Штопор

Перевалили хребет и со снижением пошли вниз, к виднеющейсявпереди речушке, разделяющей «зеленку» надвое.

Из-за восточных хребтов брызнули первые лучи солнца, «Ми-24»взяли влево, чтобы не слепило глаза.

Баямлыкская «зеленка» сильно отличалась от Долины привидений:слева и справа, прижавшись к подножию гор, виднелись кишлаки,опоясанные дувалами. У мазанок и на склонах — сады, виноградники,клочки земли с зерновыми.

Когда над Долиной привидений душманы открыли огонь по вертолету,Николай не испытал страха — все произошло так неожиданно, что он ииспугаться не успел; здесь же на тело навалилась тяжесть, мускулынапряглись, задеревенели; рука стискивает ручку управления так, чтоиз нее, кажется, выступает вода. И весь организм наэлектризованожиданием: разорвись в этот миг снаряд и порази людей, они имертвые сделают свое дело — нажмут на гашетки управления огнем…

Едва «Ми-24» приблизился к первому кишлаку, как из-за дувалаударил пулемет. Пилоты то ли не заметили его, то ли не стали терятьвремени на «одиночку», прошли мимо. Зато Сташенков увеличилскорость, выскочил вперед и спикировал на дувал. За глинобитнымзабором заплясали бурунчики пыли — снаряды прочертили дорожку подвору к мазанке.

Полковник поднялся и пошел к боковому блистеру. Посмотрел вниз,вернулся на прежнее место.

— А он, черт бородатый, высунулся с другой стороны, —сказал с сожалением. Помолчал. — Надо бы зависнуть, подождать,он все равно бы высунулся, вот тогда и… — полковник с улыбкойпоказал, как нажимают на гашетку.

Николая непонятно почему взяла злость, то ли не выспался, то ли,как говорят, не с той ноги встал, и он съязвил:

— А мы сейчас сделаем.

Полковник принял слова за чистую монету.

— Нет, нет, — замахал рукой. — Это потом… Я кпримеру.

— А-а, — сделал наивное лицо Николай. — Учтем,товарищ полковник.

Кишлак остался позади. Вертолеты шли вдоль речки, справа и слеварасстилались скошенные поля, и никого на них не было видно. Горытоже отступили на километр — пулеметчиков можно не опасаться, а«Стингерами» стрелять по низколетящим целям и вовсе бесполезно. Новпереди уже виднелось сужение долины, горы поднимались в поднебесьевыше и круче, а у их подножия располагались другие кишлаки.

Николай поубавил скорость, чтобы отстать от «Ми-24» и дать имбольшую возможность для маневрирования. Сташенков снова чуть невыскочил вперед, пристроился рядом, спрашивая взглядом, в чем дело.Николай указал рукой назад — займи свое место, — вестирадиообмен разрешалось в исключительных случаях, чтобы не датьвозможности мятежникам, оснащенным прекрасной радиоаппаратурой,прослушивать разговор и принимать соответствующие меры. Сташенковнедоуменно пожал плечами, но отстал.

Из кишлаков ни справа, ни слева не стреляли. У Николая мелькнуладогадка, что дехкане наконец-то поняли, какая нужна им власть, иперешли на сторону Бабрака Кармаля. Такое здесь, по рассказам,случается нередко. Правда, и не столь часто, как хотелось бы.

Во дворах за дувалами Николай увидел нескольких человек,большинство женщин. Они, задрав головы, с любопытством провожаливертолеты взглядом. Но никто не помахал рукой, как делалисторонники народной власти…

Выше пронеслись две пары истребителей-бомбардировщиков и началиневдалеке круто снижаться — либо обнаружили мятежников, либо тамидет высадка десанта: по времени группа Николая приближалась к«Вратам ада», за которыми упал вчера «Ми-6».

Вспомнился разговор Филимонова со Сташенковым о пяти сбитыхнаших вертолетах, и холодок пробежал по спине Николая.

Неожиданно внизу мелькнула человеческая фигура, укутанная втряпье, и помчалась по курсу вертолета, надеясь убежать от него.Николай присмотрелся и узнал в бегущей фигуре женщину.

«Вот дуреха, чего испугалась? — мысленно он ругнулженщину. — Неужели не соображает, что не за ней гонятся иникто в нее стрелять не собирается».

Только так подумал, как Сташенков выскочил вперед и спикировална женщину.

— Отставить! — во весь голос крикнул Николай.Сташенков круто изломал линию полета.

— Ты что, с женщинами решил воевать? — не скрываяраздражения, спросил Николай: самовольство ведомого вывело его изсебя.

— А хрен с ней, что она женщина, — огрызнулсяСташенков. — Да я так, пугнуть решил.

— Прекратите разговор! — оборвал его Николай и увидел,как женщина подбежала к кусту, где сидели два малыша, упала на них,прикрывая своим телом.

Вот, оказывается, почему и куда она бежала. И снова подивилсяНиколай: жестокие и безжалостные люди — кто попадал к ним в плен,они подвергали их нечеловеческим пыткам, — а поди ж ты, вонкакие нежности, самоотверженность… В данный момент к этой женщинеон испытывал симпатию и жалость: возможно, она уже побывала подобстрелом, потому так боится вертолетов. Сташенков, к сожалению, неодинок, и его логика «Раз бежит, значит, душманка…» имеетоснование: к пленным женщины проявляют не меньшую жестокость. Новсе равно он не прав, и надо на земле сделать ему внушение…

Горы сходились все ближе, сужая долину. И в самом деле вратаада: по сторонам в отвесных скалах зияют норы, похожие на гнездастрижей. А в них — душманы с пулеметами. Не случайно полк потерялздесь за неделю пять вертолетов.

Впереди, где пролетели «Ми-24», уже обозначились дымки разрывов,и, несмотря на яркое солнце, замелькали язычки оранжевых вспышек иу нор, и у вертолетов.

— Приготовиться к бою! — скомандовал Николай и сталбросать вертолет из стороны в сторону, вверх-вниз, чтобы сбитьприцеливание душманов.

Полковник, понаблюдав за перестрелкой «Ми-24» и душманов, досталзачем-то крупномасштабную карту и стал на ней что-то искать.Вероятнее всего, отвлекал себя от боя, где в каждую секунду могвспыхнуть вертолет. Николай тоже не смотрел бы туда — картина недля зрелищ, мороз по коже пробирает, — но надо маневрировать,обходить наиболее опасные места.

— А с той стороны нельзя было подойти? — спросилполковник после продолжительного изучения карты.

— Можно, — ответил Николай. — Только дальше ещеопаснее.

Шипов понимающе кивнул.

«Ми-24», пройдя «Врата ада», круто развернулись с набором высотыи пошли навстречу. Огонь из пещер велся, к счастью, не густой: издвух с правой стороны и из трех с левой.

«Как они забираются туда? — подумал Николай. — И каким доставляют воду и пищу?» Еще на Центральном аэродроме Николайслышал, что у душманов, как и у японцев в годы ВеликойОтечественной, есть смертники: бедные дехкане продают себя закрупные суммы, чтобы семья жила безбедно, и их приковывают цепями кпулемету; так же поступают и с теми моджахедами, которые нарушилиКоран или милосердно отнеслись к шурави. [6]Иногда, правда, им либо дают срок, либо указывают,сколько уничтожить вертолетов или самолетов.

Приговоренные, по наблюдениям наших летчиков, воюют хуже, но заними следят сардары [7]и кормят соответственно, а могут и вообще обречь наголодную смерть…

Вертолет содрогнулся от заработавших одновременно с обеих сторонпулеметов. Запахло пороховой гарью. А спустя немного Николайуслышал удар сзади.

Сташенков запросил:

— Ноль пятидесятый, как машина?

Николай беглым взглядом окинул приборную доску, никакихнарушений стрелки не показывали.

— Пока нормально. Но удар слышал.

— Да, попадание, кажись, было. Сейчас я уделаю сучьюморду…

Теперь Николай почти не выпускал из поля зрения приборы. Никакихпризнаков попадания не было, но на всякий случай Николайманеврировать стал более плавно.

«Врата ада» медленно уплывали назад, стрельба затухала.

И вот, наконец, горы расступились. Вдалеке, на склоне справа,Николай увидел четыре «Ми-8», из утроб которых выскакивалидесантники. Четыре, а не десять, как говорил Филимонов. Значит, идесантников будет не сто…

На вершине горы тоже показались люди; перебегая от камня ккамню, они рассредоточивались на склоне над десантниками. «Духи»готовились к бою.

Николай посмотрел влево — та же картина. И душманов еще больше.Правда, истребители-бомбардировщики уже заходили для атаки.