Штопор

— Понятно, — Виктор включил скорость.

— Ты знаешь, где она живет?

— Бывал в гостях у ее папаши. Дачу помогал емуперестраивать. Потому и Эллочку знаю. А твоя зря с ней связалась.Знаю, всякие там импортные вещички, мини, макси, но Элла и кдругому может приобщить.

Виктор посмотрел на Михаила и сбавил скорость.

— А может, к тебе повернем, выпьем?..

— Нет! — категорично возразил Михаил.

— Понятно. Только предупреждаю, не заводись с полуоборота,будь мужчиной. А то вид у тебя, как у гладиатора перед выходом наарену.

— Не беспокойся, я умею держать себя в руках. — Онвспомнил, что такое же обещание дал матери, и подумал:

«Силой тут ничего не докажешь, и прав Виктор: при любыхситуациях надо оставаться мужчиной».

Около шестиэтажного дома старинной постройки Виктор остановилмашину.

— Похоже, Эллочка обитает по другому адресу — ни одно окноне светится, — кивнул он в сторону дома. — Вон ихквартира, на третьем этаже. — Подумал. — А коль у неедень рождения, конечно же, они собрались на даче. Это недалеко,километров сорок. Махнем?

— Давай.

За городом дорога была пустынна, и Виктор погнал машину напредельной скорости — двигатель выл от натуги, колеса визжали наповоротах. Михаил молчал: ему вдруг стало все постылым ибезразличным, и опасность, которой подвергал захмелевший другобоих, не волновала — когда-то конец все равно будет, и какаяразница для человечества, для мироздания, сегодня это случится иличерез несколько лет…

Как ни гнал Виктор, а поворот на узенькую гравийную дорогу непроскочил. Проехали километра три по лесу, и перед ними открыласьгладь небольшого озера с золотистой лунной дорожкой посередине.

— Вот и приехали.

Машина обогнула озеро и высветила фарами высокие заборы, закоторыми зеленели пышные кроны садов.

У одного участка у ворот и за воротами стояли «Жигули» и«Мерседес», к ним и припарковал свою машину Виктор.

За железным забором с острыми наконечниками ярко светилгромадными окнами двухэтажный особняк, похожий на сказочный теремиз сказок Пушкина. Из открытых форточек доносились звукиметаллического рока, совсем не соответствующие данному пейзажу, аболее подходившие к замку Кощея Бессмертного или избушке на курьихножках Бабы-яги.

Калитка оказалась открытой, и Михаил с Виктором свободно вошливо двор.

— Видишь, я был прав, — сказал Виктор, кивнув наокна. — Компания, похоже, солидная, и не думаю, что наш визитдоставит им удовольствие.

Слова его только подстегнули Михаила, и остановить его уже ничтои никто не мог.

Танцы шли на просторной веранде. Сквозь тюлевые занавески Михаилувидел три пары — дергающихся безусых парней и девиц летвосемнадцати-двадцати, потных, с распахнутыми воротами сорочек иплатьев, с длинными, слипшимися волосами, какие приходилось видетьна картинах и в кино у хиппи.

Лилиты среди танцующих не было — то ли она где-то сидела, то линаходилась в одной из комнат.

Михаил открыл дверь. Виктор вошел следом.

Нежданые гости внесли смятение в музыкально-эротическую идиллию:парни и девушки остановились, недоуменно уставившись на вошедших.Но вот Элла узнала Виктора и шагнула к нему:

— Здравствуйте, Виктор Прохорович. Вы к папе, а его нет, онв командировке.

— Мы не к папе, — ответил ей Виктор. — Мы Лилитуищем. Она у тебя?

Элла смутилась и оглянулась, словно чего-то опасаясь. Еекавалер, еле державшийся на ногах, поспешил на помощь.

— Что это за дяди, которые врываются ночью в чужуюквартиру? — тупо посмотрел он на Виктора и Михаила мутнымиглазами. — И что им здесь надо?

Элла смутилась еще больше, не зная, что делать, унимать ликавалера или идти за Лилитой, которая, догадался Михаил, находиласьв одной из комнат. Наконец решила, что Лилита важнее, и метнуласьза дверь, ведущую в дом.

— А ты что, хозяин здесь? — на вопрос вопросом ответилВиктор.

— Да, — кивнул парень и вызывающе выпятилгрудь. — Прошу вас выйти вон! — Он выбросил руку,покачнулся и чуть не упал на Виктора. Тот подхватил его,встряхнул.

— Ну ты, сопля зеленая!..

В тот же миг к Виктору бросились дружки парня, Михаил преградилим дорогу, приготовившись к схватке.

Парни остановились: этих двух здоровенных дядек им так просто неодолеть, и один, после секундного замешательства, шмыгнул в комнатуи появился оттуда с ножом в руках. Растопырив руки, пошел наМихаила.

Следом за ним выскочила Лилита, схватила парня за руку и,отпустив ему пощечину, прикрикнула:

— Ты что, с ума сошел? А ну убирайся отсюда. — Ибросилась к Михаилу.

— Мишенька, здравствуй. Ну что же ты не сообщил? — Онахотела обнять его, он поймал ее руки, отвел в сторону. Тогда онаувлекла его на улицу. — Пойдем отсюда, я тебе все объясню.

Они втроем вышли на улицу, Виктор открыл машину.

— У Эллы день рождения…

Михаил придержал заднюю дверцу, ожидая, пока она сядет,захлопнул и сел рядом с Виктором.

— Если бы я знала… Почему ты молчишь?

— Потому что нам не о чем больше говорить, — ответилМихаил осипшим от волнения голосом, испытывая непонятное чувство кЛилите — и ревность, и ненависть, и — он не знал, что это — то лижалость, то ли еще не потухшая любовь; но знал наверняка: если быЛилита не бросилась на парня, схватившего нож, они вместе в машинене ехали бы.

— Ну что тут такого? Собрались у подруги отметить деньрождения. Разве это преступление? — Михаил молчал. — Нускажите ему, Виктор Прохорович.

Но Виктор не ответил. Лилита опустила голову и тоже затихла. Такмолча и ехали всю дорогу, пока «Жигули» не остановились у дома, гдежил Михаил.

Михаилу стоило немалых душевных сил, чтобы еще раз проявитьвнимание к своей бывшей — он уже принял решение — жене открылзаднюю дверцу.

Виктор из машины выходить не стал.

— Пойдем, — позвал Михаил.

— В другой раз, — грустно усмехнулся друг и дал газ.Михаил и Лилита поднялись в квартиру. Мать не спала, вышла к ним вприхожую.

— Я лягу у тебя, — сказал ей Михаил, чтобы объяснитьситуацию. — А завтра она уедет.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

Кончался август, а жара не спадала, и солнце все так же подолгунеподвижно висело в зените, накаляя металл и камни до такогосостояния, что к ним не притронуться; дождей не было с самой весны,трава давно выгорела, а листья на деревьях стали серо-коричневыми;пыль не оседала даже ночью, когда все успокаивалось и погружалось вдрему; и небо стало белесо-мутным, непроницаемым, как войлочнаяпанама; все живое пряталось в тень, замирало и ждало в истоме,когда светило спрячется за горы и с северных отрогов начнетспускаться приятная, позволяющая дышать полной грудью прохлада.

За месяц жизни на аэродроме в долине, зажатой с трех сторонгорами, где эскадрилья совместно с десантниками перекрывала тропымятежным караванам, пробивающимся из Пакистана к действующим вгорах бандам, Николай впервые за службу почувствовал неимовернуюусталость. Он, бреясь, видел себя в зеркале, как похудел, какпотемнела кожа на лице, сделав его похожим на мулата.

Донимали не только жара и душманы, и свои подчиненные доставлялинемалые неприятности. Разумовский вроде бы притих, успокоился иработу на технике стал выполнять исправно, а неделю назад вздумал всвободное время сходить в ближайший кишлак, мирный, спокойный,купить что-нибудь из сувениров любимой девушке, и как в воду канул.Два дня назад еще одно ЧП: командир экипажа капитан Пылаев, этакийбесшабашный ухарь-пилот, не любивший уставные порядки, вместе сосвоим бортовым техником старшим лейтенантом Квитницким решили навечерней зорьке рыбалкой поразвлечься. Речка всего в пятистахметрах от гарнизона, и место рыбалки — на глазах у часового; ковсему, офицеры вооружились автоматами и гранатами. А когда кинулисьзвать их на ужин, Квитницкого нашли на берегу реки с перерезаннымгорлом, а Пылаева — в кишлаке. Душманы вволю поиздевались над ним,а потом на глазах у жителей застрелили для устрашения.