Поцелуй куртизанки

— Тогда расскажите, пожалуйста, в чем препятствие?

— Я не делал ей предложение.

— О! Но почему?

Мистер Новинс покраснел и уставился на свои руки.

Решение казалось простым, но ведь мужчины — такие гордыесоздания. Что ей нужно сделать, так это встретиться с мисс Хорнер ивыяснить, отвечает ли она на чувства мистера Новинса взаимностью, апотом заверить доктора, что его предложение будет принято. Но этонельзя сделать в течение недели.

— Мистер Новинс! — Мия посмотрела ему прямо вглаза. — Вот что вам нужно сделать…

— Новинс, вам напомнить про все те книги, которые васожидают?

Мия вскрикнула и вскочила на ноги. Мистер Новинс отреагировалтак же, с той только разницей, что не вскрикнул.

— Лорд Дэвид, вы меня напугали! — с упреком сказалаМия.

— Да, я вижу.

Он улыбался, как самодовольный фат. Или тиран. Чурбан и тиран. Ифат.

— Да, милорд, — сказал мистер Новинс. — Милорд,увидимся позже. — Мистер Новинс поклонился лорду Дэвиду, потомповернулся к Мие, взял ее руку и склонился над ней с очаровательнойграцией. — Мисс Кастеллано, тогда же мы продолжим и нашразговор.

— Буду ждать с нетерпением.

Мия бросила быстрый взгляд на лорда Дэвида. Она очень надеялась,что он читает ее мысли. «Вот тебе, тиран!» Мия понимала, чтообзывать лорда Дэвида — это ребячество, новее равно. Она проводиламистера Новинса до выхода и, еще раз коротко попрощавшись, закрылаза ним парадную дверь. Лорд Дэвид последовал за ней в коридор, ноона его проигнорировала. Ей не было до него вовсе никакого дела,даже если у него действительно болела голова. Он выглядел не болеераздражительным, чем обычно.

Мие нужно было взять посылку и письмо, но она не помнила, гдемистер Новинс их оставил. Она забыла, что он сказал, Мия поспешилапо коридору в кухню — больше для того, чтобы избежать обществалорда Дэвида, — и с радостью обнаружила там свою посылку. Мияточно знала, что находится в свертке странной формы, но все равноразвязала веревки и достала кожаный чехол. Внутри была гитара,которую она послала в Пеннфорд несколько месяцев назад. Мия вынулаее из чехла и прижала к себе. Она еще не сыграла ни одной ноты, нозапах гитары, ощущение от прикосновения к струнам, — именноэто ей и было нужно.

— Гитара.

На этот раз лорд Дэвид не застал ее врасплох, она знала, что онпоследует за ней.

— Мне следовало догадаться по форме свертка. Но я не знал,что вы играете и на гитаре.

— Да, это мой самый любимый инструмент.

— А я думал, что ваш самый любимый инструмент —фортепиано.

— И то, и другое.

Мия не понимала, почему он пробуждает в ней ершистую девчонку?Она совершенно взрослая, со взрослыми желаниями и потребностями. Ейне верилось, что, экспериментируя с позой из книги, онапредставляла на месте подушки его. Это было не только грешно, но иглупо.

— Если вам понадобится что-нибудь со мной обсудить, я будув кабинете.

Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Мия сказала себе, чтоего нелюбезность ее нисколько не трогает.

— Лорд Дэвид, подождите.

Он остановился у двери, но не вошел обратно в комнату.

— Разве для меня нет письма? От Елены.

— О…

Он сунул руку в карман.

Была записка, вложенная в письмо от Мериона. Он ее записал, нодиктовала герцогиня.

— Интересно, вы вообще собирались отдать мне ее, если бы яне спросила?

— В конце концов отдал бы.

Мия повернулась к нему спиной и развернула записку.

«Дэвид и Мия, Елена попросила меня написать вам от ееимени. Мия, она надеется, что ваша горничная скоро вернется квам.

Я ей сказал, что пианино, которое стояло в Сэндлтоне,отправлено в ремонт, поэтому она попросила послать Мие ее любимуюгитару и несколько новых мелодий Фонса, чтобы у нее было чемотвлечься от волнений. Алан Уилсон с радостью ухватился запредложение доставить эту посылку ночью, при свете полной луны, такчто вы получите ее так быстро, как только возможно.

Елена напоминает, что этот инцидент — не более чемнеприятная случайность, за которую никто из вас неотвечает».

Мия еще раз перечитала записку. Не то чтобы она была в полномсмысле слова безличной, но ничего особенно теплого в ней не было.Непонятно, почему Елена не написала сама, может быть, она страшнорассердилась? Или плохо себя чувствует из-за беременности? Есть ещеодин повод для беспокойства.

«Этот инцидент — не более чем неприятная случайность, закоторую никто из вас не отвечает».Мия понимала, чтоозначает эта фраза, сформулированная в такой форме, чтобы избавитьее от гнева Дэвида: на самом деле все испытывают огромноеоблегчение оттого, что в конто веки не Мия Кастеллано явиласьпричиной неприятностей.

Мия убрала гитару в чехол и посчитала, сколько месяцев она наней не играла. В Лондоне гораздо популярнее фортепиано. Теперь онаможет играть что пожелает. Гитара — более интимный инструмент, ведьее держат близко к сердцу.

Мия взяла чехол и решила выйти из дома, чтобы настроить ипоиграть там, где никто не услышит ее ошибок.

Из кухни вели три двери. Какая из них ведет наружу, Мия не зналаи сначала открыла крайнюю справа.

Оказалось, что эта дверь ведет в маленькую узкую комнатку. Пообе стороны от двери находилось все, что только может понадобитьсярыболову. Сапоги, дождевики, удочки, садки для рыбы и даже болеесущественное снаряжение: квадратный кусок войлока, к которому былоприколото штук пятьдесят наживок. Мия разглядывала все этобогатство с восторгом. Здесь можно рыбачить с наживкой! Это значит,в реке водится форель. Ее папе это место понравилось бы!

Мия обнаружила, что дверь в противоположной стене этой комнатывыходила на тропинку, ведущую к реке. В это время дня стоящая рыбане клюет, поэтому если она пойдет к реке и будет играть рыбам нагитаре, то никому не помешает.

После ужина Дэвид вышел на вторую прогулку. Ужинал он водиночестве, поскольку, по словам миссис Кантуэлл, Мия просилапередать, что съест что-нибудь холодное позже. Было еще совсемсветло, но солнце опустилось уже достаточно низко, чтобы в воздухечувствовалась вечерняя прохлада. Дэвид пошел в сторону реки. И тутон услышал музыку, он мог бы поклясться, что ему не показалось. Оностановился, потом осторожно приблизился еще на два шага и узналзвук.

Гитара. Кто-то играет на гитаре. И этот кто-то — не кто иной,как Мия Кастеллано. Дэвид обошел вокруг холма и увидел на скамейкеее. Что за картину она являла! Состоящую из полутеней и не совсемреальную. Поскольку Дэвид не мог разглядеть Мию отчетливо, онпросто слушал, и тихое пение гитары постепенно околдовывалоего.

Он зашел в укромное место и закурил сигарету. Потом нашелпятачок сухой земли, лег на спину, закрыл глаза и стал слушать. Онне сомневался, что если бы Мия знала, что у нее есть слушатель, онабы прекратила играть.

Композитора он не узнал, да в этом и не было нужды.Меланхоличная мелодия окутала Дэвида, и он почувствовал себя такимодиноким, какой, наверное, чувствовала себя Мия. Музыка — этопросто еще один способ, которым Мия Кастеллано передавала своичувства, и то, как она перебирала струны гитары, сказало о нейгораздо больше, чем ее разговоры. На словах она представалакокеткой, которую интересуют только приключения, а музыкапередавала ощущения потери и томления так ясно, словно это былислезы и всхлипывания — чего он пока еще у нее не видел.

Он спросил себя, откуда в ней эта печаль? Вероятно, из-за потериотца. Из-за того, что ей пришлось уехать из Италии. Неудивительно,что она так обрадовалась гитаре. Неудивительно, что Елена прислалагитару, как только смогла.

Внезапно Мия оборвала мелодию и заиграла нечто болеежизнерадостное, даже дерзкое. Эта мелодия требовала такой беглостипальцев, какую Дэвид даже не мог представить. Он улыбнулся, закрылглаза и мысленно стал делить с ней хорошее настроение, как до этогоделил боль.

Он упорно думал о Мие как об испорченной девчонке, потакающейсвоим прихотям, но это было совершенно неправильно. Она боролась,стремилась стать независимой. В мужчине подобные качества Дэвидавосхищали бы. В женщине они казались эгоистичными ивызывающими.