Поцелуй куртизанки

Иногда я сомневаюсь в заверениях нашего зятя, что онтеперь человек мирный.

Линфорд».

Дэвид понимал скептицизм брата. Оливия влюбилась в мужчину стольже необычного, как и она сама. Для епископального священника уГаррета были весьма эксцентричные верования.

Корзины стояли на столе, за которым обычно ели слуги. Дэвидубрал их до тех пор, пока не узнает у миссис Кантуэлл, кто ихприслал. Он собирался сказать ей, что хочет передать благодарностьпославшему.

Записку, адресованную Мие и приложенную к письму для него,Дэвид, почти не любопытствуя, положил на сверток странной формы,тоже предназначавшийся ей. Потом взял письмо Себолда и сумку. Сумкаоказалась такой увесистой, что он даже охнул. С сумкой и письмом онпошел в кабинет. Дэвид считал, что самый верный способ удержать Миюот исследования содержимого книжных полок — это устроиться вкабинете работать.

Дэвид посмотрел на переплеты невинных на вид книг, выстроившихсяна полках рядом с ним, но не взял в руки ни одной. Он и так провелпочти весь предыдущий день в борьбе со слишком вольнымвоображением. Рисунки, изображающие мужчин и женщин, занимающихсялюбовью в немыслимых позах, не помогут ему держать воображение вузде. Он повернулся к полкам спиной и положил сумку на стол. Емувспомнился один случай: как-то раз он вошел в эту библиотеку изастал здесь Джессапа и еще одного джентльмена и двух женщин. Егобрат вел такой образ жизни, что вполне мог не дожить до тридцатилет.

Карты и мелки были сброшены со стола, чтобы освободить место длядругих занятий. Одна из женщин сидела, оседлав Джессапа, ее юбкибыли задраны, а у Джессапа явно были расстегнуты брюки. Двое другихнаблюдали за этой парой с нескрываемым возбуждением. Дэвид быстровышел из комнаты, пока его никто не заметил, потом ушел из дома иостановился на ночь на постоялом дворе. Ему было ясно, что эточастная вечеринка и присутствие на ней пятого совершеннонежелательно.

Проклятие! В этом доме все напоминает об оргиях, в некоторых изних он и сам участвовал. Из всех возможных мест, где можно былооказаться запертым с развитой не по годам девственницей, Сэндлтон —худшее. В борделе он мог бы получить удовлетворение. В монастыремог бы проводить часы в молитве, стоя на коленях в часовне. И то, идругое — верные способы справиться с собственной слабостью. Хотялично он не был любителем ни первого, ни второго.

У него снова заболела голова. Дэвид посмотрел па чертеж паровогодвигателя, пытаясь как следует сфокусировать взгляд. Только бы этоне был еще один симптом! У него нет времени на болезнь, слишкоммного всего нужно сделать.

Первым пунктом в списке было письмо Себолда. Дэвид нашел лупу.Почерк и орфография Себолда выдавали его происхождение. Дэвид началчитать.

«Лорд Дэвид, ваши пречины опаздания на нашу встречупобудили меня искать другого совладельца для Манчерстерскогопроекта. Я образовал портнерство с банкиром, который когда-то впрошлом мне помог. Мне стало ясно, что вы не заинтирисованы в этомпроекте столь серьезно, сколь это требуется…»

Письмо продолжалось, но Дэвиду не было нужды его дочитывать.

Если он не умрет от болезни, то этот карантин сведет его с ума.Сэндлтон отделяло от Манчестера меньше шестидесяти миль. А доСтайела было итого ближе, Если бы не этот проклятый карантин, Дэвиддоехал бы туда верхом меньше чем за день, и встретился бы сСеболдом, и попытался бы его убедить, что задержка на один деньничего не означает, это всего лишь мелкое неудобство.

Дэвид порылся в сумке и с облегчением увидел, что Лин прислалкопию чертежей фабрики. Он сможет найти инженера, который внесет вних изменения, заменяя старые двигатели на новый, паровой. Но этоне имело никакого значения, если он не сможет решить главнуюзадачу: финансирование. Именно это было главным препятствием напути к успеху.

Потеря поддержки Себолда означала, что все деньги должны прийтииз поместья Мерион. Что ж, по крайней мере вынужденная изоляция вкарантине дает ему идеальную возможность подготовить доводы,которые убедят Лина и попечителей, что будущее — захлопкопрядильной фабрикой, работающей от парового двигателя.

Дэвид вытащил из сумки кипу бумаг и разложил их на столе,который использовался как письменный.

— Прошу прощения, милорд.

Дэвид еще раньше заметил, что в дверях кабинета мнется врач, нопостарался не обращать на него внимания и полностью сосредоточилсяна изменении планов.

— Входите, Новинс, входите.

Дэвид вложил в это приглашение столько сердечности, сколькосмог. Здоровье слуг следует считать даже более важным, чем успехего планов. Он надеялся, что дурных новостей нет.

— Спасибо, сэр. — Новинс присел на краешек стула,стоящего по другую сторону стола. — Я осмотрел обоих пациентови побеседовал с миссис Кантуэлл и Бэзилом. Можно сказать, чтоположение улучшается. Позже я поговорю еще с мисс Кастеллано, носначала я хотел бы спросить вас, не отмечаете ли вы у себякакие-либо признаки болезни.

— Головная боль, — признался Дэвид.

— Больше ничего?

Дэвид замотал головой.

— Милорд, у головной боли может быть множество разныхпричин. Беспокойство за других. Слишком большая нагрузка назрение.

Он кивнул в сторону разложенных на столе бумаг и вдруг сискренним интересом спросил:

— Милорд, что это?

— Чертежи хлопкопрядильной фабрики по образцу фабрикиЛонг-Бэнк в Стайеле, близ Манчестера. Я планирую ее построить.

— Я знаю фабрику Лонг-Бэнк. — Мистер Новинс, казалось,тоже удивился. — Это меньше одного дня пути отсюда.

— Да.

Дэвид кивнул. Его порадовало, что Новинс не заявил с ходу, чтосыну герцога не пристало «заниматься торговлей».

— Это важное предприятие?

— Да, и этот карантин мне ничуть не помогает. Я собираюсьиспользовать эти пять дней, чтобы узнать все, что можно, обустройстве фабрики.

Как будто Дэвид и так уже не знал его наизусть.

— Очень возможно, что это и есть причина вашей головнойболи. Совершайте прогулки не менее двух раз в день, в самыепрохладные часы, возможно, вам эго поможет.

— То есть вы не думаете, что мы имеем дело с какой-тоужасной заразой?

— Что касается этого, я не терапевт, я не обучен ставитьдиагнозы, но головная боль без каких-либо других симптомов — это непохоже на начало болезни, у других она начиналась иначе.

Значит, у него по крайней мере нет какой-то страшной и пока ещенеизвестной инфекции. Пока нет.

— Перспектива этой чертовой болезни висит надо мной какдамоклов меч.

Пока Дэвид говорил это, головная боль усилилась, и не нужно былобыть врачом, чтобы сказать, что она вызвана беспокойством.

— Милорд, отвлекитесь от мрачных мыслей. И обязательногуляйте. Я на этом настаиваю.

Дэвид кивнул.

— Позвольте вам рассказать, что я увидел наверху, а потом япойду поговорить с мисс Кастеллано. Миссис Кантуэлл сказала, чтопоследний раз видела ее в спальне, она читала.

Глава 15

Мия сидела на кровати в одной рубашке и смотрела на рисунок.Неужели женщина в самом деле может так изогнуться? Захочет лиженщина, если она не куртизанка, вообще заниматься любовью в такойпозе? Мия целую минуту внимательно разглядывала рисунок, потомвзяла подушку и, используя ее вместо тела мужчины, изогнулась так,как женщина на рисунке. Даже для ее гибкого тела это было непросто.Подушка оказалась прижатой к самому чувствительному месту, вкотором, надо признать, она чувствовала некоторое возбуждение послетого, как уже час разглядывала эротические рисунки. Ахнув, Мия намгновение прижала к себе подушку и бросила ее на пол. Онапокраснела, несмотря нато что была одна. Но в этой позициидействительно было нечто стоящее. «Буду считать это учебнымэкспериментом». Мия знала, что самоудовлетворение считается грехомво всех религиях, но она только что открыла для себя, что это оченьискушающий грех, возможно, он стоит любой епитимьи, какую за негополагается накладывать. Лишь бы только не умереть от наслаждения, ато тогда сразу попадешь в ад. Интересно, в епископальной церквиесть исповедь? А если нет, то как человеку получить отпущениегреха, если он согрешит? Мия подумала, что надо будет при следующейвстрече поинтересоваться у Майкла Гаррета, хотя сама мысльисповедаться ему в таком поведении смущала больше, чем признаниекакому-то незнакомому священнику. Наверное, куртизанка отказываетсяот всякой надежды на спасение, разве что в старости она можетотдать свое богатство на благие дела и покаяться.