистер Новинс, простите меня, пожалуйста, я сегодня рановстала и очень устала. Я помолюсь и лягу.

Едва врач вышел, она поняла, что ей сейчас будет дурно. Онасхватила ночной горшок и не успела и шагу сделать, как ее вырвало,просто наизнанку вывернуло. После такой рвоты тошнота прошла черезнесколько минут. Мия торопливо сняла платье, корсет и нижнююрубашку, порвав в спешке кружева на корсете, потом надела чистуюнижнюю рубашку. Мия знала, что в таком маленьком доме невозможноскрыть, что ее вырвало.

«Черт! — Она намеренно использовала это слово. — Мненадо было остаться одетой хотя бы до тех пор, пока я не попрошумиссис Кантуэлл, чтобы она сообщила лорду Дэвиду!»

Мия вернулась в комнату для переодевания и надела халат замгновение до того, как невыносимая боль снова стала нарастать. Мияоткрыла дверь, собираясь позвать Миссис Кантуэлл, но у неезакружилась голова, и она почти вывалилась в коридор — и навалиласьна лорда Дэвида.