Штопор

— Мамочка, мы уже готовы, — поторапливает дочь, непонимает, какое горе нависло над ними.

Ей не хотелось ехать: какое уж тут развлечение, когда в дверьбеда стучится, но и оставить их одних в этот, может, последний ихдень она не могла.

Погода, как и в прошлый раз, выдалась на редкость теплая —солнечная, тихая и нежаркая, хотя на небе появились необычнокруглые белые облака.

— Предвестники холодного фронта, — объяснилНиколай. — Во второй половине дня следует ожидать дождь сгрозой. Потому экскурсию нашу начнем с Кремля и Краснойплощади.

Аленка зачарованными глазенками смотрела на росписи соборов, наЦарь-пушку и Царь-колокол, расспрашивала отца, кто их сделал изачем. У нее столько вопросов, что Николай не на все находил ответ,обращался за помощью к жене (хотел и ее настроить на веселый лад),но Наталья, как ни старалась, не могла разогнать печаль. Лишь послеТретьяковской галереи, когда дождь загнал их в ресторан и онавыпила, чтобы не простудиться, рюмку коньяку, мрачные краски,созданные воображением, стали распадаться и светлеть, она поверилаНиколаю, что все идет, как он хотел, впереди их ожидает прекрасноебудущее, и настроение ее улучшилось.

Домой они вернулись поздним вечером. Уставшая Аленка мгновенноуснула крепким, безмятежным сном, каким способны спать только дети.А Наталья и Николай долго еще лежали в постели с открытыми глазами,слушая щемяще-грустную музыку, передаваемую будто для них по радио,и думая, что ждет их впереди. Ни он, ни она не знали еще, сколькопродлится разлука, какие суровые испытания готовит им судьба, нопредчувствовали это.

ЧАСТЬ 3

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Афганистан, 1986 г.

1

Тарбоган — небольшой уютный городишко, раскинувшийся у подножияодного из западных отрогов Памира; многоэтажных домов здесь всегонесколько десятков, в основном одноэтажные, глинобитные икирпичные, но чистые, аккуратные, с палисадниками, садами,виноградниками. Улицы широкие, прямые, вытянутые вдоль отрога свостока на запад. Южная улица, самая длинная, почти уперлась взабор, за которым приютились неказистые строения авиаполка ибатальона аэродромного обслуживания. А за ними — аэродромное поле сбетонированной взлетно-посадочной полосой и рулежнымидорожками.

Еще при заходе на посадку Николай обратил внимание на то, что нааэродроме, кроме одного «Ми-8» и «Ан-12», никакой техники нет;значит, как он и предполагал, все находятся в Афганистане, и емуздесь долго задерживаться не придется.

Прилетевших встретил шустрый, с начальствующим видом капитан,распорядившийся подрулить к «Ан-12», у которого расхаживало четверосолдат.

Едва самолет остановился и двигатели замолчали, грузовой люк«Ан-12» открылся, и солдаты стали спускать на землю оцинкованныегробы.

Николаю и в Кызыл-Буруне доводилось видеть перевозку погибших вАфганистане воинов, но тогда он воспринимал это спокойно, как малокасающееся его дело; теперь же сердце сдавило, стиснуло тяжелойгнетущей тоской. Мелькнула подленькая мысль: «А правильно ли япоступил? — Но тут же отогнал ее: — Правильно».

В самолет, в котором он прилетел, стали загружать гробы, а к«Ан-12» подъехали машины с мешками муки, с коробками макарон,сахара, печенья, с медикаментами.

Николай представился капитану, распоряжавшемуся на аэродроме, и,узнав, что тот является здесь самым большим начальником — икомендантом, и начальником штаба, — протянул емукомандировочное предписание. Капитан внимательно прочитал.

— Мы получили телеграмму о вашем назначении. Устраивайтесьв гостиничном общежитии. На очередь на квартиру поставим, скоро унас дом сдается. А пока ждите. Прилетит командир полка или егозаместитель, определят, когда вам отправиться за кордон.

— И долго ждать? — Николай не любил неопределенности,ожидание действовало на него угнетающе.

— Думаю, что нет. Они частенько сюда наведываются. Слетаютс вами на горушку, на полигон и дадут допуск в небо. — Капитанвернул предписание и, прочитав на лице майора огорчение, сказалодобряюще: — Да вы не торопитесь туда, успеете повидаться сдушманами. Там не очень весело… Погуляйте по городу, познакомьтесьс достопримечательностями. У нас есть куда сходить.

Весь следующий день Николай бродил по городу, довольноприличному и зеленому, пообедал в ресторане, где был большой выборблюд и готовили не хуже, чем в столичных, но настроение оставалосьподавленным, его всюду преследовали «черные тюльпаны», и из головыне выходил вопрос — почему так: мы им продовольствие, медикаменты,а они нам — пули? Седьмой год длится война, и конца ей не видно.Значит, душманов там не единицы, не мелкие банды, как пишут вгазетах, а крупные, хорошо вооруженные отряды, коль народная властьи ограниченный контингент не в силах с ними справиться… В чем жедело, почему народная революция так затянулась, забуксовала?..

Ответы на эти вопросы должен был дать Афганистан.

Капитан оказался прав: не прошло и трех дней, как в Тарбоганприлетел командир полка, симпатичный тридцатитрехлетний полковникСерегин. Узнав, что Николай испытывал в Кызыл-Буруне новую технику,он сделал с ним два полета и сказал одобрительно:

— Ничего, академия не отняла навыки. Остальное приобретететам, за хребтами Гиндукуша.

2

Гора с горой… Не думал Николай, не гадал, что судьба сновасыграет с ним злую шутку — сведет со Сташенковым. Да еще как!Заставит их служить в одной эскадрилье, поменяв местами: теперьНиколай командир, а Сташенков у него заместитель.

Встреча ошеломила Сташенкова, он даже в лице изменился, плотностиснутые губы белой каемкой подернулись. Еще бы! Около года вАфганистане, сделал более ста пятидесяти боевых вылетов, ждалдолжности комэска, как засиделая девица замужества, а прислали«академика», завзятого недруга.

Николай понимал состояние бывшего комотряда, сочувствовал ему изла не помнил — годы заглушили прежнюю обиду, да и невиновным онсебя не считал: надо было сдержаться, а он, как молодой петушок, вбой ринулся…

После того как командир полка представил Николая личному составуи распустил строй, он подошел к Сташенкову и протянул руку. Тот несразу взял, подумал, пожал ответно.

— Значит, и вас судьба не миновала, — сказалсочувственно.

— Какую сам выбрал, — возразил Николай. — Не зряже мы пот в Кызыл-Буруне проливали. Теперь представиласьвозможность проверить, как мы учились и чему научились.

Сташенков скептически усмехнулся:

— Здесь не полигон, и школа тут совсем иная.

— Надеюсь, поможете мне овладеть этой школой? Теперь намлетать крыло к крылу, помогать друг другу, выручать. И в первыйбоевой вылет прошу инструктором вас.

Сташенков пожал плечами, усомнился в его добром расположении. Нослужба есть служба…

И вот они в полете.

Над горами висит знойное блекло-желтое небо. Ни облачка, нидымка. Даже пролетевший на большой высоте самолет не оставил следаинверсии: раскаленный воздух мгновенно сжег мельчайшие частицыпара.

Афганистан. Вот он какой! И хотя Николай мысленно не разпредставлял себе и эти островерхие горы, и жаркое, блеклое небо,все было необычным, чужим, зловещим. Необычным было и ощущение:страха он не чувствовал, а организм напряжен до предела — мышцы какнатянутая тетива, глаза пощипывает, в ушах звон. И вертолет гудитприглушенно, идет над долиной осторожно, крадучись, делая змейкивлево, вправо, часто шарахаясь то вниз, то вверх, словно отиспуга, — болтанка такая, какой Николай в Кызыл-Буруне непомнил. Куда ни глянешь — ни души. Люди здесь прячутся,подстерегают друг друга из засад, потому приходится вести вертолетнад самой землей вдоль быстрой и бурливой речушки, зажатой с обеихсторон каменистыми берегами. Во время половодья и интенсивныхдождей река разливается чуть ли не до подножия гор — видно поотметинам, — а теперь это скорее речушка, во многих местахразбегающаяся по плато мелкими ручейками. Слева и справавозвышаются громады гор, отполированные ветрами и ливнями; лишь уподножия виднеются хиленькие кустики с причудливо закрученнымиветвями.