Поцелуй куртизанки

Следующая пьеса была романтическая; заряженная чувственностью,чем-то средним между любовью и похотью. Поначалу Мия играла ееэнергично, но затем все тише и тише, и закончила такой нежнойнотой, что звук, казалось, слился с музыкой ночи, с шорохом ветеркаи журчанием реки.

Дэвид оставался на месте, докуривая сигарету. О ком она думала,играя? Он был бы счастливчиком, если бы она решила ему рассказать.Поделилась бы с ним всем тем, что передала ее музыка.

Он услышал, как она встает, берет гитару и идет по тропинке.Проходя мимо того места, где он лежал, она прошептала:

— Спокойной ночи, лорд Дэвид.

Глава 16

Дэвид написал цифру «три» на дате в своем карманном календаре.Третий день карантина. Никто больше не заболел, грум выздоравливал,но Джону Коучмену стало хуже, а сам Дэвид второй день подрядпросыпался с головной болью.

Он взял себе хлеба и фруктов, вышел через заднюю дверь в сад инаправился к реке. На открытой лужайке сильно припекало солнце, арощица возле реки манила тенью. Дэвид не любил жару, даже когда унего не болела голова, он бы, пожалуй, побежал, но не было сил,поэтому он пошел быстрым шагом, надеясь, что в тени окажетсяпрохладнее. Через пять минут, добравшись до тени благословеннойпрохлады, он с удивлением увидел, что чуть дальше на тропинке стоитлань и щиплет молодые листочки. Лань встрепенулась, поскакала врощу и скрылась из виду, в это время со стороны реки до Дэвидадонеслись голоса. Он слышал сердитые нотки, но не мог разобратьслова. Жители деревни должны знать, что это земля Сэндлтона и входсюда воспрещен. Дэвид подобрел ближе и прислушался; он заключил,что два человека бранятся и женщина говорит без умолку, хотя ееголос то повышался, то понижался.

Дэвиду не терпелось подраться. Он побежал по тропинке,выкрикивая:

— Эй ты, там, тебе запрещено заходить на этутерриторию!

Мия Кастеллано вздрогнула, и рыба, которую она пыталась подсечь,воспользовалась этим. Мия попыталась снова подсечь рыбуотработанным движением руки, но леска отлетела назад и, словнохлыст, метнулась в сторону Дэвида. Пытаясь защитить лицо, онинстинктивно поднял руку, и крючок на конце лески проткнул мякотьрод его большим пальцем. Мия оглянулась посмотреть, кто ееокликнул, и Дэвид увидел, как буквально за секунду выражение еелица меняется с веселого на расстроенное, а потом на раздраженное.Дэвид никогда в жизни не встречал человека, будь это на сцене иливне ее, который мог выразить так много всего лишь легким наклономголовы, изгибом губ или взглядом.

— Пока вы не появились, я наслаждалась тишиной ипокоем!

— Проклятие!

Дэвид выругался, вытаскивая, из руки крючок.

Мякоть ладони под большим пальцем сильно кровоточила и нещадноболела. Он достал носовой платок и обмотал его вместо бинта.Затягивая узел, Дэвид поднял взгляд и заметил, как мало на Миинадето. Слишком мало. Не успел он об этом подумать, как Мияспряталась за дерево. Но ствол не скрывай ее полностью, и онаповернулась к Дэвиду спиной.

— Можете ругаться сколько хотите, но это вы во всемвиноваты. Вы дали Брюсу возможность сорваться, и он удрал.

— Брюсу?

— Да, рыбе. Я дала ему имя. Мой отец говорил, что самыестоящие рыбы заслуживают имени. Моя цель — выловить его до того,как мы отсюда уедем.

Она оглянулся через плечо. Дэвид пожалел, что у них нетхудожника, чтобы запечатлеть этот момент. Мия Кастеллано в корсетеи прозрачной сорочке в роще, освещенной летним солнцем, казаласьтемноволосой феей, которая притворяется человеком. Впрочем, к чертухудожника, Дэвиду не нужна картина, чтобы запомнить этотмомент.

— Когда ловишь рыбу удочкой, юбки мешают. Для этого нужнасвобода движений. — Мия стянула с ветки дерева свое платье иприжала его к корсету. — А нижние юбки еще хуже, чем платье.Так что я оставила на себе как можно меньше одежды.

— Это я заметил.

От ее вида у него звенело в ушах.

— Это земля Сэндлтона, — продолжала Мия. — Я неожидала, что сюда кто-то придет, тем более во время карантина.

До Дэвида дошло, что она так тараторит от смущения. И хотя еговосхищал вид ее спины, бедер и ног, он повернулся и пошел креке.

— Я люблю рыбачить! — крикнула Мия.

Ее голос прозвучал приглушенно, и Дэвид представил, как онаподнимает руки, через голову надевает платье и расправляет его повсей длине своего стройного тела.

— Я нашла себе занятие, теперь я могу делать еще что-тополезное, кроме как заводить часы.

Понадобится ли ей помощь, чтобы застегнуть платье?

Дэвид надеялся, что нет.

— Не поворачивайтесь пока, пожалуйста, я неправильно наделаплатье, мне придется его снять и надеть снова.

Дэвид слышал, как она что-то нетерпеливо бормочет под нос, потомпослышался шорох ткани, как будто платье сильно встряхнули.

— Знаете, лорд Дэвид, если я поймаю Брюса, его хватит,чтобы устроить пир.

Дэвид посмотрел на воду, и у него вдруг мелькнула мысль, что Миявоспринимает его как еще одну рыбу. Если он не поостережется, тоона намеренно или нет вполне может поймать его на крючок, каккакую-нибудь форель по имени Брюс.

Дэвид сосредоточился на чистой прозрачной воде, в этом местеглубина была чуть больше трех футов. Он помнил, что чуть дальшевниз по течению на дне были тщательно положены камни, так что можнолегко перейти реку вброд. Он посмотрел на крутой склон холма надругом берегу, заросшем кустарником и высокой травой. Крутой берегбыл не единственной причиной, по которой никто не пользовалсябродом.

Кучи округлых камней под самой поверхностью воды создавалималенькие водовороты и рябь, которая скрывала рыбу из виду. Нокогда Дэвид понаблюдал с минуту и его глаза привыкли, он насчиталвосемь проплывающих рыб, впрочем, все они были слишком мелкие,чтобы давать им имена.

В жаркий день было приятно слушать журчание ручья и ощущатьпрохладный ветерок. Дэвид наклонился и опустил руку в воду, радуясьвозможности отвлечься. Его раздумья прервал крик:

— Madre di Dio! [3]— В голосе Мии звучаланепритворная паника. — Помогите! О нет, пожалуйста, нет!

Дэвид оглянулся и увидел, что Мия бежит к нему, держа в однойруке платье, а другой отряхивая корсет.

— У меня пятнышко на груди! Я думаю, это оспа!

— Проклятие! Вы меня напугали! — Так сильно, что Дэвидедва обратил внимание на ее дезабилье. — Я подумал, что к вамв платье залетела пчела.

— Лучше бы у меня было пять пчелиных укусов, чем однаоспина. Следы от пчелиных укусов исчезают. — Она придерживалаперед собой платье якобы из стыдливости. — Посмотрите,пожалуйста, посмотрите и скажите, это не начало оспы? Мне под такимуглом не очень хорошо видно.

— Мисс Кастеллано, это не оспа.

Дэвид убрал руки за спину и отступил в сторону.

— Вы не можете это знать, пока не посмотрели!

— У вас нет симптомов оспы, вас просто комар укусил.

— Нет! — закричала она таким тоном, словно природаобязана повиноваться ее команде. — Вы не можете знатьнаверняка, пока не посмотрите.

Она тряслась от страха. Дэвид взял ее за руку.

— Возвращайтесь в дом, и пусть миссис Кантуэлл посмотрит.От того, что вы подождете несколько минут, хуже не станет.

— За это время я с ума сойду! — Она схватила его заруку так крепко, что он почувствовал, как немеют пальцы. —Лучше я умру от оспы, чем выживу. Вы не хуже меня знаете, чтовнешность — это все, что у меня есть. Если я на всю жизнь останусьрябой, ни один мужчина никогда мной не заинтересуется.

Неужели она действительно в это верит? Абсолютная, полная чушь!Дэвид всмотрелся в ее лицо, пытаясь понять, лукавит ли она. Но онадействительно выглядела испуганной, в такой панике он еще никогдаее не видел.

— Ну хорошо, я посмотрю.

Мия опустила платье и прислонилась спиной к дереву. Дэвидподошел вплотную и наклонился над ней. Он чувствовал на своейголове ее легкое дыхание, вдыхал аромат утренней росы, исходящий отее шеи, но пятнышко, которое ее так испугало, почти не видел. Еслис ее стороны это заигрывание, то он отправит ее в комнату до концакарантина.

3

Матерь Божья! (ит.)