Штопор

«Почему он туда напросился?» — в который раз задавала себевопрос Наталья и не находила ответа. Эстера Михайловна, сообщив этупотрясающую новость, как бы между прочим, обронила: «И что его тудапонесло? На войну по доброй охоте идут в двух случаях: когда Родинав опасности и когда жить не хочется. Первый случай отпадает — славабогу, на нас никто не напал, второй… Может, ты чем егообидела?»

Так и спросила, вроде бы с улыбочкой, а в глазах — любопытство.Неужели узнала об их прошлом?..

4

Вечером в Долину привидений прилетел начальник воздушно-огневойи тактической подготовки подполковник Филимонов, голубоглазый,русочубый весельчак, понравившийся Николаю с первой встречиумением, запросто разговаривать с начальниками и подчиненными,привез в эскадрилью представителя штаба ограниченного контингентаполковника Шипова и инженера технико-эксплуатационной части майораЗарипова. Устроив их отдыхать на свободных кроватях в модуле,позвал Николая и Сташенкова на улицу. Взял их, как хорошихприятелей, под руки, заговорил с веселинкой, с какой обычноприглашают на гулянку:

— Вот что, други мои, посмотрел я на вас три дня назад,когда вы двух недобитых душманов привезли, и с грустью подумал:несерьезная эта работа для таких парней, как вы, гоняться заодиночками. Хочу предложить вам настоящее дело.

— А можно его перепоручить более серьезным парням? —сразу нашелся Сташенков. — Мы не будем в обиде: за орденами негонимся, за чинами и вовсе не бегаем.

— И зря, — не менял своего шутливого тонаФилимонов. — Плох тот солдат, который не мечтает статьгенералом. А у вас такая возможность подвернулась — отличиться наглазах у начальства.

— Оно с нами полетит? — удивился Сташенков.

— Вот именно.

— Тогда можно, — наигранно захохотал Сташенков. —И что за задание?

— Надо с Баямлыкской «зеленки» двигатель с «Ми-6»доставить. Сегодня утром в районе «Врата ада» на вертолете, точнеев двигателе, произошел взрыв. По наблюдению экипажей, с землистрельба не велась. Надо выяснить, в чем дело. К сожалению, это непервый случай.

— Пятый, — вставил Сташенков и уточнил: — Занеделю.

— Совершенно верно, пятый, — согласилсяФилимонов. — Вас будут прикрывать пара «Ми-24» иистребители-бомбардировщики. Посадка в «точке» — это километрах впяти от «Врат» — в шесть двадцать, как только рассветет. К этомувремени там высадится группа десантников в сто человек.

— Неплохое прикрытие берет полковник, — усмехнулсяСташенков.

Филимонов пропустил его слова мимо ушей и продолжил:

— Подберите хороших специалистов. Думаю, восемь человекхватит. Дайте указание, чтобы заранее приготовили соответствующийинструмент и приспособления.

— А полковнику, представителю высокого штаба, что тамделать? — не унимался Сташенков.

— Ну, это не наша забота. Изъявил желание, пустьслетает.

— Мы тоже пахали?

Филимонов пожал плечами:

— Возможно. А возможно, и по другим соображениям. Так чтоне подкачайте, покажите, на что способны. Полковник недавно изМосквы прибыл, из Генштаба.

— Да, подбросили работенку, — вздохнулСташенков. — Что ж, постараемся…

После ужина Николай собрал экипажи: свой, Сташенкова, «Ми-24»,которые будут прикрывать, и восемь авиаспециалистов, которые будутзаниматься подъемом двигателя. Поставил задачу, остановившисьподробно на действиях каждого члена экипажа.

— …Здесь самое узкое место в долине, — указал он точкуна карте. — При подходе перестроимся в более плотный пеленг.Первыми идут «Ми-24», потом я, за мной майор Сташенков. У цели«Ми-24» прижимаются к склонам — не исключено, что оттуда будетвестись стрельба, — подавляют огневые точки. Мы садимся сходу: мой экипаж — носом к северо-западному склону, Сташенкова — кюго-восточному — и все время находимся у пулеметов. Взлет покоманде.

Сташенков усмехнулся, крутнул головой.

— Я что-то сказал не так? — спросил Николай.

— Все так, — с улыбкой ответил Сташенков. — Набумаге. А там… Там все будет иначе.

— Возможно, — согласился Николай. — И все-такипрошу действовать по плану и без необходимости его не нарушать.

Заместитель пожал плечами — воля, мол, ваша. Разошлись по своимкомнатам — фанерным перегородкам в модуле барачного типа. Николаюбросились в глаза плакаты, написанные самодеятельными художниками,не иначе Савочкой, приколотые кнопками наискосок: «Летчик! Помни,тебя ждут дома!», «Счастья, удачи вам!», «Все пройдет, как с белыхяблонь дым».

Последний плакат висел над его кроватью, точнее, над кроватьюбывшего комэска, погибшего месяц назад. Для него «все» не прошло.Не дождался замены чуть более месяца. А уже готовился, покупалжене, детишкам подарки. И задание-то было пустяшное, мирное: привезв кишлак врача с медсестрой, чтобы осмотрели жителей, оказалибольным помощь. Только врач и медсестра вышли из вертолета, какиз-за дувала ударил гранатомет. Командира наповал. Когда Николаю впервую ночь довелось спать на этой кровати, он испытал довольностранное ощущение — будто здесь недавно лежал мертвец, испецифический запах ладана, который однажды чувствовал напохоронах, преследовал его почти всю ночь, куда бы он ни повернулголову. Потом он привык. А сегодня… На него снова дохнуло ладаном,и он боялся прикоснуться к кровати. Что это, страх передпредстоящим заданием? Про Баямлыкскую «зеленку» он был наслышаннемало — один из мятежных районов, где орудует банда Масуда, хорошоснабжаемая современным оружием из Пакистана и Америки. Но онникогда раньше не думал о смерти и не беспокоился за свою жизнь,хотя опасность таилась рядом. И теперь не душманы его пугали и непредстоящий полет сквозь огонь крупнокалиберных пулеметов, а что-тодругое…

Мезенцев уже храпел, а он все сидел у кровати, вслушиваясь втишину на улице, чем-то не нравившуюся ему, вызывавшую тревогу.

Вошел Савочка, раскрасневшийся, возбужденный — успел погонять вбильярд, любимое его занятие, — глянул на Николая, спросилучастливо:

— Что, командир, не спится?

— Готовлюсь, — уклончиво ответил Николай и сталраздеваться. Вспомнились отец, мать, Наталья с Аленкой, такими,какими он видел их три года назад в Заречном. Все ли у них впорядке, не болеют ли? И он поймал себя на мысли, что Натальяменьше всего его беспокоит. Неужели он простил ее только разумом, ане сердцем?.. Написал ей только одно письмо, из Тарбогана, ненамекнув даже об Афганистане. Значит, по-прежнему дорога ему…

Команда «Подъем» прозвучала, как разрыв душманского снаряда —неожиданно и оглушающе, заставив Николая вздрогнуть. Он открылглаза — спал или только дремал? В комнате полусумрачно, свет отэлектрической лампочки падает из коридора в приоткрытую дверь.

Первым, как бравый солдат, вскочил Савочка. Сдернул простыню сМезенцева:

— Шевелись, шевелись, рать поднебесная! Кто рано встает,тому бог удачи дает. А нам нужна она, потому что нас домаждут. — И перешел на пение: — «Потому, потому что мыпилоты…»

Полковник Шипов изъявил желание лететь в экипаже Николая иуселся позади командира, наблюдая за его действиями. Когда вертолетоторвался от земли и устремился вперед, сказал:

— Хорошая машина! С места в карьер. И сесть в любом местеможет, и вооружена — я те дам!

«Словоохотливый полковник, — отметил Николай. — Отроду или успокаивает себя в предчувствии опасности?»

— Вы летали раньше на вертолете? — поинтересовалсяНиколай.

— И не один раз, — с гордостью ответилполковник. — И здесь, в Афгане, и у себя дома. С Милем в своевремя, можно сказать, на дружеской ноге был…

Ведущая пара «Ми-24» пошла над склоном с набором высоты. Здесьгоры были пока невысокие, и надо было перевалить их, чтобы выйти наБаямлыкскую «зеленку».

Солнце еще не взошло, и западные склоны были в полусумраке. Ночем выше поднимались вертолеты, тем прозрачнее становился воздух ичетче обозначались контуры скал, утесов, а от ущелий будто веялохолодом, забирающимся под куртку.

Полковник замолчал и устремил взгляд в иллюминатор, к каменнымнадолбам, за каждым из которых мог прятаться душман спулеметом.