Штопор

— Не надо, саиб, [12]вместе уйдем.

Башир не ответил, глубоко вздохнул.

Стрельба прекратилась, даже одиночных выстрелов не слышалось;лишь вертолеты, кружившие над залегшими моджахеддинами, нарушалитишину прекрасного весеннего утра: Абдулахаб, как никогда ранее,вдруг уловил сквозь гарь пороха медвяный запах свежих трав ицветов, которыми покрылась земля, напоенная вешними водами;светло-фиолетовый колокольчик на тоненьком стебельке тянулся из-подкамня к самому лицу Абдулахаба и, казалось, щекотал своими нежнымилепестками ноздри. И поднявшееся над зубцами гор солнце было такоеласковое, теплое…

— Кто это? — толкнул локтем Башир Абдулахаба, взглядомуказав на шагавшего за Земфирой старика Расула, примкнувшего котряду с неделю назад.

— Расул Самад, он из здешних мест, — пояснил Абдулахаби прижал к плечу автомат, беря старика на мушку.

— Пусть идет, — остановил Башир. — Сам пришел,сам ушел. И толку от него, как от сломанного посоха.

Навстречу Земфире и старику направились двое мужчин с карабинамив форме царандоя. Остановились, о чем-то поговорили и повели их вкишлак.

— Башир! — раздался все тот же зычный голос вусилителе. — Осталось десять минут, а ты не высылаешьпарламентера. Мы знаем, сколько у тебя воинов, и не хотим, чтобы ихкровь пролилась напрасно. Твои собратья-сардары уже перешли насторону народной власти, советуем и тебе со своим отрядомпоследовать их примеру. Народ устал от войны, хочет мира, хлеба. Иполя истосковались по вашим рабочим рукам…

— Кафиры! Гяуры! — зарычал Башир и дал длинную очередьиз автомата.

В ту же секунду со всех сторон застрочили пулеметы, заухалилегкие пушки, гранатометы, и моджахеддины, делая короткие перебежкиот камня к камню, устремились в сторону кишлака. Цепочка сарбазовдрогнула, изогнулась и стала рваться, особенно на правом крыле, гдеоборону держали царандои.

— Туда, — указал на слабое место Башир.

Абдулахаб еле успевал за ним.

Патрулировавшие вертолеты открыли стрельбу, но вскоре вынужденыбыли прекратить ее — моджахеддины смешались с сарбазами ицарандоями, ослабили огонь и десантники — в дыму и пыли легко былопоразить своих. Воспользовавшись этим, остаток отряда Башира достигкишлака в занял наиболее выгодные позиции — дувалы, мазанки,арыки.

— Из кишлака не уходить, жителей не выпускать, пока к намна помощь не подойдут моджахеддины Масуда, — отдал приказБашир.

Он шел вдоль дувала, не кланяясь пулям, которые свистели то тут,то там, взбивали фонтанчики глиняной пыли, рикошетили о камни.Остановился около открытой двери мазанки, но внутрь входить неторопился.

— Сколько, думаешь, сможем продержаться здесь? —спросил у Абдулахаба.

Сардар спрашивал у сарбаза… Похоже, на помощь моджахеддиновМасуда он не очень рассчитывал. А может, придумал?..

— Когда должен подойти Масуд? — на вопрос вопросомответил Абдулахаб.

Башир только сверкнул глазами. Посмотрел на крышу и, опершисьногой о камень, легко взобрался наверх. Абдулахаб последовал заним. Распластавшись на плоской, чуть покатой поверхности, ониподползли к противоположному краю, откуда хорошо просматривалисьокраины, и увидели, как десантники, сарбазы и царандои обтекаюткишлак с востока, с юга и с севера. Свободной оставалась лишьзападная часть. Пока…

По тому, как решительно Башир спрыгнул с крыши, Абдулахаб понял,что он принял решение.

Почти в каждом кишлаке, где отряд действовал, у Башира былиосведомители и верные люди, а готовясь к набегу, он брал обычнолошадей или ишаков для вывоза награбленного. На этот раз нилошадей, ни ишаков в отряде не было, значит, Башир рассчитывалвзять их в кишлаке.

Абдулахаб не ошибся. Башир вошел в мазанку и появился оттуда сдлинным седобородым стариком. Пригибаясь при каждом выстреле ицоканье невдалеке пуль, тот повел их вдоль дувала к западнойокраине. Остановились около полуразрушенной мазанки, за стенамикоторой увидели четырех лошадей. Башир, не говоря ни слова, прыгнулна спину одной. Старик едва успел подать ему повод, как он удариллошадь в бока каблуками и, выбравшись наружу, помчался на запад,где невдалеке виднелись горы. Там можно укрыться в густых зарослях,подняться по малохоженым и мало кому известным тропам к перевалу…Если только не заметят их с вертолета.

Лошадь под Абдулахабом, несмотря на впалые бока и острую спину,на которой сидеть было мучительно неудобно, бежала довольно резво ипотихоньку сокращала расстояние до Башира.

Они проскакали с полкилометра, когда услышали позади рокотдвигателей и впереди них на дороге взметнулись фонтанчикиразрывов.

Вертолеты, промахнувшись с первого захода, пошли на второй.Абдулахаб видел, как начал петлять Башир, бросая лошадь с однойстороны дороги на другую, и тоже попытался сманеврировать, но егорысак, и без того уже вздымавший боками, как после длительнойскачки, сбился с галопа на трусцу и заартачился, не обращаявнимания на понукания и удары каблуками в бока.

Пулеметная дорожка легла совсем рядом, и вертолет пронесся надсамой головой Абдулахаба, чуть ли не задев его колесами, и этовзбодрило, а вернее, напугало лошадь — она рванулась вперед, туда,где конь Башира вдруг споткнулся и грохнулся в дорожную пыль.

Абдулахаб ожидал, что сардар сейчас вскочит и придется емууступить лошадь, но тот не вставал. И когда Абдулахаб подскакалпоближе и увидел распластанное тело, у него зашевелились волосы наголове: череп сардара был расколот надвое, одна половина сокровавленной чалмой лежала радом, другая была отброшена на добрыхполметра. Лошадь храпела и билась в предсмертных судорогах: снарядыраздробили ей круп.

Не отдавая себе отчета — так уж приучили его выполнять волюгосподина, — Абдулахаб спрыгнул с лошади и отстегнул пояссардара. Он совсем забыл про вертолет, и только когда снарядыполоснули перед глазами, упал, прижался к земле. Первой мыслью былооткрыть ответный огонь из автомата, защищаться до последнегопатрона, но он тут же отогнал ее; что может сделать пулябронированному чудовищу с крупнокалиберным четырехствольнымпулеметом? А если?.. И он, откинув руку, притворился убитым. Лошадьотбежала на обочину и стала щипать траву.

Вертолет сделал один круг, другой. Уж не хочет ли он сесть?Тогда придется принять последний бой…

Но вертолет вдруг круто развернулся и направился к кишлаку, гдепродолжали греметь выстрелы. И когда он завис над восточнойокраиной, Абдулахаб пополз прочь от Башира, над которым ужезажужжали мухи, встал и пустился к горам.

Ему удалось уйти от преследования, и через неделю он разыскалжену Башира Гулям. Разыскал, но драгоценностей отдавать не стал:Гулям переметнулась к неверным, ушла жить к царандою. И Абдулахабприпрятал сокровища Башира до лучших времен, уверенный, что онискоро наступят. А казну, как и велел саиб, доставил самомуМасуду.

Абдулахаб не рассчитывал на особое доверие в новом отряде и былнемало удивлен, когда Масуд без особых расспросов и проверкиоставил его при прежней должности. Еще больше удивился, узнав, чтоказна отряда содержится в том же самом банке в Файзабаде. Так онстал служить новому хозяину. Но если для отряда Башира жалованье инаградные за уничтоженных шурави, бронетранспортеры и вертолеты шлиот Себгатуллы Моджаддеди из Пакистана, то моджахеддины Масуда,помимо боевых задач, занимались добычей золота, на которое покупалиоружие, и Абдулахаб почти не бывал в отряде, жалел, что согласилсявзять Земфиру с собой. Жене у Масуда жилось далеко не таквольготно, как у Башира. Вначале сардар относился к ней снедоверием, считал чуть ли не шпионкой шурави, потом непонятно закакие заслуги приблизил, сделал хозяйкой своей палатки.

Такое положение еще больше расстроило Абдулахаба. Теперь онуходил на задания с грустными мыслями и тяжелым сердцем. Надобежать, все настойчивее зрело решение. Забрать Земфиру и… вАрабские Эмираты или еще куда-нибудь: драгоценностей Башира, еслиумело ими распорядиться, хватит и им и их детям… Можно прихватитьзолотишко, намытое на Кокче. Только бы выбраться от шурави…