Штопор

— Это уже ваша проблема, как лучше спланировать бой и сменьшими потерями. На то вы и авиационный командир.

Полковник устало прошелся вдоль карты.

— Не с меньшими, можно вообще без потерь, — возразилНиколай.

— Кто же вам мешает? Действуйте, майор. Мы вам толькоспасибо скажем.

— Мне не спасибо надо, а пушки, минометы. — Николайпонимал, что горячится, говорит резко и это Шипову не нравится, носдержаться уже не мог. — Мы высадим их на соседней горе и неупустим ни одного душмана.

— Может, вам целую армию сюда прислать с ракетнымкомплексом «Град» против этих тридцати недобитых бандитов? —Безбровые глаза Шипова недобро прищурились.

— Армию — не надо. Но если есть возможность уничтожитьврага без потерь, почему не воспользоваться этим? Мы и так слишкоммного…

— Хватит! — прервал его полковник. — Вы любитедискутировать, товарищ майор, но у нас на это слишком мало времени.Конечно, воевать без риска, во много раз превосходящими силами —предпочтительнее. Но так на войне, к сожалению, не бывает. И ждать,когда нам пришлют артиллерию, минометы, мы не можем. Приказ: квечеру доложить об уничтожении остатков банды. Какие поэтому поводумогут быть разговоры?

— Разрешите? — вдруг поднялся майор Сташенков. —Товарищ полковник, я прошу эту задачу поручить мне. Для решения ее,считаю, достаточно пяти вертолетов: три — для десантирования, ссорока пятью десантниками, и два — для прикрытия.

— Вот это по-военному, — одобрительно улыбнулсяполковник. — Спасибо, майор Сташенков. Я не ошибся, когданастаивал, чтоб представили вас к ордену Красного Знамени. Прямоскажу, ваши действия на Баямлыкской «зеленке» вызвали у менявосторг. А от вас, майор Громадин, не ожидал, не ожидал…

— И все-таки, товарищ полковник, я прошу артиллерию иминометы.

— А где я вам их возьму? У меня нет. А звонить командующему— увольте. Да и о чем разговор? Задачу взялся решить майорСташенков, и я верю, что решит он ее блестяще. Пусть отберетэкипажи по своему усмотрению, и, как говорят, с богом…

Сташенков сиял. А Николай сгорал со стыда: полковник перед всемлетным составом эскадрильи выразил, по существу, командирунедоверие, перепоручив боевую задачу заместителю. И попробуй теперьоправдаться, что хотел как лучше, а не струсил…

После перерыва он стоял на улице и ломал голову, идти в класс,где Сташенков и командир десантной роты обсуждали план действий,или не идти. Обида жгла сердце, хотя сознание оправдывало: нельзяподвергать людей риску, когда есть возможность бить душманов безпотерь. Куда полковник торопится, очередной орден получить илигенеральское звание? Да и такая техника у нас, такие самолеты!Связался бы по радио, и через час-два артиллерия и минометы были бына противоположной горе… Стыдится — против «тридцати недобитыхдушманов» — артиллерию, минометы…

И все-таки идти надо: от командования его никто не отстранял, иза результат боя он тоже несет ответственность, а Сташенковудоверять особенно нельзя — горячая голова, самонадеянная, можетбеды натворить.

Николай вошел в класс, когда Сташенков уже заканчивал последниеуказания. Узнав, что он решил разделить группу надвое и заход дляудара и высадки десанта осуществить с двух сторон, посоветовал:

— Лучше не распылять силы. И управлять экипажами будетлегче.

Сташенков саркастически усмехнулся:

— Знаете, товарищ майор, почему любовью занимаются тольконочью? Чтобы советчиков было меньше.

4

Сташенков отобрал лучших летчиков эскадрильи, с которыми леталне раз, знал их технику пилотирования, умение стрелять, твердостьхарактеров: капитанов Тарасенкова и Мазепова, уже побывавших вподобных переделках, Занудина и Сарафанова, молодых пилотов, нонастойчивых, смекалистых, дорожащих своим авторитетом итоварищеской дружбой — на таких можно положиться, в сложнойситуации не бросят.

Отряд разделил на две группы: первую, состоящую из двух «Ми-24»— вертолеты огневой поддержки — и одного «Ми-8» — вертолетдесантирования с пятнадцатью десантниками на борту, на которомлетел сам; вторую группу, состоящую из двух «Ми-8» с тридцатьюдесантниками, вел капитан Тарасенков.

Группы шли недалеко друг от друга: не доходя до горы Трехгорбой,первая набирала высоту и уходила влево, чтобы обойти Двугорбую ссевера, вторая продолжала идти вдоль долины, прикрываясь отрогами.В 11.30 и 11.31 обе группы должны нанести по душманамракетно-бомбовый дар: группа Сташенкова — с северо-востока,Тарасенкова — с северо-запада. Затем они становятся в круг, и«Ми-24» уничтожают оставшиеся огневые точки, отвлекают удар насебя, а «Ми-8» высаживают на террасе, что выше занятой душманами,десант и добивают остатки банды.

Сташенков не сомневался в успехе — тридцать человек против такойтехники и хорошо обученных солдат! Если и будут потери с егостороны — на то война…

А Громадину он здорово врезал. Стратег! Конечно, если наТрехгорбую высадить артиллерию, минометы, от душманов пыль пойдет,и никакого риска. Но прав Шипов, без риска на войне не бывает. Ариск, читал он в детстве, — это трезвый расчет, это смелость;риск — это подвиг. И если ему удастся… — а онпостарается, — пусть узнает полковник, кто достоин бытьведущим эскадрильи, пусть узнают все. И пусть попробует оправдатьсяГромадин, что не струсил. Песенка его будет спета.

Они летели над знакомой долиной, уже поменявшей краски: хотяхолодов еще не было, листья с деревьев почти облетели, а оставшиесяпоблекли, пожухли — дунь ветерок, закружатся в воздухе. И небостало синим с редкими, похожими на коготки, перистыми облаками. ВЦентральной полосе такие облака — предвестники теплого фронта,здесь же не поймешь, что за ними. А неплохо бы — слоистые облака,чтоб потренироваться полетать в сложных метеоусловиях. Налетываютза год не по одной сотне часов, а первый класс получить не могут —не хватает «сложняка». Надо поставить вопрос перед командованием,чтобы меняться, к примеру, с экипажами, служащими на ДальнемВостоке: те сюда — отрабатывать боевые действия, а наши туда —летать в облаках. Если бы только восстановить справедливость! ИЛилита, она еще пожалеет. Зря, конечно, он погорячился, чего тольконе наговорил… Но слово не воробей. Уж очень удивил и возмутил еговизит к ней Громадина…

Впереди показалась Трехгорбая. Сташенков накренил вертолет и,увеличив «шаг-газ», повел его в набор высоты вдоль склона. Справа,почти вровень с вертолетом, поднимался изломанный хребет, тоострый, как первобытный каменный тесак, то плоский, будто срезанныйбульдозером специально для посадки вертолета, то с большойтрещиной, которую не преодолеть десантникам и без оружия. Сташенковвсе подмечал, прикидывал, сравнивал. Склон Двугорбой очень походилна этот, правда, там придется снижаться вдоль восточного хребта, аони имеют различие, но душманы, вероятнее всего, обоснуются сзападной стороны и будут оттуда ожидать вертолеты. Во всякомслучае, нападение с обеих сторон должно осложнить им задачуотражения удара, а когда обрушится около десятка бомб и несколькосот реактивных снарядов, от переносных зенитных комплексов малочего останется. Хотя среди нагромождения валунов и скал достатькаждого душмана будет непросто. Но это проблема десантников…

Чем выше забирались вертолеты, тем более могучими и грознымиказались горы, тем чернее зияли пропасти, провалы, расщелины; из ихглубины веяло страхом: если вертолет подобьют вот над таким местом,его не приземлишь и оттуда не выберешься…

К черту страх, выбросить из головы, думать только о том, каклучше выполнить задачу. Все будет хорошо, все кончитсяблагополучно…

А сердце не подчинялось рассудку, частило так гулко, чтоказалось, слышно, как стучит оно сквозь рокот двигателей.

Трехгорбая будто бы раскололась, глубокое ущелье разделило горунадвое — на северную и южную части. Сташенков повел вертолет поэтому ущелью. Ведомые повернули за ним. Радиостанции молчали —летели в режиме радиомолчания, чтобы не обнаружить себяпреждевременно: душманы имеют самую современную радиоаппаратуру ипрослушивают эфир.