Штопор

Такое не прощают.

Масуд, несмотря на то что оставил Абдулахаба в прежней должностиказначея, обласкивал и доверял многие тайны, держал с ним уховостро и не раз подвергал проверке: посылал в Пакистан к СебгатуллеМоджаддеди с истязателем жены Азизом, в другие отряды, каксвязников и координаторов боевых действий. Предоставлял отличныевозможности свести с ним счеты, если задумана месть. Но Абдулахабне так глуп, чтобы клюнуть на столь дешевую приманку. С Азизом унего будут другие возможности расквитаться, а вот с Масудом,главным обидчиком, нелегко найти подходящий момент и условия, чтобыостаться в живых самому: сардар наверняка предусмотрел разныеварианты, в том числе и тот, который задумал Абдулахаб — уйти сЗемфирой за кордон, — не случайно Масуд выставлял Абдулахабана показ своим соратникам — в случае чего, они из-под земли егодостанут.

Да, Масуд не Башир: предусмотрителен, коварен, хитер, ивсе-таки, как говорят русские, на всякого мудреца довольнопростоты. Не зря Абдулахаб учился в Ташкенте, не зря во времяканикул лазил по горам с геологоразведчиками: хорошую идею родилите походы — уйти через Дарвазский хребет; трудно будет, места тампочти непроходимые, но они с Земфирой постараются. Спрячутзолотишко и драгоценности где-нибудь по ту сторону у подножия, агода через два, когда все успокоится и шурави признают их своими —русские доверчивы и примут их, в этом он не сомневался, —можно будет извлечь сокровища…

Двухмесячное пребывание в отряде, строгое повиновение иисполнительность сделали свое дело: Масуд успокоился, доволен им ипостоянно держит при себе как переводчика. В конце сентября отрядпровел три нападения на советские заслоны — один на перевале и двау дороги. Во всех трех случаях удалось захватить пленных. Масуд нецеремонился с ними, и главным методом допроса были пытки, которые судивительным изобретательством и изощренностью вел Азиз, этотгиббонообразный ублюдок, одним своим видом заставляющий трепетатьлюдей. Худой и сутулый, с крючковатым носом, похожим больше на клювхищной птицы, с длинными руками и тонкими пальцами, он, какгриф-стервятник, терзал свою добычу, упиваясь муками жертвы: сажалобнаженного пленника на стул, привязывал руки к спинке и двумяпальцами-клешнями правой руки начинал давить на самые болевыеместа, доводя человека до исступления. Пальцы у него были сухие исильные: он протыкал ими тело, как гвоздем, вырывал из груди соски,отрывал уши, выдавливал глаза, раздирал рот…

Нет, наверное, страшнее и болезненнее мук, чем муки от пыток, иредко кто выдерживал их, чтобы не выдать тайны.

Из допросов Масуд выяснил: 1 октября шурави начнут выводить своиполки из Афганистана, о чем Советское правительство заявило порадио еще раньше. А 27 сентября из Пакистана в отряд прибылполномочный представитель Себгатуллы Моджаддеди и передал приказвыдвинуться отряду к дороге, по которой намечено движение полка, исовместно с другими отрядами моджахеддинов не дать уйти ни одномуневерному на свою землю.

Масуд построил отряд.

— Да сбудется воля Аллаха всемилостивого, милосердного! Даниспошлет он смерть и проклятие кафирам! Страна наша, земля и людистонут от насилия и осквернения нашей веры, попрания нашей свободыи надругательства над нашими обычаями. Небо и горы, солнце и звездывзывают к мести. Те, кто пролил нашу кровь, не могут, не должныуйти с нашей земли безнаказанно. И мы должны сделать все, чтоб ихкровью смыть позор и унижение. Время мести настало! За оружие, моиверные моджахеддины!..

Они шли ночами малохожеными горными тропами и, соединившись стремя такими же отрядами, вышли к 1 октября в намеченный район кбольшой дороге, соединяющей Афганистан с Советским Союзом. Дваотряда заняли кишлаки, Масуд со своими моджахеддинами оседлалвысотку, откуда далеко просматривалось все вокруг.

Еще два года назад на этой дороге ежедневно грохотали взрывы,взлетали на воздух подрывавшиеся на минах бензовозы, грузовики,бронетранспортеры и всякая другая техника; в удобных местах колонныподжидала засада, и небо затягивало смрадом пожаров. Теперь сталотруднее: дорогу охраняют сарбазы Народной армии, советские солдаты;почти все тропы, ведущие к ней из-за горы, перекрыты; над горами идорогой постоянно курсируют самолеты и вертолеты, от зоркого глазакоторых трудно укрыться. И все-таки на этот раз им удалось пройтипочти сто километров без единого выстрела: у них были опытныекараванбаши, [19]надежные осведомители, которые предупреждали омалейшей опасности. Да, у Масуда и его соратников информация былапоставлена на высшем уровне: в каждом кишлаке имелся осведомитель,и оплачивал их услуги сардар щедро…

К утру 1 октября дорога была перекрыта крупными отрядамимоджахедов почти на каждом фарсахе. Чтобы не раскрыть готовящийсяудар, жителей из кишлаков не выпускали. Каждый дом, каждую мазанкупревратили в оборонительный узел или огневую точку. В последнююночь у кишлака Шаршариф была расконсервирована база, и каждыймоджахеддин взял столько патронов, гранат, сколько мог унести;снаряды к малокалиберным скорострельным пушкам, мины к минометам иленты к крупнокалиберным пулеметам везли на верблюдах и ишаках,конфискованных у дехкан близлежащих кишлаков.

По данным, полученным от пленных на допросе, и информацииосведомителей, вывод полков планировалось начать ранним утром, нопоскольку полки снимались из разных мест, для координации действийотряды моджахедов снабжались радиостанциями и радистами со строгимприказом на связь выходить только в определенное время или приэкстренных ситуациях. Круглые сутки велось прослушивание эфира, ноособо важных сведений перехватить не удалось.

Объединенному отряду Масуда поручалось разгромить полк, уходящийиз района Файзабада. Засада была организована недалеко от границы —где менее всего шурави могут ожидать нападения. План был прост, нодерзок: как только колонна втягивается в кишлак Батулшак, что уподножия горы Батул, минеры взрывают радиоуправляемые мины,моджахеды наносят удар по колонне со всех сторон из всех видоворужия и входят с шурави в непосредственное соприкосновение, чтобылишить возможности действия авиацию. Своему отряду Масуд поставилзадачу противовоздушной обороны, для чего весь остаток ночи ирассвет прошел в подготовке площадок для установки крупнокалиберныхпулеметов, ракетных комплексов «Стингер» и «Блоупайп», рытье щелейи сооружений для укрытия от вражеского огня.

Непонятно, когда и каким путем сюда прибыли иностранныежурналисты, окружившие Масуда, чем, как понял Абдулахаб, сардар былнедоволен, от интервью отказывался и направлял их к другимкомандирам или повстанцам. И вообще, заметил Абдулахаб, Масуд былне в духе и чем-то обеспокоен.

Как только на востоке обозначилась полоска горизонта и потухлапоследняя звезда на небосклоне, позиция погрузилась впредрассветную тишину. Казалось, все уснули крепким, непробуднымсном.

Масуд сидел в пещере на толстой кошме, прислонившись кпрохладному камню, и делал вид, что дремлет; но при малейшемдвижении радиста, находившегося рядом, приоткрывал глаз иприслушивался. Здесь же бодрствовали телохранители Азиз и Тахир,американский журналист — француза и итальянца Масуду удалосьвыпроводить в другие отряды.

Абдулахаб полулежал в глубине пещеры и размышлял надпроисходящим: шурави начинают вывод своих войск, значит, дела ународной власти не так уж плохи и, надо ожидать, в скором времени вАфганистане врагами моджахеддинов останутся только сарбазы,царандои да хадовцы; значит, воевать придется только со своими? Чемэто обернется? Сейчас уже народ не очень-то поддерживает их«освободительную» борьбу, а чем тогда они будут объяснять своинабеги? Не потому ли Моджаддеди дал команду не выпускать шурави сафганской земли?.. Спит сейчас, наверное, в мягкой постели и видитприятные сны, а они месяцами не моются, горячей пищи не едят.Осточертело все. И Земфира заждалась, исстрадалась — жив ли он… Чемокончится этот бой? Раньше попадали в сложные переделки, но тамбыли отдельные отряды, бои, как говорится, местного значения: удар,налет и — снова в горы. А здесь — бой с отлично вооруженным,обученным и сильным противником. В полку бронемашины, танки; сверхубудет прикрывать авиация. Не зря задумался Масуд, не хочется емуумирать, и, похоже, война и ему поперек горла стала: он, любителькомфорта, красивых женщин, вкусной пищи и крепких напитков, лишенвсего этого…