Штопор

В пещере становилось все светлее. Радист стал подремывать:голова его в наушниках медленно клонилась на грудь, достигалаподбородком микрофона; он вздрагивал, как от укола, и откидывалголову, виновато таращась в сторону сардара. Масуд приоткрывалглаза и снова закрывал. Американец перешептывался с Тахиром изаписывал что-то в блокнот — видимо, готовил репортаж о бесстрашныхмоджахеддинах, сражающихся за свободу и независимость.

Абдулахабу тоже стоило бы заняться эпистолярным делом, составитьсписки на жалованье, уточнить адреса, куда переводить денежноесодержание и наградные за головы кафиров и уничтоженную технику —поистине нужно высшее образование, чтобы все учесть ирассчитать, — но им владела апатия и ничего не хотелосьделать. На душе было муторно и тяжко, словно в предчувствиибольшого несчастья. Неужели ему суждено погибнуть в этом бою иМасуд с Азизом останутся неотомщенными? Правда, сардар не посылаетего на огневую позицию, держит около себя, как и верныхтелохранителей, но при современном оружии никакое укрытие не можетгарантировать безопасность.

Жаль, если Земфира останется одна, и зря он не открыл ей тайникс драгоценностями. А может, и не зря: почему она должнапользоваться всеми благами и прелестями жизни, если он будет гнитьв земле? Аллах знает, что делать, и коль не подал ему эту мысль привстрече с женой, значит, так и должно быть. А вот если останетсяжив, тогда он не вправе скрывать от жены сокровища…

Солнце уже поднялось над горами, а вокруг по-прежнему стояламогильная тишина. Лишь легкий ветерок, появившийся от прогревасолнца, залетал иногда в пещеру, вытесняя на миг пропитанный потом,табаком и пищевым перегаром воздух. Масуд уже не прикрывал глаз, номолчал, сидя в прежней, не очень-то удобной позе, и не вставал. Иникто уже не дремал, все с затаенным дыханием прислушивались ктишине, и на лицах нарастала тревога: что задумали шурави, почемумолчит радиостанция и дорога пуста? Неужто шурави стало известно оготовящемся нападении и они отменили выступление? Вполне вероятно,разведка у них работает тоже неплохо, и немало таких осведомителей,которые продают секреты и нашим и вашим.

Не успел так подумать Абдулахаб, как послышался гул самолета, исовсем рядом грохнули взрывы. Затрещали пулеметы, и тут же ихзаглушили новые разрывы. Со стен пещеры посыпались мелкие камешки,и пыль поползла к выходу. Вокруг все гудело, содрогалось,грохотало, и земля под ногами ходила ходуном, словно гора, накоторой разместился отряд моджахеддинов, превратилась в огнедышащийвулкан. Пещера наполнилась запахом тротила, Масуд закашлялся, пошелбыло к выходу, но Азиз заслонил собой проход.

— Нельзя, мой господин. Надо переждать.

— Почему прекратили стрельбу пулеметы? — прорычалМасуд. — Выйди и посмотри. Если эти гяуры прячутся, пристрелиих.

— Слушаюсь, мой господин. — И Азиз, пригибаясь,выскользнул из пещеры.

Дым и смрад становились все гуще, глаза слезились, и трудно былорассмотреть друг друга. Масуд снова поднялся, и снова путь емупреградил телохранитель, на этот раз Тахир.

— Подождем Азиза, мой господин.

Его голос заглушила новая волна взрывов. Грохот бомб и снарядов,гул самолетов то приближался, то удалялся. Когда он немного стих,Абдулахаб шагнул к выходу:

— Я выясню, что там происходит.

Он не раз бывал под бомбежками, не считал себя трусом, но привиде этих стремительных короткокрылых машин, испускавших огненныесмерчи, тело помимо воли сжималось в комок и сердце уходило впятки; панический страх затмевал рассудок, и голова, как у страуса,искала укрытие. Некоторые моджахеддины больше боялись вертолета:меньшая скорость и мощное вооружение (помимо бомб, ракет илиреактивных снарядов на нем имелись крупнокалиберные пулеметы)позволяли ему вести точный огонь — Абдулахаб же к этим летающимкенгуру относился более терпимо — по ним можно стрелять, и на егоглазах они горели и падали, как обыкновенные головешки.

Да, страх — ужасное состояние, и не каждому удается преодолетьего; не менее угретающе действует иногда на человека инеизвестность. Пока Абдулахаб сидел под следствием у шурави, потому хадовцев, нервы его так разыгрались, что он был на гранипризнания. Вот и теперь эта стрельба, бомбежка, вой снарядов идвигателей. Что творится вокруг, каковы силы шурави, только лиавиация атакует их; как соседи в кишлаках, не высадили ли шуравидесант?.. А Масуд, этот горе-сардар, сидит и ждет, когда емудоложат, что творится вокруг…

То, что увидел Абдулахаб, заставило его содрогнуться: прямо увхода в пещеру лежали в луже крови два моджахеддина, чуть далее ещеи еще. Но Азиза среди них он не признал. Пулемет «ДШК», чторасполагался напротив пещеры, молчал, и людей там видно не было,значит, все погибли, чуть левее и ниже, на уступе, пулемет билкороткими очередями. Стреляли и справа…

А синее небо было словно избрызгано черными кляксами, и средиэтих клякс вдруг появились пятнистые кенгуру, ощетинившиеся огнем.Вертолеты взмывали откуда-то из-за утеса, наносили удар ипроваливались вниз, в ущелье, уводящее к подножию горы, за складки.Сколько их кружило вокруг горы, сосчитать было невозможно, да и неразобрать, разные это или одни и те же, делавшие по несколькузаходов. Вся западная сторона горы, обращенная к дороге, где долженбыл появиться полк, дымила черным смрадным дымом. А дорога былапуста. Из кишлаков по вертолетам вели стрельбу, но вреда она им непричиняла — слишком далеко. И удар по кишлакам авиация пока ненаносила.

Один вертолет шел прямо на Абдулахаба, трассы из счетверенногоносового пулемета прочерчивали ровную огненную дорожку,приближавшуюся к Абдулахабу. Он упал, попятился назад, к зевупещеры. Его обдало крошевом камней и песка. Вдогонку вертолетусверкнули сразу две трассы — снизу и справа. Вертолет крутоскользнул в ущелье. Не успел стихнуть его гул, как стал нарастатьновый, более мощный, и Абдулахаб, приподняв голову, увидел двелобастые винтокрылые машины. Сделав горку, они спикировали, из-подбрюха первой полыхнуло пламя; длинные хвостатые чудовища понеслисьвниз, откуда бил «ДШК». Гора вздрогнула, и Абдулахаб невольно полезнаружу, боясь, что пещера обрушится и придавит его.

Пещера не обвалилась, а там, где только что была установкакрупнокалиберного пулемета, расползались черно-бурые клубы дыма ипыли.

Откуда-то появился Азиз, ползя на четвереньках. Мельком глянулна распластавшегося у входа в пещеру Абдулахаба затравленнымиглазами и, не говоря ни слова, юркнул в отверстие.

А из-под горы уже катилась новая волна гула и грохота — атакивертолетов продолжались.

Помочь отряду уже никто и ничем не мог. Отряду Масуда. А вкишлаках по-прежнему было тихо, если не считать тщетных попытокдостать оттуда огнем «ДШК» вертолеты.

Когда Абдулахаб вернулся в пещеру, на лице Масуда, сидевшего всев той же позе, нетрудно было прочитать обреченность. Он и взглядомне повел в сторону моджахеддина, который пришел оттуда и могдоложить кое-что ценное. И Абдулахаб молча опустился на прежнееместо.

Бомбежка, стрельба, гул двигателей продолжались около часа. Истихло все так же внезапно, как и началось. Но Масуд минут пять ещене поднимал головы, а когда зашевелился, Азиз первым бросился квыходу.

Дым и пыль еще висели над горою — и в низине, и в вышине, —но плотность их редела, рассасывалась, таяла. Откуда-то доносилсястон.

Долго стоял Масуд в безмолвии, с тоскою глядя вдаль. Вот из-заразвалин появился один моджахеддин, второй, третий. С измученнымискорбными лицами, кто держась за руку, кто припадая на ногу, онишли к своему сардару, неся печальные вести. Из двухсотмоджахеддинов осталось всего тридцать семь, более половины из нихбыли ранены, хотя и легко, но каждый нуждался в медицинской помощи.Еще четырнадцать моджахеддинов нашли у пулеметов еле живыми…

К Масуду подошел радист и доложил, что из кишлака сообщили:шурави выбросили листовки с призывом сдаться. В противном случаетребуют вывести из кишлака мирных жителей. На раздумья дали одинчас…

Значит, это еще не все.

Масуд долго молчал. Потом окинул взглядом своих приближенных исказал с грустью: